"Фантастика 2025-99". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Сигнал шел из дольмена.
Что бы это ни было, но там, между каменных глыб, находился сигнал-пульсатор, работавший на волне Плоддерского Круга.
И хотя интуиция, обострившаяся за годы отчуждения до предела, подсказывала Кратову, что ни плоддерами, ни вообще людьми тут и не пахнет, хотя его шестое чувство, всегда нацеленное на эмоциональный фон, безмятежно дремало, умом он сознавал: здесь он не один. Есть еще кто-то помимо него. И этот «кто-то» – не человек.
  
Кратов привел фогратор в боевое положение. Хотя и понимал, что воспользуется им лишь в самой безвыходной крайности и что ему вообще неведомы пока причины, способные побудить его пустить оружие в ход. Поскольку он ничего, кроме огня, не боялся, а огня поблизости не наблюдалось, да и светофильтр старательно навевал успокоительные иллюзии его ущербному подсознанию, то мыслил и действовал Кратов собранно и хладнокровно.
Не забывая проверяться, то есть периодически совершать внимательный круговой осмотр, он приблизился в перекошенному входу в дольмен. Выждал, пока выровняется дыхание. Включил нагрудный фонарь. Кинжальный световой луч вонзился в смоляную темноту, в нем плясали невесомые хлопья пепла.
Тишина. Недвижность. Только редкие, ослабевшие вскрики в наушниках.
Кратов сделал первый шаг, второй…
Ничего не происходило.
Он уже достаточно углубился внутрь дольмена, когда жуткая ирреальность обстановки понемногу начала пробирать его до печенок. Это было изрядно подзабытое ощущение: давно уже он отвык холодеть перед неизвестностью. Но чувства звездохода и плоддера, настроенные на волну опасности, молчали. Значит, опасности не было. А все остальное – химеры, порожденные разгулявшимся воображением.
Луч фонаря обшарил грубо отесанные стены, уперся в плиту свода, косо вдавшуюся в грунт. С нее переполз на середину дольмена.
Круглое каменное блюдо. Или чаша с утонувшей в слое пепла ножкой. А может быть, некое подобие стола в местном вкусе. Иными словами, трехметровый гранитный диск с углублением в центре. И в этом углублении находился источник сигнала.
…– Прошу меня простить, – вмешался Дилайт. – Так это был сигнал-пульсатор? Я имею в виду – из тех, что применяются в Галактическом Братстве?
– Нет, – сказал Кратов. – Сепульку… сигнал-пульсатор я узнал бы сразу. Нагляделся их досыта, всех типов и модификаций. И наших, и чужих… Конструктивные особенности никогда не скрывают общих принципов. Вы понимаете, о чем я говорю: какого-то стандарта не существует, но прототип сигнал-пульсатора для всего Галактического Братства был единым. Сигнал-пульсаторы пришли к нам с Сигмы Октанта, и базовая компоновка генераторов и эмиттера практически не меняется. А здесь все было не так, как у нас. Иная схема…
Несмотря на то, что внутри дольмена пожар похозяйничал недолго, обломав свой гнев о толстые стены и отыгравшись на потолке, прибор был изувечен. Собранный из белого, а теперь почерневшего тугоплавкого металла и жаропрочной керамики, местами он оплавился и покоробился. Возможно, прежде он был заключен в корпус из пластика или дерева, потому что с него свисали какие-то свернувшиеся ошметки, а сам прибор стоял в серебристой луже расплава. При всем том он еще как-то продолжал действовать.
Больше в дольмене ничего не было.
Кратов опустил фогратор и шагнул к столу – забрать отсюда диковинный артефакт, унести на «корморан», чтобы затем переправить ксенологам в виде приятного сюрприза.
Ему померещилось движение в глубине дольмена, по ту сторону обрушенного свода. И одновременно, пусть и с неприятным запозданием, ожили все его дополнительные чувства: «Тревога! Опасность!»
Кратов отпрянул. Чиркнул лучом по сгустившимся лоскутьям тьмы. Озираясь, попятился к выходу. Фогратор снова был в его руках, ствол сторожко покачивался на локтевом сгибе.
Белые бесплотные фигуры. Плоские, будто клочки атласной бумаги на черном бархате. На какое-то мгновение они возникли из мрака, выхваченные светом, и тут же сгинули.
Стены каменного ящика медленно сложились, как страницы книги. И с грохотом обвалились остатки свода. Прямо на стол с еще работавшим прибором.
Сигнал умер.
Кратов прыжком одолел последние метры до выхода. Перекатился через себя и на четвереньках, полубегом, полуползком, устремился подальше от проваливавшегося внутрь себя дольмена.
Укрывшись за стволом обугленного кактуса, он дождался, когда это странное саморазрушение окончилось и осел взбаламученный пепел. Он надеялся, что белые призраки явятся снова, и тогда уж он разглядит их в подробностях. И убедится, что они ему не померещились. Хотя особой нужды в том и не было. Ни одно из чувств прежде не подводило его. Если, конечно, пренебречь сегодняшним излишне долгим молчанием чувства опасности.
Но призраки есть призраки. Не то, как им и положено, остались охранять руины, не то без следа рассеялись на свету.
Кратов вернулся на «корморан» и спустя какое-то время благополучно, без происшествий, прибыл на плоддер-пост Кохаб, где Грант уже начинал волноваться. Там, придя в себя и обсудив приключение с напарником, Кратов через инфобанк выяснил, куда же занесла его нелегкая. Планета называлась весьма причудливо – Финрволинауэркаф. На ней уже работали ксенологи. Но ни о каких сигнал-пульсаторах местного производства и речи не шло.
После недолгих колебаний Кратов зарегистрировал отчет о высадке на сгоревшую планету в информсистеме Плоддерского Круга, откуда тот непременно, хотя не слишком скоро и с купюрами, должен был перекочевать в общие фонды. Стимулировать этот процесс Кратов не стремился. Во-первых, у него не было на руках никаких доказательств, кроме отметки в бортовом журнале об изменении маршрута. А во-вторых, он был связан Кодексом плоддерской чести, осуждавшим недостаточно мотивированные контакты с Внешним Миром.
  
