Физрук на своей волне. Трилогия (СИ)

Я развёл руками,
– И вот однажды приходит князьям предложение сыграть против другого района.
Я продолжил проводить аналогию, рассказал, что из‑за внутренних конфликтов никто толком не тренировался и игра другому району была проиграна подчистую.
– И вот тут наши «капитаны» поняли, что пока они спорили, кто будет играть, кто главный, они растеряли силы, – говорил я. – И тогда пришлось собираться в одну команду. Потому что, когда к вам приходят чужие с чужими правилами, остаётся только одно – держаться вместе. Так и появилось первое понимание, что сила далеко не в том, кто громче кричит или лучше дерётся, а в том, кто умеет стоять плечом к плечу со своими друзьями.
  
– Типа если бы они раньше не ссорились, то этих… ну… татар не пустили бы? – предположил Волк, оказавшийся весьма смекалистым парнем.
– Именно, – согласился я. – История всегда учит тому, что разброд – это первый шаг к поражению.
Пока я увлёкся, то не заметил, как дверь класса распахнулась и в класс вошла Мымра. В руках она держала телефон, камера, похоже, была включена.
– Продолжайте, Владимир Петрович, – сказала она с холодной вежливостью, поднимая телефон и снимая происходящее.
Я чуть приподнял бровь, но ничуть не смутился.
– С удовольствием, – заверил я, не меняя тона. – Дети, вы не против, если завуч поприсутствует на уроке?
Возражений не последовало, и я повернулся обратно к классу. Ребята мгновенно притихли, а я сделал вид, что не замечаю ни Мымру, ни телефона.
– Так вот, – начал я, кладя мел на стол. – Как мы сегодня поняли, феодальная раздробленность – это не просто скучная тема из учебника. Это про то, как люди не умеют держаться вместе и находить общий язык. Мы только что сами поняли, что пока каждый двор тянет одеяло на себя и кричит, что именно он главный, то никакого толку не будет. Рано или поздно придут «чужие» и доходчиво объяснят, кто на самом деле хозяин поля.
Я сделал пару шагов вдоль доски, сложив руки за спиной.
– А сила – она в системе и в порядке. Остальное – это лишь дорога к тому, чтобы тебя учили жить по чужим правилам. Так что, ребята, не думайте, что история – это про давно умерших людей. Это про вас.
Про ваш двор, вашу улицу и вашу страну. И каждый раз, когда кто‑то говорит, что «я сам по себе», – помните, чем это кончилось тысячу лет назад для наших уважаемых князей.
На секунду воцарилась тишина.
Я повернулся к завучу, которая продолжала съёмку.
– Всё записали? – спросил я спокойно.
– Да, – процедила она.
– Отлично, – кивнул я. – Пусть потом пересмотрят на педсовете. Может, и для взрослых полезно будет. На сегодня всё, – сказал я, снова обращаясь теперь к классу. – Историю закончили.
– Как «закончили»… – вспыхнула завуч, – Ещё десять минут до звонка!
Я снова посмотрел на класс. И не успел я вернуть взгляд на завуча, как Мымра уже стояла передо мной.
– Владимир Петрович, – голос у неё был ледяной. – Я хочу с вами поговорить с глазу на глаз. Сейчас же!
– Ну пойдём пошушукаем.
Я специально использовал подобные словечки, видя, как это цепляет Мымру. Школьники остались сидеть в классе, косясь в нашу с завучом сторону. Мы же пошли в коридор и остались вдвоём.
– Тебе бы водички выпить? – предложил я. – Вся какая‑то перевозбуждённая.
Мымра подошла почти вплотную и зашипела:
– Вы вообще что творите⁈ Это же дети! Вы с ними разговариваете так, будто сидите с какими‑то хулиганами на лавочке у подъезда! Вы хоть понимаете, что я всё записала⁈
Я невозмутимо посмотрел на неё.
– А ты бы хотела, чтобы я стоял у доски и монотонно читал из учебника, как на радио? Думаешь, от этого ученики станут умнее?
– Вы обязаны соблюдать методику, – вспыхнула завуч, как спичка. – Есть учебная программа, есть утверждённые тексты и методики, а не ваши… эти… уличные примеры!
– Вот именно, что программа есть, а смысла в ней нет. Кот наплакал. Так что считайте, что у меня методика авторская.
