Физрук на своей волне. Трилогия (СИ)

Хрен с ними с тряпками, а где собака⁈
— Вот же ж гадёныш, — процедил я сквозь зубы.
Бомж поныл, сопли на кулак понаматывал, а потом кинул, как лоха. Только вот я не лох, и он явно перепутал! Вот козёл-то, походу решил восполнить белковый рацион? Сожрать песеля⁈
— Ну, сука…
Я оглядел себя — из одежды оставались только семейки. В трусах поутру по району не побегаешь. Но выбирать не приходилось.
  
— Так, и куда он свалил? — я начал озираться по сторонам.
С берега уходила развилка — две тропинки, обе вели в разные стороны. И хоть шаром покати. Следов толком не видно. Но мой взгляд зацепился за пустую бутылку водки, валяющуюся прямо на тропинке слева.
Я бросился по тропинке, та петляла меж кустов, ноги вязли в мокрой траве. Через пару минут выскочил на дорогу. Честный народ уже тянулся на работу — по дороге мелькали машины и автобусы.
Бомжа я увидел сразу, и от увиденной картины у меня глаза чуть на лоб не вылезли.
Бомж… ехал на самокате. Одной рукой подонок держал руль, другой — моего Рекса. Собака извивалась, дрыгалась, но силёнок у Рекса было явно маловато.
Я замер, понимая, что на своих двоих мне бомжа не догнать. Вот тебе и верь, «потомку девяностых», что он «пацан правильный» и его «жизнь помотала»…
Я огляделся и увидел жёлтый силуэт — малый с жёлтым рюкзаком ехал на электрическом мопеде. Ехал бесшумно, петляя среди людей.
— Э, тормози! — крикнул я, когда тот проезжал мимо меня.
Бедолага вроде услышал, но тормозить не собирался. Он попытался объехать меня, но я резко шагнул вперёд и хватанул Шумахера за рюкзак.
Он дёрнулся, попытался вырваться, но я одной рукой сдёрнул его с мопеда, второй вцепился в руль, чтобы не дать мопеду завалиться. Бедолага аж завопил от неожиданности.
Вокруг стоял гудёж — водилы засигналили, но никто не полез. Водила, весь перепуганный, уставился на меня, не понимая, что надо.
— Братка, дай свой мопед, не в службу, а в дружбу! — бросил я, без лишних церемоний.
Я не стал объяснять — в таких ситуациях не до разговоров.
— С возвратом, — заверил я.
— Бери, забирай, лишь бы не было проблем… — паренёк затряс головой.
Я влез на мопед, выжал газ и рванул вперёд, оставляя позади растерянного пацана. Ну не для него так-то сейчас, пса нужно спасать, пока его на шашлык не пустили.
Мопед оказался на удивление бодрый и без особых напрягов вёз мою немаленькую тушу. Зашуршал асфальт под колёсами, я крепко вцепился в руль и начал прикидывать варианты, как догнать подонка скорее.
Мопед дрожал подо мной, визжал моторчик, но я вжимал газ до упора. Машины сигналили, кто-то орал из окна:
— Э, жарко тебе, да? В трусах гоняешь!
— Пасть закрой! — отрезал я, не сбавляя ходу.
Я мчался меж машин, вдруг вспомнив, как когда-то по молодости мы с братвой дергали от ментов по дворам. Только теперь вместо «шестёрки» у меня был китайский электромопед… ну и ещё трусы вместо джинсов.
Бомж на самокате тоже оказался не лыком шит. Самокат, походу, тоже был самоходный и ехал так, что хрен ещё догони.
Я ехал на пределе, но никак не мог сблизиться… ничего, не уйдёшь, падла.
Впереди мигнул красным светом светофор, и Шумахер вынужденно притормозил. Рекс дёргался у него в руках, визжал, пытаясь лапами вырваться, но без толку.
Бомж огляделся, завидел меня и резко дёрнул самокат в сторону, видимо решив дальше уходить по дворам.
