По закону гор (СИ)

Отец потянул мать в сторону.
– Нам туда, – буркнул Касьян уже Янине, которая стояла столбом. И чего, спрашивается, застыла? Он усилием воли оторвал от нее взгляд.
Скоро дырку прожжет.
– Касьян, – окликнул его отец, притормозив в дверном проеме.
Касьян повернулся на голос.
– Что?
Отец сдержанно улыбнулся.
– Ничего.
Конечно… Ничего. От отца хрен что утаишь, значит, он уже косякнул? Отец тоже был молодым. А Янина…
  
Касьян мотнул головой и резким движением руки указал на лестницу.
Янина же вцепилась в рюкзак и посмотрела на его мать.
Ну охренеть…
Она что, боялась с ним идти?
Эта мысль ошпарила нутро кипятком.
– Хорошо… Спасибо вам…
Она выглядела потерянной. Оно и понятно. У нее такие перемены в жизни.
А у него?..
Тоже?..
Как чувствовал, сука…
С первой минуты почувствовал…
Они остались вдвоем. И дышать сразу стало труднее. Да что за херня такая.
Он старался погасить тот негатив, что рвал грудь на части. Не выходило.
В прошлом у него случались неприятные истории. Были проблемы с контролем над гневом. Вспыхивал, как спичка, если что-то не устраивало его. В драку лез. Да много что было. Но сколько лет прошло с последнего случая?
Да дохуя! А сейчас-то что?!
И из-за кого…
Касьян нахмурился. Играть в приветливого парня он не собирался.
Они поднимались по лестнице. Она шла впереди. Шла быстро, едва ли не через ступеньку прыгала.
А он, как последний дегенерат, шел следом. И рассматривал то, что мельтешило перед самым носом.
Невысокая… Хрупкая… Одетая в какие-то балахоны. Ничего не рассмотреть, не разглядеть толком.
А хотелось…
Чертовски хотелось.
Одно ясно – фигурой природа ее не обделила. И грудь имелась, и узкая талия.
Попа тоже на месте. Такая…
Касьян выругался. Может, хватит уже?
Мысли путались, превращаясь в темный, вязкий поток. Из глубин поднималось нечто колкое, острое. Какая-то жажда… Да, точно, жажда. Потому что во рту пересохло.
Хотя кого он, придурок, обманывает? При чем тут пересохшее горло?
Его пальцы непроизвольно сжались и разжались.
Контроль и еще раз контроль. Никаких мыслей влево и вправо. Его первостепенная задача – это понять, что на уме у этой провинциалочки.
Остальное все потом.
Молчание Янины было вполне красноречивым.
Ну что ж, может, оно и к лучшему.
Они дошли до двери. Он перегнал ее, грубо толкнул створку, впуская в комнату. Движение было резким, порывистым, ему нужно было хоть как-то выплеснуть скопившееся напряжение.
– Твоя комната. – Голос Касьяна не дрогнул. Уже лучше.
Хотя…
Нет, с ним определенно что-то не то.
А еще он за каким-то хером встал в дверном проеме. Вместо того чтобы отступить и дать ей пройти, он непроизвольно сделал полшага вперед, встав так, что проем двери сузился, и ей пришлось бы буквально протиснуться мимо него.
Янина подошла к нему. Нахмурилась. Потом выдавила из себя нечто отдаленно напоминающее улыбку.
И, демонстративно вскинув подбородок кверху, повернулась боком.
– Спасибо, – процедила, едва размыкая губы.
Ухмылка Касьяна стала шире. А вот и характер начал проявляться…
Она прошла мимо него, не задев даже вскользь, вжимаясь в косяк, чтобы избежать любого, хоть малейшего контакта.
А у него внезапно кровь в пах ударила, член начал вставать.
Охуеть…
Ему нужно валить отсюда. И побыстрее. Загнать обратно то темное, липкое чувство, что рвалось наружу и пугало его самого.
Но Касьян не уходил. Не мог сдвинуться с места. Ноги, казалось, вросли в пол у порога.
Похоть спиралью закручивалась где-то внутри. И не только в области паха. Что он там думал про жажду?..
Янина прошла в комнату и остановилась посередине, спиной к нему, делая вид, что осматривается. Он видел, как напряжены ее плечи, как учащенно опускаются и поднимаются плечи. Он не сводил с нее глаз.
Они редко пользовались именно этой комнатой для гостей.
Если у него оставались парни, они предпочитали другую. На первом этаже, которая располагалась ближе к бассейну и сауне.
Эта же была большой, светлой, с высоким потолком и панорамным окном, выходящим в темный сейчас сад. Девчачьей.
Их матушка очень хотела дочку в свое время. Или невестку…
Тишина затягивалась, становясь невыносимой. Надо было что-то сказать. Разрядить эту напряженную, густую атмосферу, что висела между ними.
– Как комната? – наконец выдавил он, засовывая руки в карман. Надо чем-то занять себя.
Янина резко обернулась.
Он мысленно вздрогнул.
Да черт!
Какая же она красивая…
Он понял, что поразило его в аэропорту.
Ее лицо. Без макияжа, с бледной кожей, с темными бровями и алыми губами, которые сейчас были плотно сжаты. Настоящая. Не прилизанная, не придуманная, а живая и от этого еще более сногсшибательная. Такая, что голову снесло. С первого же взгляда... И это было пиздец как неожиданно и неудобно.
Ее широко распахнутые глаза были полны недоверия и едва сдерживаемого раздражения. Она больше не выглядела испуганной мышкой. Скорее, загнанным в угол котенком, готовящимся к атаке.
– Большая, – ответила она коротко.
– Емкий ответ.
Кровь прильнула к щекам Янины.
А вот и очередная реакция. Ему не нравилась ее немногословность. Где щебетание? Где желание понравиться ему?
Она же не могла не понимать, что с ним надо дружить.
Кем-кем, а дурочкой Янина Байзарова не была. Ее выдавали глаза.
Вот и сейчас она снова вздернула подбородок и, явно начиная злиться, выпалила:
– Что-то не так?
Все, блядь, не так.
– Все так, – хрипло ответил Касьян, и его губы растянулись в кривую невеселую ухмылку.
Он стоял в дверях комнаты, чувствуя себя идиотом, не в силах оторвать от нее глаз, с желанием, которое сжигало изнутри и которое он абсолютно не знал, куда деть.
Касьян хотел зайти внутрь.
Хотел захлопнуть дверь за спиной.
Хотел прижать Янину к стене и заставить посмотреть на него.
Иначе. По-другому...
Так. Хватит.
Пора валить. Теперь так точно.
  
