По закону гор (СИ)

Она отшатнулась, споткнулась о ножку тумбы и чуть не упала, сердце бешено колотилось уже где-то в горле, перекрывая дыхание.
Янина оказалась парализована ужасом, готовая вот-вот потерять сознание.
И тут в темноте, прямо перед ней, раздался низкий, хриплый, раздраженный до ярости голос. Рык, который она узнала бы из тысячи.
– Блядь…
– Касьян…
Она никогда в жизни не была так рада его видеть!
  
А вот он, судя по голосу…
– Какого черта ты ходишь в темноте? – рявкнул Терлоев.
Янина не сразу смогла говорить.
Глупо, наивно, но факт.
Она просто стояла, дрожала всем телом и пыталась проглотить воздух, который не хотел заполнять легкие.
Облегчение от того, что это Касьян, а не грабитель, было таким сильным, что на мгновение затмило все остальные чувства.
А вот у него явно были другие эмоции.
Потому что почти сразу же добавилась ремарка:
– …полуголой?
Янина даже сначала не поняла, о чем он.
– Ты дома?
– Как видишь…
– Это… Это хорошо?
– Ой ли…
Его ироничное «ой ли» подействовало как ушат холодной воды.
И привело Янину в чувство.
Ее мозг, наконец, начал обрабатывать не только звуки, но и поступающую информацию.
Касьян вернулся!
Раньше времени…
Это же хорошо? Да? Она в доме не одна! Он здесь. Он решит проблемы. Он….
И затем зрение, привыкшее к мраку, начало выхватывать детали. Огромная тень перед ней. Он стоял так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло. И он был… Он был…
Касьян был полуобнажен. На нем были только низкие спортивные штаты из темной мягкой ткани, сидевшие на бедрах ужасающе низко.
Мокрые темные волосы были взъерошены, и с них на широкие, мощные плечи стекали капли воды. Так ей виделось в темноте… Или воображение разыгралось не на шутку? Уже не важно…
Грудь и пресс, прорисованные жесткими, четкими мышцами, блестели в скудном свете, пробивавшемся сквозь щель в шторах. Это луна вышла… И дала кое-какое освещение.
Касьян дышал ровно, но глубоко, его грудная клетка медленно поднималась и опускалась, и каждый мускул на торсе играл при этом движении, как у большого, отдыхающего после схватки хищника.
Янина судорожно сглотнула.
Сейчас, здесь, у подножия лестницы, когда они были в доме вдвоем и вся атмосфера смахивала на сюжет из готического романа, он как никогда казался ей огромным, темным, мокрым и абсолютно первобытным в этой темноте.
А еще он смотрел на нее.
Она чувствовала его тяжелый взгляд. Он ощущался едва ли не физически. Этот взгляд, черт бы его побрал, скользил по ее ногам, рукам, лицу. Зафиксировал ее пижаму.
Янина не могла пошевелиться, не могла издать ни звука. Весь ее испуг, все напряжение, вся жуть от темноты и неожиданности вдруг трансформировались во что-то другое.
Острое, колющее, невероятно сильное смущение, смешанное с каким-то диким, запретным любопытством.
Они стояли так, словно завороженные, в полной тишине темного дома.
Две фигуры, застигнутые врасплох, почти обнаженные друг перед другом, разделенные сантиметрами напряженного пространства.
Первым очнулся Касьян. Он резко, почти грубо провел рукой по лицу, смахивая капли воды.
– Ты что, не могла свет включить? – Его голос прозвучал глухо, но уже без прежней ярости, скорее, с раздражением и неловкостью.
– Он… он не включается, – прошептала она, и ее собственный голос показался ей сиплым и чужим. – Пробки, наверное…
Он что-то пробормотал себе под нос, какое-то ругательство.
Затем шагнул мимо нее, настолько близко, что рука его, проносясь по воздуху, чуть не задела ее плечо. От него пахнуло волной тепла и влаги. Янина инстинктивно вжалась в стенку.
Касьян исчез в темноте коридора, ведущего в подсобные помещения. Через минуту раздался щелчок, и в холле, а затем и в гостиной вспыхнул свет.
Янина зажмурилась от внезапной яркости. Когда она осторожно приоткрыла глаза, мир снова обрел привычные очертания.
