Физрук на своей волне. Трилогия (СИ)

Правда и выходило некрасиво. Один выходной у пацанов и девчат, а я лезу со своим «надо». Вроде и хочется продавить, а внутри зудит — неправильно. Лишать их того единственного дня, когда они сами себе хозяева, будет с моей стороны неправильно.
Я задумался, глядя в камеру, где ребячьи глаза ждали моего решения. Глубоко вздохнул; зайти надо так, чтобы молодые поняли — и чтоб сами захотели помочь.
  
— Слушайте внимательно, — начал я. — Я понимаю, что воскресенье. У каждого свои планы — кино, друзья, «отсыпаться до вечера». Я и сам не любитель менять планы на лету.
Далее я донёс, что есть вещи поважнее, чем пьянки — гулянки. Например, школа — это не просто место, где надо сидеть за партой и зубрить.
— Это наш общий дом. Школа даёт вам билет в жизнь, знания, шанс не вляпаться в ту дичь, в которой некоторые из нас выросли. Так что она заслуживает уважения, — продолжил я.
Я сделал паузу, чтобы ученики как следует прочувствовали слово «уважение» и осознали. Правда, судя по безразличным лицам ребят в квадратиках, особого впечатления пламенная речь не произвела.
— Короче говоря, у меня есть предложение, — я сменил тактику. — Кто придёт и поможет, получит от меня награду. На выбор: освобождение от посещения одного из моих предметов на неделю и пятёрка за каждый такой урок. Представляете? Один день пришёл — и неделя в шоколаде.
Я видел, как на нескольких лицах мелькнула искра заинтересованности. Вряд ли дело было в оценках, скорее в возможности пропустить целую неделю и никуда не ходить. Хотя при желании никто и так не придёт… я это прекрасно понимал. Но тем не менее торг начал.
— А кто не придёт, — добавил я делано мягко и расплылся в улыбке, — тому придётся несладко: буду гонять всю неделю «в хвост и в гриву». Ну и сразу обозначу, что заболеть или прогуляться не получится. Так что выбор у вас есть.
В чате повисла гробовая тишина. Ученики переваривали услышанное.
— Короче, — закончил я. — У вас есть выбор: выгода или геморрой. Жду плюсики сейчас. Кто завтра идёт — ставьте плюс. Кто нет — молчите дальше. Решайте, хорошие.
Плюсики начали медленно, но верно появляться в чате — один, другой, третий. Но далеко не все торопились отмечаться.
— Молодец, Петров, — подбадривал я учеников, поставивших плюс. — Башка соображает, как надо.
Но увы, уже на четвёртом квадратике запал учеников иссяк. Я так понял, что плюсы выслали самые дисциплинированные ребята. Остальные либо меня проигнорировали, либо не приняли мои слова всерьёз.
— Так, значит, половина молчит, да? Ну ладно…
Я повернулся к Ане, которая всё это время только посмеивалась над моей педагогикой в стиле «строгий режим».
— Ань, сделай милость, открой прямо сейчас список моего класса.
Она что-то перелистнула в моём телефоне, переслала себе документ и через пару секунд протянула свой смартфон с открытым списком.
— Держи, Вова. Только не пугай детей слишком сильно, — шепнула она.
— А я и не пугаю, — усмехнулся я, беря телефон. — Я просто порядок навожу.
Я вернул взгляд к экрану, где десятки глаз следили за мной.
— Ну что, молодёжь, щас пройдёмся по списку. Я называю фамилию и если плюсика нет, значит, переношу фамилию в личный список на особые нагрузки.
— Аминев!
— Я поставил плюсик! — сразу отозвался парень с лохматой башкой в наушниках.
— Молодец, живёшь, — кивнул я. — Баранова!
— Плюс, Владимир Петрович, плюс, — торопливо пискнула девчонка.
— Вот это другое дело. Как у вас теперь говорится — респект и уважуха.
Я продолжал идти по списку, называя фамилии. Ещё часть молодёжи тотчас выслала свои плюсики, боясь, что прозвучит их фамилия, а отметки нет.
— Громов!
— Я… я уже плюс поставил, — пробормотал он. — Отвлёкся, Владимир Петрович!
— Проверю, не переживай, — усмехнулся я.
Плюсики начали ставить куда активнее. Чат замигал, будто новогодняя гирлянда.
Я смотрел на экран, ощущая знакомое чувство, когда ты держишь ситуацию в ежовых рукавицах. В девяностых это называлось «держать двор», а сейчас — «вести класс». Суть-то одна.
