Оторва. Книга седьмая (СИ)

— И вообще-то, — поразмыслив, заметил Кеворков, ни к кому не обращаясь, — не такая уж она и дура. Это я сгоряча так сказал.
— И от чего же у вас сложилось такое мнение? — заинтересовался Большаков. — И самолёт посадит, и не дура. А как вы тогда объясните её действия?
— Да очень просто. На борту находятся два работника Комитета государственной безопасности. Один из них, кстати, из моего отдела. И я думаю, что девушка сложила два плюс два. Или сама догадалась, или ей подсказали, что, в целом, ничего не меняет. Во-первых, с ней разговаривали не просто диспетчеры, и самолёт направили не на гражданский аэродром. А значит, понятно, что как неуправляемый борт его отслеживают, и чтобы не создать в воздухе случайного столкновения с другим бортом, небо очистили. А во-вторых, ей совершенно не понравилось, что вы, Владимир Савельевич, отключили посадочные огни, тем самым создав критическую ситуацию. Но с этим мы после будем разбираться, и не здесь, а в кабинете Юрия Владимировича. Вот там вы и выскажете своё мнение. А я уверен, не соверши вы этого, пассажиры были бы уже в безопасности. Так что причину своих действий я бы вам предложил подыскать очень аргументированную. Не забывайте, что ваш разговор мы сможем расшифровать при любом раскладе.
  
