Оторва. Книга седьмая (СИ)
— В темноте даже лучше, — я кивнула, — взлётную полосу хорошо видно. Сядем, — и добавила для всех громко, — никому не переживать. Я обещаю, что всё будет в порядке. Приземлимся, и всё будет окей.
— Я, наверное, сегодня напьюсь, — сказал Виталик через минуту.
Я как раз выровняла самолёт, заняв 3000 метров, и, обернувшись, весело добавила:
— Все сегодня нажрутся в зюзю. Так что ты не одинок. Сама с удовольствием накачу грамм триста коньячку.
— Ева! — возглас пришёл одновременно от Натальи Валерьевны и Екатерины Тихоновны.
— И даже не уговаривайте, — буркнула я, не оборачиваясь, — можно подумать, вы об этом не мечтаете. Просто не озвучили.
Оглянулась и, увидев их смешные физиономии, весело сказала:
— Кстати, в продолжение темы, которую затронул Виталик, — а вы знаете, для чего именно при взлёте и посадке заставляют пристёгиваться ремнями безопасности?
— Как для чего? — удивился Виталик, — это и так понятно. Они могут помочь выжить в авиакатастрофе.
— А вот и дуля, — рассмеялась я, — их обязательное использование служит только для одного!
— И для чего же? — высунулся из-за кресла Натальи Валерьевны Моргунов.
— Только для одного, — повторила я, — и к безопасности это не имеет никакого отношения.
— А тогда для чего? — спросил Виталик.
— Если произойдёт авиакатастрофа, это облегчает опознание тел. Гораздо легче это сделать, если все сидели на своих местах.
Я оглянулась и тут же отвернулась. Ну и рожи! Не удержалась и начала смеяться.
Первой ожила Наталья Валерьевна.
— Ева, твой чёрный юмор совершенно некстати в нашей ситуации. Ты не находишь?
Я снова оглянулась, обвела всех взглядом и, вздохнув, сказала:
— Это не юмор, Наталья Валерьевна, а проза жизни. И это действительно так. Сами подумайте: если самолёт упадёт на землю с километровой высоты, что будет? На взлёте у него 30–40 тонн керосина, который вспыхнет от детонации. Взрыв, и всё. Шансов ни у кого. При посадке тоже высота не маленькая. И хоть топлива меньше, но даже пустые баки могут детонировать. Пары́ ведь остались.
Вспомнила, что бывают и исключения. В Стамбуле при посадке самолёт развалился на три части, и вроде все остались живы. Уникальный случай. Но он ещё не произошёл, поэтому не стала даже заикаться об этом.
Но себе напомнила: это произошло при сильных порывах ветра, и сплошной стеной стоял дождь. Самолёт просто упал с высоты всего лишь 30 метров. Всего лишь. По прямой — всего лишь, а так-то с высоты десятиэтажного дома. Чудом повезло.
Не успела об этом додумать, как вдалеке показались две взлётно-посадочные полосы на приличном отдалении друг от друга. Вот же чёрт! Как я про них забыла! Раменское и Быково. Они ведь рядом. А чуть левее — огни большого города. И это точно Москва.
— Ну, слава Богу, долетели, — выдохнула я, — садимся. Ау. КДП-1. Наблюдаю прямо по курсу ВПП. Иду на посадку. 6715.
— 6715, — тут же возник голос генерала, — не менять высоты. Пройдите параллельно ВПП на высоте 3000, сделайте разворот на 180 градусов и после круга начнёте заходить на посадку под моим командованием.
— Какой, к чёрту, круг⁈ — возмутилась я. — Полоса прямо по курсу. Расстояние позволяет снизиться и зайти сходу. Давайте вы мне сейчас уже не будете мешать, и поговорим об этом на земле.
— Ну что, — сказала я, оборачиваясь и улыбаясь, — садимся. Инженер, кнопочку «заход» нажми.
Он что-то потыкал и растерянно глянул на меня.
— Не работает. Так АБСУ вышел из строя. Кнопка «режим захода» работать не будет.
— Она ведь контролирует боковое отклонение, чёрт возьми! Ещё и за этим следить. И за контролем курса, — в сердцах выпалила я.
Но что имеем, то имеем. Теперь только смотреть прямо и не отвлекаться.
— А как ты подберёшь скорость и режим полёта перед приземлением? — нервно спросил Виталик.
— Расслабься, унюхаю. Скорость?
— Скорость 400.
— Режим работы двигателей?
— 80%.
