Я Димасик? Но я же дроу! (СИ)

— Тогда... — в глазах Наташи зародилась догадка. — Ты что, девственник?!
— Ну да, — он ничуть этого не смущался, поскольку среди тёмных эльфов у парней подобное было в порядке вещей. Встречались даже девственники возрастом за пять сотен лет. — И что с того?
— Ох... — сложила ладошки на груди девушка, посмотрев на него с умилением. Слёз от неё больше не предвиделось. Вместо этого она насмешливо улыбалась. — Так вот в чём дело. Это так мило. Не бойся, я буду нежной.
  
— Не-не-не! — начал протестовать Кайн. — Не для тебя мой пестик наливался нектаром.
Его реакция была настолько искренней, что Наташа решила отступить. Её заклинание должно было пробудить в нём страсть, а не панический страх. Но она же не знала, что он до сих пор девственник. Тут следовало действовать более тонко. Она решила напоить парня.
— У тебя есть что-нибудь выпить для снятия стресса? — лукаво прищурилась она.
— Вода.
— А алкоголь? — продолжила девушка.
— Я не употребляю яды, — качнул он головой из стороны в сторону.
— Ох... — Наташа с грустью осознала, что напоить этого паренька будет непросто. Она решила на этот раз отступить, после чего использовать иную тактику. Так или иначе, она собиралась добиться своего. Теперь ей стало известно, где живёт наставник, а это серьёзно упрощало задачу. — Тогда я поеду домой. Не беспокойся, Дима, я сама вызову такси.
Покидая квартиру парня, она ликовала. Она резко перешла с формального обращения с именем-отчеством на неформальное с использованием одного лишь имени. И парень не сказал ей ничего против. Несмотря на маленькую зарплату библиотекаря, она решила сегодня разориться на такси, чем рисковать и разгуливать по району, по которому могут кататься в её поисках побитые хулиганы.
Кайн стоял, прислонившись к стене, и пытался отдышаться. Сердце, казалось, пыталось выпрыгнуть из горла. Этот вечер стал для него кошмарным. Уличная драка ерунда, если только она не повлечёт за собой неприятных последствий с правоохранительными органами. Главная проблема — эта женщина, которая пыталась его (О УЖАС) поцеловать! Её наполненный одержимостью взор был страшнее взгляда иллитида в тот момента, когда тот пытался отужинать его мозгами.
Он посмотрел на ключницу в коридоре. Его взгляд задержался на вязаном чёрном котике с блестящими глазами.
— Может, она действительно вложила туда какое-то проклятье? — задумался он. — Может ли быть такое, что местное колдовство работает? Неплохо было бы изучить данный аспект.
  
