"Фантастика 2025-99". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Рад, что вы быстро освоились дома. О вас отличные отзывы по месту работы. Не скучаете по горам?
По правде говоря, я всё ещё отдыхала от жизни в горах – с пронизывающими ветрами и тотальной неустроенностью быта.
– Здесь всё так ново и интересно. И мне очень понравилось жить… в большом городе! – Поколебавшись, я заставила себя добавить: – В Берлине.
– Вы, должно быть, решили, что мы совсем позабыли про вас? А это несправедливо!
  
Я потупилась и со смущённой улыбкой пожала плечами. Отто получил возможность проговорить заранее заготовленную фразу:
– Мы – люди служивые, выполняем свой долг! Сейчас почти весь отряд дома: короткая передышка. С запозданием устраиваем вечеринку по поводу Нового года. Герр Кайенбург и весь отряд приглашает вас принять участие! Мы собираемся семьями, – вдруг неловко добавил он, покраснев.
Ему показалось страшно неприличным предположение, что девочка-подросток может оказаться наедине с целым отрядом взрослых мужчин – посреди кафе, в людном городе! В горах такая диспозиция никого почему-то не смущала. Забавно!
Разумеется, я с восторгом согласилась принять участие в вечеринке. Во-первых, мне положено устанавливать и поддерживать полезные контакты – и вот прекрасный шанс! Во-вторых, просто любопытно: я ещё ни разу не была на немецкой вечеринке.
Отметила для себя, что члены тибетской экспедиции по-настоящему дружны, раз имеют охоту собираться именно этим, «тибетским», составом даже по праздникам.
Собрались в заведении, совмещавшем функции кафе и пивного бара – с большим общим залом и обстановкой на баварский манер: все помещались за массивным, тяжёлым деревянным столом громадной длины… Впоследствии я побывала со своей «командой» в Мюнхене и получила представление о тамошних пивных барах… Впрочем, в отличие от баварцев, члены экспедиции хоровых песен не распевали. Весёлые разговоры, шутки, танцы. Резкие, громкие речи и громовой хохот иной раз сотрясали светильники в заведении: немцам без этого отдых не в удовольствие.
Странно мне показалось: у них дела на Восточном фронте из рук вон плохи – этого даже немецкое радио не в силах скрыть. А компания офицеров элитного подразделения буйно веселится. Нет ли в этом надрыва, попытки побороть горечь поражений? Прощупала. Ничего похожего. Двое-трое выглядели озабоченными, включая господина Кайенбурга, и действительно думали о ходе войны, о судьбах близких и даже о Германии. Но остальные сумели успешно отключиться от всех забот. Всё правильно. Не может человек всё время думать о плохом. Просто они слишком громкие – это и сбивает с толку.
Меня познакомили с жёнами и девушками, пришедшими на вечеринку.
Фрау Мейер, здороваясь, посмотрела на меня затравленно: не хотелось бы ей ещё раз пережить прежний кошмар – когда чужой грязный заморыш свалился ей на голову, спал на её перинах, ел хлеб её детей и был предоставлен её неусыпным заботам. Я вежливо поблагодарила за всё, что она тогда сделала для меня.
– Что вы! Это мой долг! – неловко ответила женщина и мучительно смутилась от сознания этой неловкости.
Женщины с интересом расспрашивали меня о Тибете – видно, от своих мужчин рассказов было не дождаться. Мужчины расспросили об условиях моей нынешней жизни. О службе – ни моей, ни собственной – ни единого упоминания. Дисциплина! Позже, изрядно захмелев, пытались напоить меня пивом, но женщины это безобразие быстро пресекли.
Случилось, конечно, то неизбежное, чего я ждала с большим интересом: начались танцы. Танцевали, что называется, со своими. Только Эрих явился один: по молодости лет он ещё ходил холостяком, а в девушках, видно, случился пересменок. Поэтому Эрих повёл танцевать меня.
Это в экспедициях крупный и сильный молодой человек двигался как горная кошка. А на паркете он превращался в увальня, над неловкостью которого окружающие беззлобно подтрунивали. Нетрезвый, с усилием двигавший ногами, он упорно повторял со мной простейшие дорожки шагов. Вскоре я почувствовала, что двигаюсь легче и правильнее, чем мой наставник, – тем паче что я ещё внимательно наблюдала, как танцуют окружающие.
