Раскаленное эхо. Опасный поворот. Аналитик. Три недели в Париже (сборник) (СИ)

— А что еще сказал ваш отец? — спросила Аня.
— Он сказал, что брат был старшим сыном в семье и погиб в результате несчастного случая. Когда отец узнал об этом, его разбил паралич. По-видимому, он был очень привязан к умершему сыну. Тот был наследником титула и замка. Жан тогда жил в Париже, но вернулся ухаживать за парализованным отцом. После смерти отца он унаследовал все состояние.
— Тебе не кажется, что это совпадает с тем, что нам известно об исчезновении Люсьена?
Том кивнул:
— По времени — безусловно.
— Давайте сопоставим факты, — предложил Ники. — Семь лет назад Люсьен Жирар исчезает. Семь лет назад неожиданно погибает старший брат Жана, и Жан становится наследником. Что, если Люсьен, работавший в Париже актером, и был тем старшим сыном, который трагически погиб?
— Это мне тоже приходило в голову, — ответил Том. — Но мой отец сказал, что брат был намного старше Жана. Лет на пятнадцать.
— Значит, Люсьен и Жан могут оказаться одним и тем же человеком, — заключила Аня.
Том опустился в кресло и продолжил:
— Отец сказал, что постарается разузнать еще что-нибудь. Я позвоню ему завтра. А пока не стоит ничего говорить Джессике.
Аня откинулась на спинку дивана и на секунду закрыла глаза. Казалось, она вот-вот что-то вспомнит, но этого не случилось. Воспоминание ускользнуло.
Выйдя от Ани, Том с Александрой под руку направились к рю де Сольферино и набережной Сены.
Стоял ласковый майский день, было солнечно, над головой синел небесный свод без единого облачка. Они шли по фешенебельному Седьмому округу. Совсем недалеко отсюда, в квартале Сен-Жермен, находилась квартира Тома. Поблизости располагались такие достопримечательности, как Французская академия и Дом инвалидов с гробницей Наполеона. Однако Том и Александра обошли эти исторические здания стороной.
Некоторое время они шагали по набережной, наслаждаясь обществом друг друга, хорошей погодой и видами Сены. Впереди вздымались в небо башни собора Нотр-Дам.
Когда они достигли набережной Малаке, Том сказал:
— Давай спустимся к Сен-Жермен-де-Пре, выпьем там кофе и пойдем домой.
Александра согласно кивнула, и они, по-прежнему держась за руки, пошли к рю Бонапарт, а потом углубились в лабиринт вымощенных булыжником старинных улочек. В кафе «Вольтер» они нашли столик на улице и уселись под навесом. Заказав кофе, Том распустил галстук и расстегнул воротник рубашки.
— Становится жарко, — сказал он. — Не хочешь снять свитер?
— Пожалуй. — Она стянула через голову свитер и положила его на колени. — Твой отец сказал что-нибудь еще?
— Он сказал, что Бове-Кресс редко бывает в деревне. Сказал, что он женат и у него есть ребенок. Это все. Мои родители приезжают в долину Луары ненадолго, и многое из того, что известно моему отцу, — лишь деревенские сплетни.
— Понятно. — Александра устремила взгляд вдаль.
Через секунду-другую Том тихо спросил:
— Что-нибудь не так? О чем ты задумалась?
Она тихонько вздохнула:
— Я только что думала о Люсьене Жираре. Если он действительно Жан де Бове-Кресс, который в один прекрасный день решил вернуться к прежней жизни, то он наверняка очень жестокий человек. Как можно было причинить такую боль Джессике… или любой другой женщине. Быть может, она до сих пор влюблена в Люсьена.
— Ты на самом деле так думаешь?
— Да. — Александра вздохнула. — И это меня бесит. Кажется, я придумала, как узнать правду.
— Как? — удивленно спросил Том.
Подошел официант с кофе. Когда он отошел на достаточное расстояние, Александра медленно произнесла:
— Вот мой план. На следующей неделе ты, я и Джессика отправимся в долину Луары. Когда мы подъедем к дому Жана, мы с Джессикой останемся сидеть в машине, а ты пойдешь туда. Если дверь откроет Жан, скажешь, что твой клиент ищет интерьеры для съемок фильма. Когда ты с ним разговоришься, мы с Джессикой выйдем из машины и присоединимся к тебе. Если Жан — это Люсьен, мы сразу поймем. Он будет потрясен.
— Верно. А если не Люсьен, то он вас попросту не узнает — в этом и состоит твой план?
  