Дорогая мебель, картины на стенах, ковер. Все было на своих местах. Никаких монстров.
Только она сама, в своей легкомысленной пижамке, стоящая посреди зала, и Касьян, вернувшийся из коридора.
При свете он казался еще больше, еще реальнее. Каждая капля воды на его коже, каждая тень, лежащая в углублении между мышцами пресса, была видна с пугающей четкостью. Он, кажется, после душа… Да, точно.
Он не смотрел на нее, уставившись куда-то в сторону щитка, его лицо было привычно непроницаемым, но уголок рта был чуть поджат.
– Перегорел автомат, – бросил Касьян коротко, все еще избегая ее взгляда.
Наступила неловкая пауза.
Янина переминалась с ноги на ногу. Надо возвращаться в спальню. Тем более когда она в таком виде. Многие девчонки в универе носили шорты короче, чем сейчас на ней. И им было комфортно.
А ей нет.
Ее пижама и полуобнаженность Касьяна сейчас казались особенно неприличными, еще более вызывающими. Янина чувствовала, как горит все ее тело.
Она сделала глубокий вдох, пытаясь вернуть себе дар речи и хоть каплю достоинства.
– Ты… вернулся? Когда? – выдавила она из себя.
Касьян медленно перевел на нее взгляд. Его темные глаза были уставшими.
– Час назад, – ответил он отрывисто. – С дороги вырубился сразу же. Встал, сполоснулся и спустился попить. А ты?
И его ничего не смутило? Что в доме темень?
Или он настолько устал?
Его взгляд снова скользнул по фигуре Янины.
И на лице почти тотчас вспыхнуло уже знакомое ей раздражение.
– Что я? – не поняла она.
– Почему ходишь в таком виде? – Желваки на скулах нервно заходили. — Отец может увидеть!
Янина смутилась еще больше, скрестила руки на груди.
– Их… их нет в доме. Они уехали. Сказали, что останутся в городе.
Лицо Касьяна застыло. Все мускулы на его лице напряглись, взгляд стал острым.
– Они уехали? – переспросил он, и в его голосе прозвучала какая-то странная металлическая нотка.
– Да, – кивнула Янина, не понимая его реакции. – Позвонили и сказали, что вернутся только завтра.
Он медленно провел рукой по затылку, его взгляд ушел куда-то в сторону, будто он быстро что-то просчитывал.
– Я вернулся раньше… Не предупреждал своих, – добавил он негромко.
И их общие слова повисли в воздухе.
Касьян вернулся раньше.
Родители уехали…
В доме были только они двое.
И эта ночная встреча… в таком виде…
Янина не знала, что сказать. Жар разлился по щекам, а сердце снова начало бешено колотиться.
Надо уходить. Вот прямо сейчас.
Касьян резко вздохнул, снова посмотрел на нее.
И резко нахмурился, подобрался как-то.
– А ты где была? Ты же не слышала моего возвращения, так получается?
– Я гуляла, – растерялась Янина от его напора.
– С кем?
Губа Касьяна агрессивно дернулась кверху.
– С девчонками.
Зачем, блинский, она перед ним отчитывается?
А потому и отчитывается, что он так смотрит… Нутро начинало звенеть, и почему-то внизу живота потяжелело.
– С девчонками, – медленно повторил он.
Воздух в комнате резко потяжелел.
– Да. С Мадиной и Алиной.
Касьян ничего не ответил. Лишь взгляд потяжелел.
– Иди спать, Янина, – произнес он наконец. – И надень, черт побери, что-нибудь посерьезнее.
Отчего-то обида скрутила горло Янины.
Какого черта он постоянно до нее докапывается!
Посерьезнее… Слово-то какое подобрал! Да если бы она знала, что он в доме, ни за что бы из комнаты не вышла!
Ни. За. Что.
Она успела сделать один шаг к лестнице. Ноги были ватными, плохо слушались ее. Не отошли еще от пережитого испуга. В висках стучало. Каждый нерв звенел от только что пережитого шока и неловкости.
И тут за спиной раздалось приглушенное, сдавленное ругательство.
  
Она не успела понять, обернуться, как что-то сдвинулось в воздухе.
Послышался резкий, стремительный звук шага. И далее последовал рывок.