Физрук на своей волне. Трилогия (СИ)

Борзый ухмыльнулся, на лице появилась смесь презрения и азарта.
– Слышали, пацаны? Шкет хочет мне задницу надрать. Давай, мелкий урод, я тебе дам скидку: буду биться одной рукой.
Саша встал в какую‑то корявую стойку. Сразу стало понятно, что он не умеет драться.
– Мне одолжение делать не надо, – отрезал пацан.
Борзый пожал плечами, ловко снял олимпийку и бросил её одному из своих прихвостней. Кто‑то из их компании полез за телефоном, чтобы снять происходящее. Борзый махнул рукой.
  
– Убери нахрен телефон, а то потом мне прилетит за убийство этого мелкого урода.
Вот же нехороший человек… легко быть храбрым, когда спина прикрыта. У Борзого тут и физическое преимущество, и численное. Ну а поговорка о том, что маленький хороший боец всегда проиграет большому хорошему бойцу, тоже придумана не просто так. Вот только Саша ещё и драться не умел!
Борзый не стал тянуть – полшага вперёд, улыбка превращается в злобный оскал. Потом резкий выпад…
Удар!
Вместо удара Саша получил затрещину. Пацан попятился… а Борзый, на час играя с ним как кошка с мышкой, вытянул руку и поманил Сашу. Тот рванулся в атаку, включив режим мельницы, в глазах заискрилась пламя.
Борзый сместился вправо и снова дал Саше затрещину. Пацан пошатнулся и бросился снова. На этот раз бросился обидчику в ноги, изо всех сил стараясь усадить оппонента на задницу. Борзый, продолжая унижать пацана, демонстративно расставил руки, показывая, что Саня ничего не сможет ему сделать. Гвардейцы заржали, возбуждение росло.
А потом Борзый оттолкнул пацана и врезал ему вдогонку правым прямым. Саша упал и, оставшись сидеть на пятой точке, стиснул зубы. Его губа лопнула, и по подбородку потёк красный след.
Саня попытался подняться, медленно, коряво. И в эту неуклюжую попытку буквально впитались все его гордость, упрямство и боль.
– Давай, пацан, – процедил я. – Вставай…
Борзый расхохотался, он был уверен, что победил. Но Саня встал и снова бросился на обидчика. Борзый снова начал играть, попытался схватить Сашу за затылок и нагнуть, попросту говоря, поставить раком.
Вот только он заигрался и кое‑что не рассчитал. Саня, пытаясь высвободиться, выпрямился и влепил Борзому голову прямо по подбородку.
Борзый явно не ожидал и пропустил в чистую. Его лицо на долю секунды потеряло уверенность, взгляд помутнел, челюсть клацнула. Он попятился, ноги стали деревянными.
Если бы у Саши был опыт, прямо сейчас он мог бы довести дело до конца. Но опыта у пацана, увы, не было. Парень замахнулся, попытался добить – не вышло. И вместо финального удара наступил кошмар. Борзый, прихрамывая, обрушился на Саню с новой яростью.
Когда стало понятно, что всё серьёзно, дружки Алладина ринулись в атаку. Всё превратилось в галимый беспредел. Удары полетели со всех сторон. Всех их Саня не видел и пропустил сначала один, потом второй. Он пытался перекрыть, но это не помогало.
Один из уродов схватил бутылку, из которой до этого цедили какую‑то зелёную дрянь, и решил ударить пацана по голове. Я понял, что теперь они будут «убивать». Этим уродом ничего не стоило превратить пацана в инвалида.
Я было хотел выскочить из машины и понял, что не успею – урод уже замахнулся. Тогда я выхватил травмат, прицелился по бутылке…
БАХ!
Прозвучал выстрел, затем раздался звон стекла. Бутылка в руке этого урода разлетелась осколками. Зелёная жидкость брызгала в сторону, бутылку этот урод не удержал, и она упала на землю.
На две секунды всё застыло.
Уроды, прессующие Саню толпой, замерли и мигом перевели взгляд. А увидели они мчащийся на всех порах чёрный чероки. Огромные грязевые колёса разбрасывали гравий. Я резко затормозил, джип встал колом между уродами и Саней.
