Наследница старой башни (СИ)

-- Ить неужели, госпожа Любава, вы и этого не помните?! Маменьки вашей покойной это бусы, а порвала вам их как раз Белинда, сестрица ваша. Помнится, вы тогда досадовали сильно, хоть бусы эти и не носили отродясь.
Возникла неловкая пауза, а потом Леста небрежно отмахнулась рукой, добавив: – Ить что тут удивляться… Давненько это было, давненько…
Кроме вазочек и накидок на стулья-табуретки в кабинете появилось еще одно улучшение. Деревенский плотник, когда я обратилась к нему с просьбой изготовить мне несколько коробок, с сожалением сказал:
-- Ить рад бы, светлая госпожа, да сколь материала было, почти все извел. Это надобно за сухим-то деревом в Энкерт ехать. К завтрему никак не управимся.
Поняв, что нет возможности разложить всевозможные бумаги и хозяйственные счета по красивым ящикам, я слегка расстроилась, а потом вспомнила про папки. В результате я стала обладательницей восьми гладеньких дощечек, которые плотник обжег над огнем, отшлифовал и покрыл щедрым слоем воска, подчеркнувшего красивый рисунок древесины. По моей просьбе, по левой длинной стороне каждой дощечки были просверлены три дырочки: две по краям, одна по центру.
Когда мне привезли из деревни заказ, я любовно огладила дерево, проверяя, нет ли шероховатостей и заноз, а потом, соединяя их попарно с помощью атласной ленты, получила четыре достаточно красивые папки. Вот в них я и сложила все возможные счета и прочие бумаги.
Была у этих папок еще одна забавная деталька. Для того чтобы они плотно держали документы и не рассыпали мелкие бумажки, в краешек доски был вбит медный гвоздик с округлой шляпкой. Эта доска служила крышкой. А к нижней прикрепили не слишком длинные кусочки атласной узкой ленты, такой же точно, как и та, что скрепляла “обложку”. Эту ленту можно было туго намотать на медный гвоздик, и таким образом папка крепко сжимала все, что содержала внутри.
Теперь на моем столе не было россыпей и завалов, зато на полочке уютно устроились эти самые папки, придавая комнате достаточно деловой вид.
Честно говоря, графини я побаивалась. Может быть, и не зря. Оглядев мой кабинет, она несколько ворчливо спросила:
-- И что, баронесса, это вы сами всеми делами занимаетесь или у вас помощник есть?
-- У меня нет помощника, госпожа графиня. К сожалению, я вынуждена всем заниматься сама.
Дама укоризненно покачала головой, но комментировать ничего не стала. Да и вообще, большую часть нашей беседы она молчала, но я постоянно чувствовала на себе ее внимательный взгляд. Герцог привез с собой некую болванку будущего договора, и сейчас мы с ним обсуждали дополнительные пункты.
Мэтр Бульдор слушал наши разговоры очень внимательно и, как ни странно, даже не вмешивался, только согласно кивал головой. Почти так же себя вел и привезенный герцогом сенешаль, правда, в отличие от законника, он недовольно сопел, когда я начинала задавать дополнительные вопросы.
Споры не были слишком уж серьезными. Например, герцог требовал ограничения по времени, а я поставила условие, что он должен купить все необходимые инструменты. В конце концов, мы почти договорились. Как вдруг, совершенно неожиданно, мать герцога сочла необходимым вмешаться:
-- Шарль, я бы внесла еще один пункт.
Герцог удивленно вскинул брови и переспросил:
-- Тебя что-то смущает в документе, мама?
Пожилая дама неожиданно фыркнула, как кошка, и заявила:
-- Вы, мужчины, умеете видеть только одну сторону, и не всегда она та, на которую нужно смотреть. В условиях вы написали, что новый костюм должен быть лучше, но вы забыли добавить, что он не должен быть дороже! Так что на твоем месте, дорогой, я внесла бы в договор сумму, за пределы которой баронесса не может выйти. Что ты станешь делать, если она потребует драгоценные камни на отделку? Ведь по условиям ты должен предоставить материалы по ее требованию.
 
Я только улыбнулась предусмотрительности графини, а герцог неловко глянув на меня уточнил:
-- Вы не возражаете?
Кажется, ему было несколько неудобно, что он просмотрел такой важный пункт. Разумеется, возражать я не стала. Тем более, что за дни до их приезда успела примерно представить, что именно я буду шить, а главное, из какого материала.
В этом мире уже существовало огнестрельное оружие. Стоило оно, правда, очень дорого и массово не производилось, но про свое ружье герцог мне рассказывал. Рассказывал именно тогда, когда я потребовала у него список предметов, которые он берет на охоту. Сейчас, чуть насмешливо улыбаясь, он протянул мне этот самый список.
Количество пунктов впечатляло. Но начинался он, разумеется, с того самого ружья в специальном чехле. Присутствовали такие пункты, как: кремень и кресало, шомпол, специальная сумка с патронами, порохом и мерками. Даже фляга для воды была вписана. Но последние два пункта я просто не поняла: дроб-поинт и клип-поинт. Указав герцогу на эти строчки, я спросила:
-- Что это?
В этот раз он даже не улыбнулся, а откровенно ухмыльнулся моему незнанию. Признаться, это веселье за мой счет начинало уже сильно раздражать.
-- Дроб-поинт – охотничий нож, у него толстый и широкий клинок. С такими ножами ходят на крупного зверя. Конечно, я предпочитаю ружье, но лес, госпожа баронесса, есть лес.
-- Я правильно понимаю, что клип-поинт это просто другой вид ножа?
-- Правильно, госпожа баронесса, – этот шут даже привстал со стула и поклонился мне, как бы хваля за сообразительность.
-- Тогда, господин герцог, я прошу у вас обозначить точные размеры ваших ножей. Лучше всего будет, если вы обведете контуры ножа на листке бумаги и там же укажите толщину рукояти.
Вся эта торговля и уточнение деталей заняли больше часа. Наконец бумага была полностью отредактирована, и герцог позвал стоящего за дверью лакея:
-- Линг, отнести это в карету. Скажи Груфу: пусть перепишет набело, в двух экземплярах.
Пожалуй, я была не самой удачной хозяйкой дома. Я понимала, что надо завести какую-то общую беседу, пока мы ожидаем документ. Но не слишком представляла, как к этому подступиться. В комнате повисло неловкое молчание, и спасла меня от него постучавшая в дверь Леста.
Сегодня на ней было то самое серое платье из дорогой шерсти, освежённое пикейным воротничком. А привычная небрежная гулька на голове превратилась в аккуратную прическу. Фартук сиял белизной, и выглядела горничная очень солидно.
-- Госпожа баронесса, обед подан, – даже здесь, зная о том, что речь у нее не слишком «городская», Леста умудрилась сказать так аккуратно, без привычных ей «ить» и прочего мусора, что выглядела она сейчас как вышколенная прислуга из богатого дома.
Я с облегчением и радостью вскочила и пригласила гостей пройти в столовую. В общем-то меню мы обсуждали раньше, но надо сказать, что поварихой Леста была весьма посредственной, поэтому я сильно переживала за качество блюд. Как выяснилось, совершенно зря.