— Вы мне угрожаете? — Большаков нахмурился. — Зря вы так, Вячеслав Ервандович. Мне было доверено встретить борт, и я бы его встретил как положено.
— Вот и встречайте, — усмехаясь, ответил Кеворков, — а я пригляжу, чтобы вам ещё раз не пришло в голову выключить огни на аэродроме.
— Как же теперь я это сделаю? — спросил Большаков, делая ударение на каждом слове. — Если благодаря вам мы остались без связи с самолётом? Нет уж. Вы вмешались, вам и отвечать перед Юрием Владимировичем, а я умываю руки и прямо сейчас доложу Владимиру Александровичу о непредвиденной ситуации и поинтересуюсь у него, что вы здесь делаете в такое позднее время.
* * *
— Ева! — Наталья Валерьевна и Виталик вскричали одновременно, глядя на провода. — Что ты сделала?
— Где? — спросила я. Увидев, куда они смотрят, пожала плечами. Поняла, что мой жест они не заметили, и озвучила: — На данный момент это бесполезный гаджет. Нам больше не с кем разговаривать.
— Кто бесполезный? — переспросила Наталья Валерьевна. — Какой гад?
— Тот, с которым я беседовала, — ухмыльнулась я.
— А кто это был? — спросила Наталья Валерьевна. — Ты сказала, что ещё один генерал-майор? А фамилию он назвал?
— Вроде назвал, но я прослушала. Смех разобрал. Вроде Кивоков какой-то.
— Кеворков, — поправил Виталик.
— Он представился генерал-майором Кеворковым? — Теперь к голосу Натальи Валерьевны присоединился старлей. Из чего я сделала ещё одно заключение, но объяснять свои действия не стала. Просто кивнула.
— Возможно и так. А есть разница, какая у него фамилия?
Я оглянулась. Увидев их встревоженные мордашки, спросила:
— Что молчим? Есть разница между фамилиями Кеворков и Пистунов, например?
— Вообще-то огромная, — сказал старлей. — Я не знаю, кто такой Пистунов, но Кеворков… — он замолчал.
— Значит, точно и второй тоже генерал-майор. И, как по мне, никакой разницы, — заявила я. — Достаточно того, что в КДП набилось аж два генерал-майора в середине ночи. А сколько их там на самом деле, неизвестно, но мне и двух хватает, чтобы сделать собственный вывод. И он мне не нравится. Мы бы уже были на земле, если бы они нас не могли прослушивать. Сели бы тихо, спокойно, и никто не выключил бы огни. Заметили бы, когда мы по полосе бежали. Не знаю, что у этого идиота в голове, но то, что разум его покинул — это точно.
— Но вокруг аэропорта полно может быть других самолётов, — не согласилась Наталья Валерьевна.
— Конечно, — я утвердительно кивнула. — Но не тогда, когда за нашим самолётом наблюдают генерал-майоры в количестве не менее двух штук. И переубедить меня вы не сможете. А ещё, когда при этом выключают огни, не давая нам сесть — мой вывод становится и вовсе неутешительным.
— Что ты хочешь этим сказать? — спросила Наталья Валерьевна, поправляя очки, которые сползли ей на кончик носа.
— Ничего, — ответила я. — Данные задачи известны, выводы делайте самостоятельно. Для этого у вас свои мозги имеются.
Они переглянулись между собой.
Ага, даже физиономии скривились. Две Люси, блин, которым нужно всё разжевать.
— Наташа, что это значит? — подала голос Екатерина Тихоновна.
Ну а пока они размышляли, я ещё раз прогнала в голове почти безумную идею, которая пришла в голову во время разговора с этим самым Кеворковым. Поэтому без раздумий и разорвала связь.
Взялась двумя руками за штурвал. Секунда, вторая. Голова от напруги загудела.
— Виталик, топливо?
— 2200, как раз хватает нормально сесть.
— И даже ещё раз взлететь, — сказала я и отдала штурвал от себя.
— Ева, — голос Виталика вырвал из раздумий, — мы прошли точку разворота, что ты делаешь? Мы не сможем ещё раз взлететь.
— Малый газ, — вместо ответа на вопрос сказала я.
— Малый газ, — повторил за мной Виталик, двигая рычаги, — но куда мы летим? Аэродром сзади.
Я оглянулась, встретившись взглядом с его перепуганными глазами, и подмигнула.
— Просто выполняй команды!
* * *
Подмосковье. Аэродром Жуковского. Командно-диспетчерский пункт.
— Самолёт прошёл точку разворота, — внезапно сказал Звягинцев. — Вместо азимута ноль, они идут курсом 270.
— Это что ещё такое? — спросил Кеворков, оглядываясь. — Какова причина? Я же ей сказал садиться на полосу.
— И она вас сразу послушала, — рассмеялся Большаков. — А ведь это именно то, что я имел в виду.
— Я думаю, — проговорил полковник Черкасов, — она опасается садиться на этот аэродром и выбрала альтернативный.
— Высота 2500, — сказал Звягинцев, глядя на показания высотомера. — Идут на снижение.
— Но, — Кеворков, глянув на координаты борта, с удивлением оглянулся, — у неё на пути только один аэродром — Внуково.
— Высота 2000, — Звягинцев обернулся. — Внуково? Но там грозовой дождь и штормовой ветер. Полёты отменены.
— Вот именно, — согласился Кеворков.
— Ну, дальше без меня. Приняли бразды правления, вам и карты в руки, — Большаков развернулся и зашагал к дверям.
Кеворков даже не оглянулся.
— Черкасов, соединись с метеостанцией. Уточни погоду.
Полковник кинулся к телефону и уже через минуту, подняв голову, сказал генералу:
— Пока без изменений. Низкая облачность. 1000 метров. Фронт небольшой, от кольца Москвы и на 100 километров на юг, но штормовой ветер. Движется на юго-восток. Посадка во Внуково невозможна.
  
Глава 20
 
— Высота 2500, скорость 500. Ева, что ты творишь? — голос Виталика охрип.
И с чего бы это? Ведь не кричал ни разу. Но я не просто вспомнила, я поняла, что нужно сделать. И была бы при этом у меня не одна попытка, как на аэродроме Раменского, где два генерал-майора непонятно что придумали.
Мелькнула мысль, что второй генерал как раз явился и включил огни, и теперь, возможно, я могла нормально посадить самолёт, но полной уверенности не было, а потому решила не возвращаться.
Если ещё раз погаснут, что тогда? Только Быково. Читала в интернете, что один ас умудрился посадить Ту-154 на полосу в 750 метров, но у него был пустой самолёт и весил он почти на 20 тонн меньше. И самое главное — он был ас.
Я бы смогла сесть в Быково нормально? Чуйка говорила — нет. А ещё чуйка вела меня в сторону Внуково, хотя, услышав переговоры в КДП Раменского, я поняла, что сделать это будет несколько сложно. Но это было минут сорок назад, а сейчас что там творилось, мне было неизвестно. А надежда, как говорится, умирает последней.
  
Чёрные облака окружали повсюду, уходили далеко на юг и перекрывали дорогу на север. Весь запад вообще был затянут сплошной пеленой.