Правильный ход (ЛП)

У нас впереди вечность.
Я лишь слегка отстраняюсь, мне нужно ей это сказать. — Я люблю тебя.
Она улыбается мне в губы. — Я люблю тебя.
— Ммм, — напеваю я. — Наверное, тебе стоит повторить это еще раз.
— Я люблю тебя, Малакай, и я люблю твоего сына.
Черт.
Запрокидывая голову, я смотрю в потолок и делаю глубокий вдох.
Она проводит ладонью по моему загривку, возвращая мое внимание. — Когда я уезжала, я еще не до конца понимала за чем я гналась, ведь там не было моей мечты, но как только я туда попала, я поняла. У меня появилась новая мечта. Ты и Макс — это то чего я хочу.
Я чувствую, как расширяется моя грудь, как будто в ней должно быть место для всей любви в моей жизни. Никогда этот одинокий пятнадцатилетний мальчик не думал, что его будет окружать столько поддержки. Столько любви.
Любовь, которой я раньше не видел — от нее, ее отца, моего брата, моей команды и моих друзей. У меня есть огромная система поддержки, поддерживающая меня и моего сына. У меня есть семья, на которую я всегда надеялся.
— Миллер.
Обнимая ее за талию, я прижимаю ее к себе. — Мы скучали по тебе еще до того, как встретились.
Она наклоняется, чтобы поцеловать меня, когда я сажусь на край дивана, а она стоит у меня между ног.
Долгое время я чувствовал себя немного разбитым из-за попыток быть достаточным для всех остальных. Но как только эта женщина вошла в мою жизнь, она заставила меня понять, что меня достаточно не только для Макса, но и для самого себя. И теперь я знаю, без малейших сомнений, что меня достаточно и для Миллер.
— Там отличная вечеринка, — говорит она, указывая на заднюю дверь. — Почему ты не танцуешь?
Мои глаза иследуют каждый дюйм ее лица, наслаждаясь осознанием того, что у меня будет привилегия видеть это каждый день до конца моей жизни. — Потому что я хочу танцевать только с тобой.
Она откидывается назад, как будто готова присоединиться к нашим друзьям, но я сажаю ее к себе на колени, давая понять, что мне нужно еще несколько мгновений побыть с ней наедине.
Я беру журнал с дивана.
— Ты назвала десерт в честь моей мамы.
— Как ты думаешь, ей бы это понравилось?
— Ей бы это понравилось. — Мое внимание возвращается к ней. — Спасибо.
— Милая девушка на обложке, тебе не кажется?
— Милая? — Я усмехаюсь. — Как ты смеешь называть ее милой.
Я листаю страницы, нахожу ее статью. — Это так много значит для меня, Миллс.
Она улыбается так сексуально, так соблазнительно, что все, о чем я могу думать, это вытащить ее отсюда, снять с нее это греховно обтягивающее платье и позволить своему телу сказать ей, как сильно я по ней скучал.
— Ты выглядишь сногсшибательно.
— Мне жаль, что я опоздала, — говорит она. — Я надеялась встретиться с вами в доме перед церемонией, но поездка заняла у меня гораздо больше времени, чем я ожидала. Я попал в пробку в Небраске. Кто попадает в пробку в Небраске?
Она играет с волосами у меня на затылке. — Я дала интервью в понедельник, но потом мне пришлось остаться в Лос-Анджелесе, чтобы фотограф сделал новые снимки, и Вайолет смогла подсунуть мне ранний экземпляр перед моим отъездом. Я хотела удивить тебя этим.
— Это лучший сюрприз, о котором я мог мечтать, но насколько сильно Вайолет ненавидит меня?
Она качает головой из стороны в сторону. — Она не в восторге от потери своего высокооплачиваемого клиента, но она рада за меня. Очевидно, у нее были свои подозрения все лето.
— А твои контракты?
— Единственное, что было высечено на камне, было с Мейвен, и она тут же расторгла его, когда я сказал ей, что хочу уйти.
Я не могу сдержать улыбку. — Это действительно то, чего ты хочешь?
Я знаю, что это так, но черт возьми, если мне не нравится слышать, как она это говорит.
— Это то, чего я хочу. Это совместная жизнь. Нас трое. Ты держишь меня под домашним арестом, Кай, а я буду держать тебя на взводе.
Я киваю, прежде чем скрепить это поцелуем. — Договорились.