Глава 18
 
Кайн определился с теми, кто пройдёт дальше. После длительного наблюдения ему было очевидно, что лишь единицы готовы заплатить большие деньги за «настоящую магию». И хотя этих денег у них не было, они готовы были влезть в кредиты ради дальнейшего обучения.
Из первой группы таких людей было двое — одна из них пожилая женщина, вторая женщина тридцати лет. Их мотивы были схожими и нет одновременно. Пожилая дама собиралась этим зарабатывать — стать знахаркой и продавать свои услуги. А тридцатилетняя женщина хотела наколдовать себе мужа и денег. Сложно было представить, как это родилось в её сознании, но она была уверена, что после этих курсов её жизнь кардинальным образом изменится.
Во второй группе нашёлся всего один такой человек — мужчина, от которого постоянно разило дешёвым алкоголем. Его толкала на этот шаг меркантильность. Он думал, что научится колдовать, а потом сам будет учить этому же таких же лопухов, и тем самым безумно разбогатеет. И после этого станет пить не паленую водку, а дорогущие коньяки. А закусывать станет не варёной и жареной картошкой, а лобстерами и чёрной икрой.
В третьей группе тоже был всего один человек, готовый продолжить обучение. И это была Наташа. По мнению Кайна, она слишком сильно верила в волшебство. И что самое печальное для него — она единственная готова была пойти на многое ради достижения результата. То есть из всех учеников являлась самой перспективной на становление колдуньей путём заключения договора с демоном. Но Наташа его пугала одержимостью им. Он и так контактировал с женщинами с опаской, а тут она его недавно обняла и пыталась ПОЦЕЛОВАТЬ!
Вспоминая об этом, Кайн испытывал ужас с примесью возбуждения. И это его пугало больше, чем страх перед жрицами. Ведь возбуждение порождало в нём ненормальную с его точки зрения тягу к этой девушке.
«Что дальше? — думал он. — Неужели я опущусь до того, что начну испытывать к ней сильное притяжение? Начну защищать её, словно воин-муж свою жену-жрицу? Хотя… Я же уже её защитил… Но это не считается, ведь я защищал свои инвестиции и будущее здоровье. Да-да, именно так!»
Остальные ученики постепенно с каждым занятием отсеивались. С каждым уроком в офис приходило всё меньше людей от каждой группы. Некоторые из них даже набрались наглости потребовать обратно деньги за обучение, на что получили вежливый отказ. Особенно много таких требовавших было среди тех, кто сбежал после задержания Кайна полицией.
Кайн был готов к такому повороту, заранее проконсультировался с юристом. Часть услуг по прослушиванию философского курса они получили. А это подразумевало, что услуга оказана и возврату не подлежит. Вот если бы они на лекции совсем не ходили по важной причине, к примеру, из-за болезни, и у них имелась бы на руках справка, тогда другой вопрос. Он был обязан вернуть все средства. А так извините, хоть в суд подавайте — закон на его стороне.
Одна особо громкая и скандальная дамочка обещала заявить на него в полицию и подать в суд. Кайн в ответ аргументировано ей заявил, почему его действия законны. Перечислил статьи, по которым он прав. И послал скандалистку с напутствием писать жалобы хоть Верховному правителю.
После этого к нему наведались из отдела защиты прав потребителей. Нервов они потрепали знатно, но нарушений не обнаружили. Через пару дней его вызвали на сверку в налоговую инспекцию, где знатно попили кровушку, которую не допили сотрудники отдела защиты прав потребителей.
Ноги этих проверок явно росли от скандалистки. Кайн, не надеясь на деградирующую память, записал её в блокнотик ниже Крысина под номером два — Ольга Скотникова.
***
Мысль о том, что Наташа могла зарядить брелок каким-то местным, но от этого не менее действенным проклятием, не давала Кайну покоя. Он провёл несколько вечеров, скрупулёзно изучая в интернете всё, что касалось славянского и современного городского колдовства — заговоры, привороты, создание оберегов и, наоборот, «отсосов» энергии. К его величайшему удивлению, в некоторых практиках прослеживалась здравая логика, если рассуждать с точки зрения магической механики его прошлого мира. Использование личных предметов, сила намерения, работа с символами — всё это было примитивно, но не абсолютно бессмысленно.
«Что если в этом мире магия просто дремлет, а не отсутствует вовсе? — размышлял он, снимая с ключей злополучного котика. — Что если их «заговоры» — это попытка интуитивно нащупать рычаги управления реальностью, не имея для этого врождённого дара?»
Он подверг брелок тщательному осмотру. Обычная вязаная игрушка с каким-то мягким наполнителем. Сжав её посильнее, он нащупал внутри небольшое уплотнение. Воспользовавшись канцелярским ножом, он аккуратно распорол брюшко котика. Среди синтепона лежал маленький свёрток из вощёной бумаги, туго перемотанный тёмными волосами. Развернув его, Кайн увидел тщательно выведенные шариковой ручкой странные символы, отдалённо напоминающие руны, и два имени: «Наталья» и «Дмитрий», обведённые в сердечко.
  
Ирония ситуации заключалась в том, что это не было проклятием. Это была смехотворная попытка приворота. Но сам факт того, что девушка попыталась подчинить его волю, вызвал у Кайна прилив злости. В Мензоберранзане ни одной девушке подобное не могло даже прийти в голову. Жрица просто подошла бы и взяла бы силой понравившегося мужчину. А вот мужчина-маг наподобие него мог бы попробовать провернуть схожий трюк, если бы у него было недостаточно развито чувство самосохранения. Ведь за такую наглость его бы очень жестоко наказали. Здесь же он мог лишь выбросить этот кусок тряпки в мусоропровод, что он и сделал с чувством глубокого удовлетворения.