Раскаленное эхо. Опасный поворот. Аналитик. Три недели в Париже (сборник) (СИ)

— Это Том. Я в вестибюле.
— Сейчас спущусь, — ответила Александра, положила трубку, взяла сумочку, шаль и вышла из номера.
Дожидаясь лифта, она посмотрела на себя в зеркало. Гладко уложенные волосы, безупречный макияж, сшитое на заказ льняное платье, в котором можно пойти куда угодно, и жемчужные серьги как единственное украшение.
Сделав глубокий вдох, Александра вошла в лифт. Ей показалось, что кабина движется слишком медленно, так ей хотелось увидеть Тома. Выйдя из лифта, она сразу же его заметила. Он стоял в стороне, недалеко от входа в зимний сад.
Хотя Александра видела его лицо только в профиль, она мгновенно поняла, что он так же, как прежде, хорош собой и безупречно одет. Он был в темно-синем блейзере, серых брюках и голубой рубашке с шелковым галстуком в серебристо-синюю полоску. Коричневые туфли начищены до блеска.
Том оглянулся, заметил ее и пошел ей навстречу. Его лицо было серьезным. Потом он внезапно улыбнулся, показав великолепные белые зубы. Глаза у него были ярко-синие, на висках появилась седина.
Он взял ее за руку и поцеловал в щеку. Она отпрянула, испугавшись, что он услышит, как гулко бьется ее сердце. Сглотнув, она сказала:
— Привет, Том.
— Давай чего-нибудь выпьем.
Они зашли в бар «Фонтенбло», и Том повел ее к столику в углу у окна. Они сели, и тут же появился официант. Том взглянул на Александру, приподнял темную бровь.
— Как всегда?
Она кивнула. Том заказал два бокала шампанского. Когда официант ушел, он сказал:
— А ты ничуть не изменилась. Выглядишь точно так же, если не считать прически.
— Я постриглась.
— Вижу. Тебе идет.
Она ничего не ответила.
— Я много читал о тебе. Ты стала великолепным театральным художником.
— Да, мне очень повезло.
— Я бы называл это не везением, а талантом.
Вернувшийся официант поставил перед ними два высоких бокала с шампанским. Когда они остались наедине, Том поднял бокал и чокнулся с Александрой:
— Будем здоровы.
— Будем, — ответила она и широко улыбнулась.
— Ну наконец-то, — пробормотал он. — Я думал, что ты так и останешься угрюмой.
— Я не знала, что кажусь угрюмой.
— Поверь мне на слово. Я рад, что ты позвонила. Рад тебя видеть, Алекса. А ты рада меня видеть?
— Да.
Том рассмеялся:
— Такое жалкое коротенькое «да». Такое робкое.
— Вовсе нет. Я в самом деле рада тебя видеть, Том. Я хотела с тобой увидеться, иначе не стала бы звонить.
Он взял ее руку, крепко сжал и внимательно посмотрел ей в глаза. Потом перевел взгляд на ее пальцы.
— Ты не замужем, не помолвлена — словом, ничем не связана?
Александра покачала головой:
— У меня есть друг. Художник. Очень милый. Он англичанин. — Слова прозвучали отрывисто.
— Это серьезно?
— Я… я не знаю. Возможно, у него это серьезно.
— А у тебя?
— Я… не уверена.
— Я понимаю, что ты имеешь в виду.
— А у тебя есть близкий человек?
— Нет, — лаконично ответил он.
— Я не могу себе представить, чтобы у тебя не было… не было никого.
— Конечно, у меня есть женщины. Но все они ничего для меня не значат.
От облегчения Александра почувствовала слабость во всем теле. Она надеялась, что Том этого не заметит.
— Вчера я встретила у Ани Ники Седжуика. Он говорит, ты купил дом в Провансе.
— Умерла моя бабка. Она оставила мне немного денег. Я купил ферму близ Экс-ан-Прованса. Оливковую ферму.
— Какая прелесть! Как там идут дела?
— Так себе. — Том усмехнулся. — Но я хочу вложить в нее немного денег. Это будет хобби, ничего серьезного.
— Ты не собираешься бросать адвокатскую практику?
— Нет, разве можно оставить Париж? Тебе наверняка известно, что я не создан для сельской жизни.
— Известно.
— Я заказал столик в «Амбруази». На площади Вож. Но сначала можно проехаться по Парижу. Сегодня чудный вечер.