Мымра стиснула зубы, на её скулах угрожающе заходили желваки. Впрочем, меня это нисколечко не смутило. Вообще есть что‑то в этом… когда баба на взводе.
Как бы то ни было, я продолжил, не давая Мымре вставить слово:
– Задача образования не в том, чтобы прочитать параграф. А в том, чтобы дети поняли и запомнили материал. Нет?
– Так и есть…
– И когда я рассказываю молодым про князей, это для них просто набор ничего не значащих имён и событий. А когда говорю «двор», «команда», «игра» – ученики проживают это и сравнивают со своим личным опытом…
– Это несерьёзно! – резко перебила Мымра. – Историю нельзя превращать в дворовые разговоры!
– А сухой текст, – я продолжил гнуть свою линию, отметая возражения. – Они не помнят, потому что не понимают. А вот когда сравниваешь с реальной жизнью, с тем, что им знакомо – тогда они начинают видеть, думать и запоминать.
В глазах завуча мелькнула тень сомнения, но потом вернулось привычное раздражение, и её взгляд снова сделался строгим.
– Посмотрим, что скажет на это директор, – фыркнула она. – Потому что вы совершенно не даёте детям знаний. Они так не сдадут никакие экзамены!
Говорить этой склочной бабе, что главный экзаменатор – это сама жизнь… так не поймёт.
– Проверим? – вместо этого предложил я.
– Вы про что?
– Про то – есть у мелких знания или нет, – пояснил я и взглянул на часы. – Так‑то у нас ещё целых семь минут урока.
Глаза завуча блеснули.
– А давайте!
Я открыл дверь в класс, приглашая Мымру зайти. Самому было интересно, что усвоили ученики после нашего урока.
Когда мы зашли обратно в кабинет, я увидел, что все до одного дети открыли учебники по истории и читают… надо же, как увлеклись.
Для завуча это было, мягко говоря, неожиданно. Она подошла к моему учительскому столу, схватила учебник, начала листать.
– Дети, внимание! – рявкнула она.
Класс тут же посмотрел в её сторону.
– Какая у вас была тема сегодняшнего урока?
Ответ последовал незамедлительно – феодальная раздробленность. Вряд ли Мымра не знала тему. Нет, всё она прекрасно знала, просто хотела подловить меня на банальщине – мол, смотри, Вова, твои дети даже тему урока не запомнили. Но не вышло.
Я встал возле доски, скрестил руки на груди, дожидаясь её дальнейших действий. Посмотрел на доску – на белые круги и неровные стрелки, оставленные с урока.
Честно?
Как бы завуч ни исхитрялась обвинить меня во всех смертных грехах, для меня это неважно. А вот что важно по‑настоящему – чтобы урок истории правильно поняла наша молодёжь. Не зря же один умный человек сказал, что плох тот человек, который не любит и не ценит свою историю.
Но спортивный интерес определённо присутствовал. Мне было интересно посмотреть, насколько хорошо усвоили ученики сегодняшний урок.
Завуч полистала учебник, нашла сегодняшнюю тему и перелистала конец главы, где содержались вопросы по пройденному материалу.
– Дети! – продолжила Мымра. – Сейчас я задам вам вопросы, а вы будьте добры на них ответить, поднимая руку.
Ученики хоть и были мелкие, но, как мне показалось, прекрасно понимали, что происходит. В их глазах эта нехорошая тётя пыталась обидеть меня.
Потому все до одного ученики напряглись. И по лицам было видно, что происходящее им отнюдь не нравится.
– Так… – Мымра заскользила глазами по строкам учебника. – Такой вопрос: причины феодальной раздробленности на Руси! – выдала она.
Федя оживился, поднял руку, всем видом давая понять, что знает ответ. Но Мымра его проигнорировала.
– Сильвестров! Отвечай! – велела завуч.
Сильвестр неуверенно поднялся, начал переминаться с ноги на ногу. Весь класс притих, а Мымра стояла, как надзиратель у доски, поджав губы.
  
– Ну это… князья не поделили княжеский стол и начали собирать эти… – Сильвестр запнулся, оглянулся на Федю.
– Дружины, – шепнул тот едва слышно.
– Фёдор, не подсказывай! – мгновенно вскинулась завуч, сверкая глазами. – Пусть он сам скажет.