"Фантастика 2025-99". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Потом я снова танцевала с Эрихом. На нём решила опробовать «тихую» тактику: легко завладев взглядом молодого человека, молча принимала информацию, которая хлынула потоком. Но преобладала в его сознании и вытесняла всё остальное мысль совершенно бесполезная: что сейчас в его руках – самая нежная, тонкая и удивительная девушка из всех, кого он встречал. Всего-то в глаза заглянула – вот так убойный приём!
Вечер кончился тем, что Эрих вызвался проводить меня до гостиницы. Я позволила: час-то поздний. Но даже под руку его не взяла.
Сырой воздух, тёмный от измороси асфальт, небо затянуто клочковатой пеленой. С начала зимы на улицы Берлина ещё не слетела ни одна снежинка. Я фантазировала о том, что хорошо бы выбраться куда-нибудь в горы, где есть снег. Чтобы наступаешь на него – а он скрипит, чтобы слепить снежок – и откусить от него кусочек, тоже с характерным скрипом. В сущности, что мне мешает? Соберусь в следующий выходной, прихвачу пару «восстановительных» дней и поеду. Пора мне начать совершать дальние вылазки по стране.
Так я думала о своём, а мой кавалер шёл молча, смущаясь и продолжая без пользы гонять в голове всякие глупости.
* * *На улице разлилась синева морозного вечера, настоянная на снежных равнинах, утыканная холодными звёздами. Николай Иванович отвернулся от окна и с удовольствием оглядел полностью освобождённый письменный стол. Положил посередине несколько чистых листов бумаги и карандаш. Надо подумать, ни на что не отвлекаясь. Начать с нуля, с чистого листа. Потому что пора сформулировать свои предложения и выйти с ними наверх, не дожидаясь оттуда запоздалых вопросов и несогласованных решений. Много раз уже думал. Надо ещё раз всё взвесить и определиться.
Реорганизация системы разведслужб в разгаре и должна завершиться к весне, но судьба группы Бродова, лаборатории ВОРК, а также лично их руководителя всё ещё не решена.
С психологической лабораторией – никаких вопросов. Она нужнее всего в НКВД, прекрасно вписалась в тематику ведомства, даёт результаты. У неё с самого начала был непосредственный начальник. Её специфика и изюминка – индивидуальные методы воздействия и взаимодействия. Есть предложение объединить её в общее направление с психологией масс. Логично, полезно. Если понадобится, для решения своих более узких задач Бродов создаст аналогичное подразделение и на новом месте службы.
Школа и Лаборатория психотропных воздействий тоже вполне на своём месте. Отряды нейроэнергетической контрразведки и защиты – определённо государственная безопасность. Возникала проблема, когда вопросы государственной безопасности вынесли в отдельный наркомат, но, пока решали с отрядами, наркоматы уж успели вновь слить. Что дальше – одному Богу известно, пока тихо.
А вот с любимым детищем – лабораторией ВОРК – сплошная головная боль! Деятельность экспериментальной Лаборатории нейроэнергетической разведки оказалась на стыке интересов разных ведомств, и Лаборатория попала, таким образом, в «разлом» между ними. Она рождена как комплексная, она – и экспериментальный полигон, и предприятие, выдающее продукцию на-гора. Пока дело ограничивалось экспериментами, никто не обращал на Лабораторию особого внимания. Теперь же, после осторожной демонстрации некоторых возможностей и результатов, посыпались заявки.
На нейродиверсии – от Разведуправления Генштаба.
На информацию о перспективных исследованиях в области физики и технических разработках, ведущихся с участием специалистов «Аненербе», – тоже от РУ ГШ.
На информацию о любых перспективных исследованиях в области нейроэнергетики, ведущихся в любых странах мира, – от Главного разведуправления Наркомата обороны.
На нейроэнергетические технологии немцев – от Управления государственной безопасности и от всех контрразведывательных служб.
Собственные нейроэнергетические разработки Лаборатории требовались вообще всем.