До чего дожила я! Ровно год назад училась танцевать в компании командиров Красной армии, а теперь задорно топчусь по паркету в быстром фокстроте в объятиях офицера СС. Головокружительная эволюция!
Эрих присел к столу передохнуть и промочить горло очередной кружкой пива, а меня неожиданно пригласил Мейер – почти трезвый и по-прежнему свежий. Я уже не посматривала под ноги. Так почему бы не применить науку, усвоенную дома? И я уставилась партнёру прямо в глаза. Мягко так уставилась, не требовательно, не настоятельно, а несколько отрешённо: я ведь настроилась на прямое чтение информации. Мейер «поплыл»: у него удивлённо расширились глаза, расплылись зрачки, движения обрели необычайную плавность. Информация пошла.
Я задала первый же действительно интересовавший меня вопрос:
– Вы так дружны. Вы, наверное, всюду путешествуете вместе?
Мейер ответил, что группа Кайенбурга специализируется на Тибете, и тибетские экспедиции, как правило, имели устойчивый состав. Но членов группы присоединяют и к другим экспедициям. Вот, например, в декабре ему привелось побывать в Закарпатье: срочно направленный отряд отыскал клад в подземельях старого монастыря. Успели вовремя: там расположился военный госпиталь. Непосвящённые люди могли, того и гляди, наткнуться на клад. Там побывал и сам Кайенбург, сообщил Мейер, понизив голос, и остался страшно доволен, так как почувствовал, что найденная церковная утварь «фонит», то есть обладает признаками энергетически заряженных реликвий.
У меня колотилось сердце. Что ж сделать лучше: сознаться, что это именно я навела на клад, или промолчать? Промолчать теперь, пожалуй, выйдет и глупо: вдруг они знают об этом? Я попросила, специально подчеркнув свою крайнюю заинтересованность:
– Скажите, в каком городе находится монастырь? Это очень важно для меня!
Мейер понимал, что переступает черту секретности, но уже не мог ничего с собой поделать: плавное совместное движение в танце, взгляд глаза в глаза, поток непривычной, чистой, мягко баюкающей энергии – мой партнёр и собеседник «плыл».
– Тарнополь.
– Так и есть! Это ведь я сделала наводку на клад!
Мейер искренно поразился: он не знал. Мелодия отзвучала; я «отпустила» беднягу, отведя взгляд.
Со следующим партнёром я тоже поиграла в гляделки и поинтересовалась, как же так получается, что отделение оккультных исследований и отделение экспедиций не взаимодействуют напрямую. Отчего путешественники, отправленные на поиски клада, не консультируются напрямую с ясновидящим или спиритом, который нащупал клад.
Оказалось, отделение экспедиций получает материалы от оккультистов, а также от этнографов и всех прочих в обезличенном виде и не имеет возможности как-либо повлиять на содержание предоставляемых материалов. Всё дело не столько в излишне формальном подходе к секретности, сколько в конкуренции и взаимной подозрительности между подразделениями. Идёт борьба за финансирование, за кадровые и материальные ресурсы.
Каждое подразделение стремится доказать, что его вклад в успех дела – максимальный, для этого любых помощников лучше отодвинуть на почтительное расстояние. Моё же отделение старается поразить воображение руководства количеством отчётов по ясновидческим, спиритическим, визионерским разработкам, но не имеет возможности сослаться на поиски реликвий, увенчавшиеся реальным успехом. В свою очередь, боевые маги ни за что не сознаются, пригодились ли им артефакты, добытые в экспедициях; следовательно, из экспедиции можно навезти любого барахла – лишь бы побольше – опять же для отчётности.
  
Стало понятно, что Кайенбург заинтересован в том, чтобы поддерживать дружбу со мной; и стало также понятно почему. Он относился к своему делу ответственно и хотел получать консультации по целям экспедиции из первых рук. Для этого ему нужен свой человек в оккультном отделении. Он-то, похоже, в отличие от Мейера и остальных своих сотрудников, знал, что наводка на Тарнополь – моя. Как-то пронюхал…