"Фантастика 2025-99". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Предрассветные зимние часы — удачное время для прогулки. День короткий, ночь длинная, и многие выходят из дому затемно. Многие, но далеко не все.
В кластерном составе, идущем на юго-восток, кроме меня, оказалось четверо. Трое вскоре перешли в соседнюю камеру, минуту спустя отделившуюся, и я остался со старичком- радорианином наедине. Впрочем, слово «старичок» попутчику не вполне подходило. Скорее это был местный аксакал, старец, познавший добро и зло, мудрый и добрый.
  
В сравнении с элианами радориане на долгожителей не тянули. Несмотря на регенераторы, пусть не столь совершенные, как у Наблюдателей, искусственно выращиваемые органы и развитую сеть медучреждений. Сто — сто двадцать лет полноценной жизни — и стремительный коллапс в течение следующего десятка. Против природы не попрешь.
Аксакалу, по оценке ментального библиотекаря, пару дней назад стукнуло сто двадцать два. Сидеть бы ему дома, в кресле-качалке, потихоньку начиная раскачиваться. Ан нет, спешит куда-то. Совсем как рядовой пенсионер на старушке Земле, вставший пораньше, чтобы занять очередь в кассу оплаты коммунальных услуг.
— Долго дождю идти? — неожиданно осведомился старик.
— Простите? — Вопрос напрочь выбил меня из колеи.
— За что? — Теперь сбитым с толку, казалось, выглядел аксакал. Ментальный библиотекарь немедленно указал на некорректное употребление слова «простите». Оказывается, радориане подобным образом его не использовали.
— Ничего-ничего, — поспешил я загладить ошибку; мысли мелькали с субсветовой скоростью. — Не смотрел утренний прогноз.
— Как же так? — делано удивился аксакал. — Метеоролог, а утренний прогноз не смотрите.
Старик кашлянул, что должно было изображать смешок. Несмотря на напряжение, я не удержался от улыбки. Стало быть, есть вещи, неизменные и на другом конце Вселенной. Например, точность метеосводок.
— Не работаю в метеослужбе, — поспешил откреститься я и по тому, как сложились складки на лице собеседника, понял, что опять промазал.
— Куда же едете? — искренне удивился старикан. — В юго-западной секции только метеокомплекс, если память по-прежнему со мной…
Рефлекторно я чуть не влепил аксакалу пси-плюху, чтобы выбить всю подозрительность вместе с воспоминаниями последних минут. Вовремя опомнился и попытался взять себя в руки. Вспомнилась элианка в парке, тонкая струйка слюны, стекающая из уголка рта, полустон-полувой… Немедленно поднялась волна раздражения. На себя, на ситуацию, на мир в целом… В последний миг я перехватил почти успевшую материализоваться Тень. Еще тебя не хватало!
Внутренняя борьба длилась долю секунды, и заминки в диалоге не возникло. В итоге я не придумал ничего лучше, как выдать аксакалу правду. Или по крайней мере ее часть.
— На стоянку еду. Свободных флаеров нет… рядом с гостиницей. — На этот раз подсказчик предупредил вовремя, кинув картинку шевелящего губами радорианина: «Так куда же едете, если свободных нет». Пришлось исправлять ошибку на ходу. — Приходится на юго-западную тащиться.
— Так вы не местный! — мгновенно оживился старик. — И, предположу, на Гарте недавно?
Любопытный аксакал, присосавшийся профессиональным вампиром, разонравился окончательно. Надо было отвечать, а как — непонятно. Я даже не знал, насколько часто сюда прилетают командированные радориане и насколько моя принадлежность к ним будет естественна.
Снова закружил крошечный пси-вихрь, стянутый на талии черной нитью. В конце концов, не обязательно виртуозно править старичку воспоминания, достаточно просто стереть кусочек памяти и погрузить субъекта в неглубокий сон. Тем более в его возрасте сон вдвойне полезен.
Я повернулся к аксакалу и высвободил сдерживаемую темной уздечкой силу. Добавил в пси-импульс несколько черных волокон — простая надежная методика. Старик обмяк и завалился на бок. Пришлось подхватить и поудобнее устроить на сиденье. «Дыхание и сердцебиение в норме, — подсказал ментальный библиотекарь. — Старика обнаружат через две с половиной минуты».