Наконец, каждая из существовавших на тот момент, а также находившихся в стадии формирования разведок, включая отдельную разведку ГМШ ВМФ, очень хотела бы заполучить специалистов, подготовленных Школой Бродова, – а ещё лучше преподавателей Школы Бродова – в свои собственные разведшколы.
Товарищ Бродов готов помочь всем. Лишь бы контора не заняла позицию собаки на сене. Будут соответствующие распоряжения – он с радостью поделится опытом: как наладить работу, как подобрать специалистов и организовать их усовершенствование. Он и специалистами поделится, хотя в данный момент подходящие кадры наперечёт. Таких людей трудно найти, трудно приучить к военной дисциплине, их трудно и долго обучать…
Станет проще в разы, если найти способ открывать способности у якобы «неспособного», у любого человека. Однако до сего момента универсальный способ не найден, а специалисты нужны до зарезу и прямо сейчас…
В целом Николая Ивановича раздел группы и даже Лаборатории не пугал. Для успешно развивающейся структуры делиться, почковаться и расставаться с подросшими отпрысками – естественное явление. Если ты создал лабораторию, а из неё потом выросло пять институтов, каждый – со своим руководством, то ты определённо прекрасно поработал!
Но вот вопрос: а где после масштабной делёжки окажется он сам? Его, вероятно, направят налаживать работу там, где сейчас особенно важно наладить её быстро и масштабно.
Самая молодая организация, испытывающая естественный кадровый голод растущего организма, – ГРУ НКО. Она, как и группа Бродова, кстати, лично курируется Сталиным. Бродов, конечно, был бы рад взяться за широкую проблематику, не привязанную к решению задач нынешней войны. Но стратегическая разведка по перспективным направлениям не требует спешки. Для того и создали отдельное разведуправление – чтобы его сотрудники не зависели от необходимости поспешно решать текущие задачи.
Специалисты Лаборатории между тем в последнее время ведут активный поиск и по текущим задачам войны. Бродов не может просто передавать информацию тем, кому она пригодится больше. Ему необходима «обратная связь»: он должен знать, как согласуется его информация с другими источниками, насколько она востребована военными, насколько полезна им. В этом смысле удобно было бы работать на базе Разведуправления Генштаба, к чему Николай Иванович, собственно, и стремился долгие годы. Но тогда прощайте, отдалённые стратегические цели.
Нейродиверсии – самая «горящая» тема. На кабинетных «диверсантов» Бродова претендентов много – не только РУ ГШ. НКВД тоже не желает выпустить из своих рук такой козырь. А «диверсантов» ещё надо подготовить. Какую базу для подготовки ни выберут, Бродов предложил бы в качестве руководителя или консультанта направления Маргариту Андреевну или Михаила. И с той и с другим расставаться жаль до зубовного скрипа, но дело есть дело.
А на базе какого ведомства будет проводиться подготовка нейроэнергетически одарённых и обученных всем эзотерическим премудростям нелегалов? Вот основной вопрос, ответ на который труднее всего спрогнозировать и от которого, скорее всего, будет зависеть судьба руководителя ВОРК. Где он сам предпочёл бы оказаться, вовсе не влияет на решение.
Куда бы ни занесло Лабораторию и его самого, любая реорганизация приведёт к расставанию с частью личного состава. Главное – организовать всё так, чтобы ныне действующие операторы поиска и обеспечивающие не оказались в числе потерь! Кстати, у Таси наметился новый очень перспективный канал информации: члены тибетской экспедиции сами инициировали общение с ней. Надо будет рассказать коллегам из нелегальной разведки и вместе подумать, как ей использовать это знакомство на полную катушку…
Бродов взял карандаш и стал заполнять чистые листы сложными структурными схемами.
Как и предполагала, мне поставили задачу проработать тему Чаши. Долговязый офицер, который никогда не участвовал в создании спиритического круга, зато частенько заносил что-нибудь в свою записную книжицу и представлял напрямую интересы высшего руководства, без околичностей попросил вернуться к рыцарям Храма. Что ж, я и сама была не прочь проследить дальнейшую судьбу Великого магистра и реликвий.