Раздается стук в заднюю дверь дома, и мы оба оборачиваемся, чтобы увидеть Исайю, Зандерса, Стиви, Райана, Инди и Рио, которые, прижавшись лицами к стеклу, наблюдают за нами.
 
— Господи, блядь, — выдыхаю я, когда Миллер машет им рукой. — Они все знали?
— Только Инди. Я не могла появиться на чьей-то свадьбе без приглашения.
— Мама! — Макс зовет нас с другой стороны стекла, и когда мы оглядываемся, Райан поднимает его на руку, чтобы лучше видеть.
Его голубые глаза широко раскрыты от волнения, он смотрит прямо на женщину, которую мы с ним так сильно любим. Он ударяет по стеклу, как будто это поможет ему добраться до нее.
— Макс здесь? — задыхаясь, спрашивает Миллер.
Он возбужденно хлопает в ладоши. — Мама! Мама!
Миллер прижимается своим лбом к моему, с облегчением закрывает глаза и тихо говорит. — Сегодня хороший день.
Этим летом я так много раз говорил это, опасаясь, что все это закончится, но теперь. .
— У нас будут все хорошие дни, Миллер.
Я обнимаю ее, девушку, в которую безнадежно влюблен, и падаю еще больше, когда она нежно целует меня в уголок рта и шепчет: — Пойдем, заберем нашего мальчика.
Держа ее за руку в своей, я веду ее к задней двери, открывая ее, чтобы выпустить ее первой.
Небольшая толпа взволнована, увидев ее, но она без колебаний направляется прямо к моему сыну, и, как и в первый день их встречи, Макс рвется в ее объятия, спрыгивая с Райана и направляясь к ней.
— Привет, малыш, — шепчет ему Миллер, немного взволнованная, когда ее лоб прижимается к его. — О, как я скучала по тебе.
Она слегка подпрыгивает вместе с ним, не торопясь. Наши друзья уступают им место, возвращаясь на танцпол, приветственно махая в ее сторону.
Она улыбается им всем, явно надеясь наверстать упущенное, но прямо сейчас ее внимание сосредоточено исключительно на моем сыне.
— Мама, — шепчет Макс, проводя маленькими пальчиками по ее татуированной руке.
— Я здесь, Баг, и я обещаю, что никуда не уйду.
Стоя на заднем крыльце, я прислоняюсь к колонне и наблюдаю за ними, стараясь не заплакать. Но этот момент — все для меня. Я наблюдаю, как все становится на свои места, когда наша семья становится единой. Как мне не расчувствоваться, видя, как два человека, которых я люблю больше всего на свете, находят такую же любовь друг в друге?
У Макса не хватает словарного запаса, чтобы выразить, как сильно он скучал по ней, как сильно он ее любит, но это видно по тому, как он смотрит на нее, как он прижимается к ее плечу, чтобы обнять.
Она для него — все, точно так же, как и для меня.
Миллер покачивается вместе с ним, покрывая нежными поцелуями его волосы.
— Кай! Миллер! — кричит мой брат с танцпола, приглашая нас присоединиться.
Сверкающие глаза Миллер возвращаются к моим.
— Ты идешь, папочка-бейсболист?
Я смеюсь, но мне нужно время, чтобы собраться с мыслями, мне нужно осознать происходящее. — Да. Дай мне секунду, я сейчас буду.
Она наклоняется, чтобы поцеловать меня в губы, прежде чем они вдвоем спускаются по лестнице, чтобы присоединиться к нашим друзьям на танцполе. Когда все разбиваются на пары и пространство заполняется, Миллер помогает моему сыну поставить свои ноги на ее. Держа его за руки, она начинает двигаться, и они танцуют вдвоем.
Макс смотрит на нее снизу вверх, как будто она — весь его мир.
Эти двое, эта жизнь… Я не знаю, как мне так повезло, что теперь я могу называть этих двоих своей семьёй.
Страх, который когда-то поглотил меня, что Максу будет недостаточно, что он не почувствует себя любимым, если не будет со мной, исчез. В его жизни так много любви, и у меня тоже.
Миллер замечает меня через плечо, счастливые зеленые глаза сверкают в свете гирлянд. Она указывает мне на танцпол, и хотя мне нравится этот вид, я не могу не подойти к ним.
Я поднимаю Макса, держа его на бедре, прежде чем провести рукой по пояснице Миллер. Притягивая ее к нам, она обнимает одной рукой меня за плечо, другой — моего сына, прижимаясь щекой к моей груди, пока мы танцуем вместе.