— Ну что, — сказал я, закончив первую половину списка. — Вижу, начали понимать. Молодцы. Остальные тоже не тупите — сейчас по каждому из списка пройдём.
Я заметил, что на экране появилось ещё несколько новых квадратиков — к нашему созвону подтянулись те самые ребята из торгового центра.
Одновременно я дошёл до ученика, который попытался отмазываться.
— Не пойду, — с показной ленцой заявил он.
— Причина? — я вскинул бровь.
— Да у меня дела, да и не кайф просто, — хмыкнул он.
Я едва сдержался, чтобы не объяснить ученику, что такое кайф и в каких случаях он наступает. А пока потратил пару секунд на то, чтобы подобрать нужные слова, включились пацаны, с которыми мы прошли и Крым, и Рим в ТЦ.
— Ничё, у нас тоже были планы. Мы вообще хотели на футбол рвануть, но если Владимиру Петровичу нужна помощь — футбол подождёт, — взял слово Кирилл. — Так что ты уж найди кайф, Демидов, в том, чтобы прийти и помочь!
Для меня вступление в разговор Кирилла стало приятной неожиданностью. Демидов, смутившись, проворчал:
— Ладно, чёрт с ним… Поставлю плюс.
Клавиатура зашуршала, плюсик в чате появился почти сразу. Другие, видя такой пример, тоже отправили плюсы.
Одно дело, когда говорил я, другое — когда внутри коллектива мою инициативу поддержали.
— Спасибо, пацаны, — поблагодарил я. — Правильно пример подаёте одноклассникам. Так держать.
Аня рядом удивлённо приподняла бровь: видно было, что ей нравится, как всё складывается.
Ну и внушение от одноклассников не хватило, чтобы плюсы поставили все. Хотя теперь их было подавляющее большинство.
Я дошёл до очередной фамилии — «Борзой». То, что он был в чате, — я отметил чуть ранее. Вот только камеру он не удосужился включить.
— Да на хрен мне это не тарахтело, — бросил он и вместо плюса в чате появилось сообщение: «вышел из звонка».
Следом исчезли ещё парочка контактов из его «группы поддержки». Отказ был демонстративный. Борзой мог бы молчать, но он предпочёл выйти из чата, громко хлопнув дверью.
Значит, война. А я войн не терплю. Хотя кому война, а кому мать родная.
В чате поднялся шорох: «Владимир Петрович, а почему Борзой вышел? Вы же его накажете?»
— Накажем, по полной программе, — заверил я. — А для тех, кто откликнулся — завтра будет хорошая поляна, это я вам гарантирую! Кто хорошо работает, тот хорошо отдыхает.
— А от чего вы сразу не сказали, что поляна будет, Владимир Петрович? — оживились в чате.
— На вшивость проверял, — хмыкнул я.
В чате тотчас мелькнул наиболее животрепещущий для этого возраста вопрос: «А прибухнуть можно будет?»
Я решил не нагнетать драму и свёл в шутку.
— Слушай, Фёдоров, в школе алкоголь — это табу, я думаю, ты в курсе. Но если ты очень хочешь праздника, могу подсказать один старый проверенный рецепт… Михаила Круга слушал?
— Канеш, Владимир Петрович, обидно, — подал голос автор вопроса.
— Мы знаем, что водка вредит организму, но есть один главный секрет, — припомнил я строки. — Слышал секрет, Фёдоров?
— Не-а.
— Поставь себе в жопу с водкой клизму, и запаха нет, и в дуплет, — усмехнулся я.
Чат вспыхнул дружным хохотом. Фёдоров тоже не обиделся, заулыбался.
— Понял, Владимир Петрович, доходчиво объяснили, — заверил он.
— Если у кого есть магнитофон или колонки — тащите, — добавил я. — Музыку включим, девчата организуйте тарелочки, вилочки. Всё сделаем по-красоте.
— А во сколько приходить? — последовал логичный вопрос.
Я взглянул на часы на мобильнике.
— Давайте часов к пяти подтягивайтесь, заодно пока свои дела порешаете. До встречи, молодежь!
  
Квадратики моргнули в ответ, чат ожил смайликами и короткими «буду», «ок». Я выключил камеру.
Аня усмехнулась, косясь на меня.
— Учитель от бога! — протянула она. — Блин, Вова, ты на них как питон на кроликов действуешь. Все согласились, кроме тех, кто вышел. Я то думала, это они тебя строить будут… не обижайся, но такой немаленький мужик, ездящий на Матизе…