— Выпустить шасси.
Самолёт слегка дёрнуло, и начали загораться зелёные лампочки. Тут же сработала сигнализация.
— Критический угол атаки! — вскрикнул Виталик.
— Закрылки 28!
— 15?
— 28!
— Я же сказал, — раздалось в наушниках, — сделать ещё один круг. Ты глухая? Немедленно убрать шасси и двигаться, как я приказал. У вас ещё слишком много топлива.
— Иди в жопу, мы садимся. Не отвлекай меня. Виталик, вертикальная?
Сигнализация перестала визжать, и я со свистом втянула воздух.
— 3 метра в секунду.
— На круг! — снова сказал генерал, повышая голос.
— Ты что, идиот? Я же сказала, мы садимся. Не мешай.
— На круг! — он уже орал в микрофон.
— Виталик, сколько у нас топлива? — спросила на всякий случай.
— Пять тонн двести, — тут же отозвался он.
— Слышал, лопух? Математику в школе нужно было хорошо учить. Наш вес на данный момент составляет 72 тонны. Идеально для посадки. Всё, не отвлекай.
Никакого волнения. А ведь в прошлой жизни у меня был страх. Страх, что погибну, даже страх перед начальством иногда. А сейчас полный ноль. Словно я в какой-то игре, и мне предстояло выполнить очередной квест. И эти визгливые крики генерала — ни что иное, как происки врагов, которые мне должны мешать. Это запрограммировано создателями игры и входит в тот самый игровой квест. И ни капли страха. Или у меня выключилась эта функция после переноса. Те извилины, которые отвечают за страх и панику.
Взлётная полоса медленно наползала на нас. Прикинула, что всё в порядке. Самолёт заходил, с моей точки зрения, абсолютно идеально. Даже не ожидала от себя такой прыти. И это учитывая боковой ветер, который пытался сместить нас в сторону.
— Высота 1000. Скорость 360, — сообщил Виталик, так как я не могла отвлечься ни на секунду.
— 6715. Немедленно на круг. На земле сильный штормовой ветер. Вы не сможете сесть.
Я и так ветер чувствовала, но не такой уж и штормовой. Самолёт прекрасно слушался рулей и двигался вниз.
— Закрылки 48, — крикнула я Виталику.
— Закрылки 48, — спустя мгновение ответил он, а потом радостно добавил: — Высота 500, скорость 310. Ева, ты просто супер! — Оглянулся и поднял большой палец вверх.
Я даже перестала обращать внимание на визги генерала. Орёт и орёт. Через десять минут сможет меня обнять, если не совсем старый и обрюзгший.
— Огни погасли, — внезапно в мои размышления ворвался голос Виталика, — я не вижу взлётно-посадочной полосы! Что произошло?
— Я сказал: «На круг!» — голос генерала вырвал меня из эйфории.
— Ты что, идиот? Мать твою, мы идеально заходим. Включи огни, пока мы не гробанулись.
— На круг!
— Сука, я всё равно приземлюсь и руки переломаю так, что даже в гроб тебя в гипсе укладывать будут, — пообещала я ему.
Стоял бы он сейчас рядом, не задумываясь, прибила бы, суку.
— Ева! — раздался сбоку голос Виталика, — Высота 400. Скорость 300. Я не вижу огней. Ты сможешь сесть в темноте?
— На круг! — продолжал орать генерал.
— Ева, ты что-то видишь? — добавился голос Натальи Валерьевны.
Да ещё старлей что-то начал громко говорить под руку.
— На круг!
— Высота 300, скорость 290! — громко и истерично закричал Виталик.
Если бы не ветер, я бы наверняка рискнула. Но он был шквалистым и мог легко сдуть нас в сторону. Что, в принципе, и сделал.
Передние огни вспыхнули внезапно и побежали вдоль полосы, показывая, что самолёт отошёл в сторону от взлётки на добрых пятнадцать метров. Додумался включить — но слишком поздно.
— Высота 50! Скорость 280! Ева, мы садимся мимо полосы! Что делать⁈
Была бы сама в самолёте, наверняка вильнула бы в сторону, но у меня за спиной сидела толпа пассажиров, и я запросто могла своими действиями завалить 154-й на крыло и угробить всех.
Не было времени размышлять, да и внутренний голос подсказывал, что садиться нельзя.
Что делать, что делать?
— Двигатели на взлёт!
Глава 18
Подмосковье. Аэродром Жуковского. Командно-диспетчерский пункт.