Вскоре она уже спускались по ступенькам отеля, Том вел ее, поддерживая под локоть. На тротуаре он поднял руку, подав знак шоферу, стоявшему у припаркованной поблизости машины. Еще через секунду Том помог ей забраться на заднее сиденье темно-бордового «мерседеса», потом уселся сам. Александра передвинулась в дальний угол, Том расположился в другом. Она положила между собой и им сумочку и шаль.
  
Том покосился на сумочку, стараясь скрыть улыбку. Александра видела, как дрогнули его губы, и, почувствовав себя глупо, постаралась найти тему для разговора, но безуспешно.
Том что-то быстро говорил шоферу по-французски, объясняя маршрут. Закончив давать инструкции, он откинулся на сиденье, посмотрел на Александру и спросил:
— Как поживает Ники? Мы с ним давно не виделись.
— Он замечательно выглядит и очень успешно работает.
— Я слышал. Ты собираешься работать с ним?
— Да. Сегодня мы встречались за ленчем. — Прервавшись, она воскликнула: — Ах, Том, как прекрасна площадь Согласия… сейчас, под этим великолепным небом!
— Да, небо великолепно. Сегодня вечером воздух необычайно прозрачен.
— Волшебный час уже миновал, но все равно хорошо.
— Ах, этот твой волшебный час! О котором ты мечтала в детстве, — рассмеялся Том.
— Ты помнишь?
— Я все помню.
Он хотел взять ее за руку, но она отвернулась и стала смотреть в окно. Александра знала: если он до нее дотронется, она потеряет голову и бросится ему в объятия.
— Скажи, — внезапно начал он, — когда начнутся съемки фильма?
— Наверное, в конце лета. А почему ты спрашиваешь?
— Мне приятно думать, что ты будешь здесь, в Париже.
— О… — только и смогла произнести Александра.
Вскоре машина остановилась на площади Сен-Мишель.
— Пошли, — сказал Том и распахнул дверцу, помогая Александре выйти.
Он повел ее по рю де Юшетт, потом по рю де ла Бюшери. Затем они пересекли уютную площадь и вышли к Сене.
— Смотри! — воскликнул Том. — Ты всегда говорила, что это твой любимый вид Парижа.
Они стояли, глядя на Сите — остров, на котором возвышается собор Нотр-Дам. Александра обернулась посмотреть на Тома, как раз тогда, когда он посмотрел на нее. Их взгляды встретились. Она кивнула и отвернулась к собору. Его готические башни четко вырисовывались на фоне темно-синего неба, высокий шпиль светился в лучах заходящего солнца.
— Да, этот вид мне особенно дорог, — сказала Александра.
— И мне. Думаешь, я не помню, как мы пришли сюда в день нашего первого свидания?
Том наклонился и нежно ее поцеловал. Потом притянул к себе и крепко обнял, его поцелуи становились все более настойчивыми.
Прижавшись к Тому, Александра обняла его. Когда они наконец разомкнули объятия, он заглянул ей в глаза и ласково провел рукой по щеке.
— Почему ты привел меня сюда?
— Чтобы ты знала, что я ничего не забыл. Ничего.
— И я тоже не забыла, — прошептала она. При мысли о боли, которую он ей причинил, ее сердце сжалось. — Я не могла приехать в Париж и не позвонить тебе.
— Я бы не вынес, если бы ты была здесь, а я тебя не увидел. — Обняв Александру за плечи, Том повел ее машине. — Я скучал без тебя, — тихо сказал он. — Очень.
— И я… без тебя.
Том глубоко вздохнул и наконец решился произнести:
— Твой друг… англичанин… Он хочет узаконить ваши отношения?
— Да, он говорил об этом.
— Ты тоже этого хочешь? Выйти замуж, иметь детей?..
— Я хотела этого с тобой.
— А с ним не хочешь?
Александра покачала головой:
— Я не знаю. Сейчас я не хочу об этом говорить.
— Прости. Я лезу не в свое дело… — Его голос дрогнул, и он повел ее к «мерседесу».
По пути в ресторан они почти не разговаривали. Том Коннерс винил себя за то, что поддался эмоциям. Он не покривил душой, сказав, что рад ее звонку, что скучал без нее. Но он не собирался возобновлять отношения с ней. Ему было нечего ей предложить — во всяком случае, надолго.
— Я и забыла, как красива площадь Вож, — произнесла Александра, прервав его размышления.