Отлично, мне добираться всего минуту с хвостиком. Живем!
Я нахохлился и, ежесекундно поглядывая на спящего радорианина, стал ждать остановку.
«Регистрация подтверждена. Бронирование мест осуществляется в соответствии с положением турнира. Разрыв», — небольшой стереоэкран потемнел и выдал уныло-серую заставку, подчеркивая, что разговор окончен. Мне тоже задерживаться не следовало — радориане ждут! Хотя слово «ждут» слишком громкое. С чем в мире будущего точно научились бороться, так это с очередями. А может, и не боролись с ними. Может, врожденная ненависть к очередям — особенность радорианской психики? Как бы то ни было, три десятка инопланетян смиренно дожидались, пока освободится терминал. Я успел дойти до двери, прежде чем один из чужаков поднялся и направился к кабинке. Вот она — культура потребления услуг.
На выходе я чуть не столкнулся с парочкой, спешивший чуть более, нежели полагается высокоразумным существам.
Мы синхронно скорчили гримасы извинения. Вернее, за меня ее скорчила киберкожа. Самое смешное — радориане и правда были сконфужены: эмоциональная волна прошла четкая. Насколько же у них все-таки развита система свой- чужой. Будь на моем месте элианин, и ухом бы не повели.
На лифтовой платформе стояли трое. Пришлось немного потесниться. Поднявшись на полсотни метров к ближайшему кластернику, я в последнюю секунду заскочил в единственный свободный вагончик.
Как ни просчитывали радорианские аналитики грядущее, как ни оптимизировали работу городских служб, но с наплывом туристов Гарт сражался из последних сил. Что неудивительно. Для планеты с населением в двадцать миллионов, пять из которых жили в столице, лишние девятьсот тысяч — изрядная нагрузка. Особенно если учесть, что больше половины нахлебников прибыли в течение последних десяти дней. Спасло планету только техническое ограничение в виде пропускной способности космопортов. Разом доставить толпу изголодавшихся по спорту туристов транспортники не могли в принципе — некуда садиться.
Кластерник разорвало на два неравных лоскута. Передний нырнул вниз, а короткий хвост полетел дальше. Первые несколько дней столичные кластерники изрядно нервировали. В отличие от своих провинциальных собратьев они работали так, как и должны были работать. То есть разваливались и склеивались при каждом удобном случае.
Много ли надо радорианскому городку в сто тысяч жителей с их-то сверхупорядоченным укладом? Несколько десятков основных магистралей, составы подлиннее, вагоны повместительнее. И — вуаля, метро двадцать пятого века в действии. Разве что кружит состав не в плоскости, а в пространстве, то забираясь на крыши небоскребов, то проваливаясь под землю. Совмещает функции поезда и лифта, так сказать.
Но это в провинции, а здесь… Здесь все иначе. Столичный радорианский метрополитен представлял собой клубок монополос, точнее, мононитей, по которым без перерыва летали пухлые металлические черви. Вагончики были максимум пятиместные, а зачастую и индивидуальные, размером чуть больше лифтовой платформы с единственным сиденьем. Делился такой червяк охотно и с завидной регулярностью. Системы стабилизации, по совместительству — двигатели, стояли едва ли не в каждой второй капсуле, и сев в тридцатиметровую змею, на выходе вполне можно было оказаться в пятиметровом обрубке. От подобных метаморфоз по первости не покидало ощущение ирреальности. Потом привык.
В остановках я поначалу тоже путался. Вернее, путал их с посадочными точками. Когда состав постоянно дробится и идет к цели разными маршрутами в зависимости от загруженности трасс, предугадать, каким именно путем проследует твой вагон, невозможно. Как невозможно предсказать — на какой посадочной точке придется сойти. Потому остановки и посадочные точки пришлось разделить.
  
На маршрутной карте отмечены именно остановки, по которым все и ориентируются. На деле же их не существует. Это условные точки в пространстве, вокруг которых расположены несколько посадочных платформ — каждая на своей линии. Выбираешься из состава и пилишь пешком.