Я выскочил из джипа и, не раздумывая, начал палить из травмата по гравию прямо у их ног. Стрелял так, чтобы куски земли взрывались фонтанчиками у них под ногами. В прежней жизни я бы плюнул на сантиметры и пострелял бы козлам в колени. Сейчас приходилось сдерживаться.
Козлы на месте отплясывали чечётку. А потом личная гвардия Борзого бросилась в стороны, как стая перепуганных дворняг.
Сам виновник попытался смыться тоже. Но я схватил его за шкирку и дернул назад так, что воротник майки захрустел, а голова Борзого дернулась, будто у куклы‑болванчика.
– Куда собрался? – процедил я, поворачивая его лицом к себе.
– Ты попутал? – прорычал он, пытаясь звучать угрожающе, но это больше походило на забавный писк.
Примерно так пищал мой Рекс, когда видел Губителя.
– Нет, Алладин, попутал здесь ты, причём конкретно так попутал… на землю, сука, сядь, пока я тебя туда не воткнул головой!
Спесь, которую Борзый пытался сохранить, быстро улетучилась. Он часто заморгал, губы дрожали. Борзый, мучительно сопя, смотрел на меня, а затем, поняв, что я не шучу, сел на землю.
Я посмотрел на Сашу – он сделал усилие, медленно встал. Пацану досталось крепко, он пропустил немало ударов и теперь с трудом стоял на ногах, пошатываясь. Но «убить» я его не дал, вовремя вмешавшись в драку.
Саша, будто на автопилоте, пошёл в сторону Борзого, стискивая кулаки, глаза злились. Но я положил руку ему на плечо, тормозя.
– Не, Сань, погоди. Мы с ним по‑другому поговорим.
Борзый попытался воспользоваться моментом и по‑тихому свинтить, пока я отвлёкся.
Бах!
Выстрел взорвал гравий в десятке сантиметров от его ноги.
– Алладин, не испытывай моё терпение. Я могу и выше прицел взять. Последнее предупреждение, – отрезал я.
– П‑понял… – прошептал он.
Встал как вкопанный, а я повернулся к Сане.
– Живой? Ничего не поломали?
Он кашлянул, сжал кулаки и выдавил:
– Нет, кажется. Живой, Владимир Петрович. Больно, но живой.
Я подошёл к Борзому; тот стоял, прижимая локоть к боку, дышал рвано. На лице его всё ещё застыла наглость, но уже разбавленная страхом.
– Ты зачем пацана прессуешь? – сухо спросил я. – В себя поверил? На каждого быка найдётся два антибыка, слышал?
Борзый молчал, но подбородок вскинул – видно, что решил доиграть в «реального пацана».
– Извиниться за гнилой базар не хочешь?
Борзый сглотнул. Я уже думал, что он согласится и этим жестом, пусть и не слишком дружелюбным, мы хотя бы откроем разговор на волне позитива. Но нет: извиняться это чучело похоже не собиралось. Он расправил плечи и медленно покачал головой.
– Да пошёл ты на хрен, Вова, – процедил он. – Че Мымре пожалуешься?
Что же, пацан, видимо, до сих пор не понял, что перед ним уже был не историк – батон. Теперь перед ним был Вова физрук.
Я покосился на Сашу.
– Сань, – сказал я. – Как поступим с отморозком?
Я вернул взгляд на Борзого и приподнял бровь.
– Я вот думаю, – продолжил я. – Если он пошёл по беспределу, то и мы по беспределу можем пойти?
От автора: 
1682 г. Вокруг произвол и беззаконие. Стрелецкий бунт? Не можешь предотвратить – возглавь! Но на своих условиях. Лично воспитаю Петра – или погибну снова
СКИДКИ на всю серию:
https://author.today/reader/475541/4451330
  
Глава 6
 
Я подошёл к багажнику, щёлкнул замком, крышка взлетела. Забавно, что последний раз я в него заглядывал лет этак тридцать назад. И что в нём лежало, сейчас даже не знал.
Внутри оказалась куча металлических хомутов, инструменты. Я сгреб всё в сторонку, демонстративно, и кивнул Борзому.
– Полезай.
Он посмотрел так, будто не понял.
– Куда?
– В ближайший лес прокатимся, – с невозмутимым видом ответил я.
  
Вид у Борзого поменялся мигом. Он напрягся, втянул голову в плечи. Куда‑то мигом подевались словечки вроде «Вовы» или «эй, жирный».
Перевоспитание шло по плану.
– В багажник, говорю, полезай, – повторил я жёстче.
Он сделал шаг к багажнику, но я театрально почесал макушку и остановился. Потом повернулся к лебёдке, установленной на «Чероки».