4
 
– Глупость этот ваш Кодекс! – произнес Аксютин с сердцем. – Никаких оправданий не может быть сокрытию таких сведений!
– Тише, тише, – осадил его Дилайт. – Никогда не следует ломиться со своим уставом в чужой монастырь. Да и не о том разговор. Информация есть, и мы ее получили. Чуть раньше, чуть позже – особой роли не играет. Правда, я рассчитывал, что загадка провала третьей миссии отчасти разъяснится. Но этого не произошло, хотя факт, сообщенный коллегой Кратовым, сам по себе любопытен.
– Как же не произошло? – вспыхнул Аксютин. – Посуди сам: вторая миссия, если пренебречь финалом, была исключительно плодотворной. Но вот близится сезон пожаров, нарастает вулканическая активность на терминаторе. Как справедливо отметил командор Дедекам, аборигенам нужно экстренно развернуть эвакуацию, отойти вглубь материка. В это время, в самый пик полыхания, Кратов высаживается на Уэркаф и застает там некую «третью силу» – хозяев таинственного сигнал-пульсатора новой модели…
– Я никого там не застал, – сказал Кратов. – И это была не новая модель.
– Отчего вы так решили? – спросил Дедекам, оживляясь.
– Схема прибора довольно примитивная. Недоставало некоторых обязательных в нашем понимании элементов: контура предварительного усиления, бустер-генератора для лавинообразной накачки сигнала. Скорее, это была ОЧЕНЬ СТАРАЯ модель.
– Тогда ясно, почему мы, болтаясь в непосредственном соседстве с Уэркаф, никаких сигналов не слышали, – ублаготворенно сказал Дедекам.
– Действительно, я и не подумал об этом, – сказал Дилайт. – Что же, одной нестыковкой в вашем рассказе стало меньше.
– Вы подозреваете, что я все выдумал? – осведомился Кратов, бледно усмехаясь.
  
– Если быть откровенным…
– Зачем мне это? – плоддер пожал плечами. – И потом, разве я похож на человека с фантазиями?
– А если уж быть предельно откровенным, – промолвил Дилайт, – к чему бы мне прилагать столько усилий по извлечению вас из Плоддерского Круга, если я вам не верю?
– Мне дадут сегодня высказаться? – взъерепенился Аксютин.
– Конечно, – успокоил его Дилайт. – Мы все буквально обратились в слух.