— Вот именно.
— Но тогда тебе придется позвонить Джессике. Это разбередит ее старые раны.
— Ты прав. Но послушай, если мы раскроем тайну, которая мучает ее семь лет, это ведь пойдет ей на благо?
— Несмотря на ссору, ты остаешься Джессике верной подругой, и я восхищаюсь тобой, — сказал Том.
  
Глава 12
 
— Как хорошо, что ты пришла пораньше, дорогая, — сказала Аня, улыбаясь Александре. — Я хочу с тобой обсудить кое-что до прибытия остальных.
Они сидели в библиотеке, окна которой выходили в сад. Стоял прекрасный день, и через распахнутые застекленные двери виднелся мощенный булыжником двор и вишневое дерево.
— Так вот, — продолжила Аня, — мне хочется, чтобы сегодня вы помирились.
— Я сделаю все, что от меня зависит. После вчерашней встречи с Марией мне грустно вспоминать о нашей ссоре.
— Я рада, что ты настроена на примирение. Действуй в том же духе, а когда помиритесь, я приглашу вас на ленч.
— Чудесно! — воскликнула Александра. — Но это мы должны вас пригласить. В какое-нибудь роскошное и дорогое заведение. Теперь мы можем себе это позволить.
Аня рассмеялась и сказала:
— Но это еще не все. Я хотела бы пригласить на свой день рождения Тома. Ты думаешь, он придет?
— Конечно, придет.
— Я попрошу Ники послать ему приглашение. Мне также хочется, чтобы Кей передала приглашение мужу. Мария, разумеется, придет с Ники. Но я не знаю, что делать с Джессикой. Мне неизвестно, она одна в Париже или с кем-нибудь.
— Вы с ней еще не виделись?
— Нет, дорогая девочка, еще нет. Я несколько раз просила ее прийти на ленч или на чай, но она всякий раз отговаривалась делами. Мне кажется, она неспроста так поступает.
— Но зачем?
— Джессика отождествляет меня с прошлым, в частности с тем временем, когда исчез Люсьен. Наверное, она немного боится меня увидеть, боится, что оживут воспоминания.
— Понятно. Но я уверена, сегодня она придет и мы выясним, одна она в Париже или нет. Я сделаю все возможное, чтобы они с Кей чувствовали себя легко.
— Не забудь про Марию. Вчера она ужасно нервничала. Мне кажется, она тебя побаивалась.
— Я была немного резка. Впредь буду вести себя хорошо, обещаю.
Через секунду Аня встала и подошла к дверям, на ее лице сияла широкая улыбка:
— Здравствуй, Джессика. Очень рада тебя видеть.
— И я, Аня, после стольких лет.
Женщины обнялись, потом Аня отступила и оценивающим взглядом посмотрела на Джессику. Какой прелестной женщиной она стала! Как она элегантна в прекрасно сшитом черном брючном костюме и белой шелковой рубашке, длинные светлые волосы обрамляют загорелое лицо. Она по-прежнему оставалась типичной американкой, такой же хорошенькой, как и семь лет назад, но в ее глазах была печаль, и Аня не сомневалась, что в душе Джессика все еще тоскует по Люсьену.
— Входи, входи. Не стой в дверях! — воскликнула Аня. — Алекса уже здесь. Скоро подойдут другие девочки.
Александра поднялась и протянула руку:
— Привет, Джессика.
— Привет, Алекса.
Александра слегка отпрянула — такая холодность звучала в голосе Джессики. От Ани не укрылась враждебность Джессики. Ее охватило беспокойство и даже отчаяние.
— Садись, Джессика, — сказала она и опустилась на диван.
Джессика села, огляделась по сторонам и произнесла более миролюбивым тоном:
— Я и забыла, Аня, как хороша ваша библиотека. И вы прекрасно ее обновили.
— А я должна сказать, что горжусь твоими работами. Дома и квартиры, которые ты декорируешь, просто великолепны. Я с удовольствием любуюсь ими в журналах.
— Спасибо. Всему, что умею, я научилась в вашей школе.
— Ты же понимаешь, никакая школа не может научить вкусу и стилю. У тебя врожденное чувство стиля и замечательный вкус. Я всегда тебе это говорила.