глава 4
 
ГЛАВА 4
Он ушел. Наконец-то.
Дверь захлопнулась, и Янина застыла на месте, слушая, как тяжелые мужские шаги затихают в коридоре.
Только тогда она смогла выдохнуть. Воздух, который секунду назад был густым и колючим, словно насыщенным электричеством перед грозой, снова стал просто воздухом.
Янина сделала шаг в неопределенную сторону, и ноги подкосились. Она уронила свой старый, потрепанный рюкзак прямо на пол. Надо же, она и не заметила, что до сих пор держит его.
Он шлепнулся с глухим звуком. Янина не стала его поднимать.
Она медленно опустилась рядом на колени, обхватив себя руками, и закрыла глаза.
Дышать… И не плакать.
Только не последнее. Хватит уже. Что она себе обещала? Новую жизнь! А в новой жизни нет места для слез.
Но горло предательски першило.
У нее теперь новый дом. Пусть и временный. Так ей сказали. Софья Маратовна очень добра к ней. И иногда Янине уже начинало казаться, что жизнь, наконец-то, ей улыбнулась. И смайлик-то адекватный, красивый, радостный!
Подруга мамы говорила про свой дом с такой теплой, неподдельной уверенностью, словно простое заявление могло превратить эти стены с дорогими обоями в нечто родное и для нее.
И Янина радовалась! Честно пыталась. Где-то глубоко, на самом дне души, шевелилась жалкая, исхудавшая от горя благодарность.
Ей помогли. Вытащили из той ямы, куда ее настырно пихали некоторые личности.
Помогли с учебой, с жильем. Дали новые возможности, шанс начать все с чистого, пусть и чужого листа.
  
Она должна была чувствовать облегчение. Надежду.
Но сердце съедала тоска. Тяжелая, свинцовая, как будто кто-то насыпал пепла прямо в грудь. Она грызла изнутри, не оставляя места ни для радости, ни для покоя.