Я же мельком увидел знак: «Тупик».
— Ну всё, братец… Сам себя загнал в клетку.
Я влетел между домами следом, не сбавляя ходу. Всё-таки самокат — это не машина, и хрен его знает, может проскочить.
Но нет… через пару десятков метров впереди показался бетонный забор, обросший зарослями, и пара припаркованных в тупике машин.
Я подрулил, поставил мопед на подножку и слез на асфальт. Рекс при виде меня загавкал.
— Ну что, сука, попался? — рыкнул я, сплюнув под ноги. — Падлой, будешь, говоришь?
Бомж таращился на меня, как пойманный первоклашка.
— Прости, брат… бес попутал… ну правда, прости!
— Ни хрена, — отрезал я. — Я к тебе по-человечески отнёсся, а ты решил устроить кидалово?
Он замотал головой, губы задрожали.
— Да нет, — забормотал он. — Я не хотел… правда.
— Не хотел? — ухмыляюсь я. — А сожрать её хотел?
Он аж вздрогнул.
— В смысле? Нет-нет, сожрать… нет! — затряс головой, в глазах вспыхнула паника. — Слушай, я… я копался в телефоне, увидел такие собаки… вот такие, как твой, продаются по сто тыщ. Подумал, что вывешу, да бабки возьму, хату снять…
Оттараторил какой-то бред, пытаясь найти хоть какие-то оправдания. В глазах бомжа застыла пустая надежда, что всё обойдётся.
Урод всё-таки… ради сотни хотел Рекса продать.
— Я не хотел ему зла, я клянусь, я просто думал…
— Индюк тоже думал, да в суп попал, — перебил я. — Собаку нахрен отпусти!
Он закивал, отпустил Рекса, и тот пулей рванул ко мне.
Я подошёл к бомжу, положил руку на плечо.
— Ну чё, тебя прямо тут порешать? — жёстко спросил я.
— Н-не надо… Братское сердце… смилостивись… Христос ради прошу.
Самое забавное, что эта падла даже не побрезговал моими шмотками, натянул на себя штаны и футболку…
Бомж тотчас упал на колени, всё ещё пытаясь вымолить себе пощаду. Я убрал руку, посмотрел на него сверху вниз. Жалкая картина…
— Только не бей меня! Пожалуйста! Я всё верну. Я отдам, что смогу!
Я продолжал смотреть на его опухшее лицо, на бегающие глаза.
— Слушай, — я присел так, чтобы наши глаза были на одном уровне. — Ты сейчас ведёшь себя как крыса, недостойно, понимаешь? Жизнь может по-разному ломать, но никогда нельзя переставать быть человеком.
Он отрывисто закивал, не знаю, слышал он меня, но мне важно было это сказать.
— Я дам тебе шанс — пойдёшь на помойку, найдёшь то, что я туда выкинул, и исчезнешь с моих глаз. Понял?
Он энергично закивал.
— Да, да, понял, спасибо, брат, спасибо!
— Тебя как звать-то?
— Аркаша…
— Так вот, Аркаша… человеком оставайся.
— Спасибо… брат…
Я не ответил, повернулся к собаке и кивком показал, что мы уходим. Рекс благодарно залебезил на задних лапках. Обидно, на самом деле, что подчас животные куда благодарнее людей.
Я взял Рекса на руки, прижал к груди, чувствуя, как пёс трясётся. Бомж тоже встал, помедлил, переступая с ноги на ногу. Видимо, ещё не до конца поверил, что я не собираюсь его бить. Он, словно стыдясь, вдруг начал снимать с себя одежду. Видно, решил вернуть мне всё, что украл.
— Стой, — я поднял ладонь. — Не надо.
Он замер, растерянный. Потянулся к карману, достал уже смятую купюру и протянул мне.
— Вот, держи… это твои бабки.
Я посмотрел на купюру, потом на него.
— Себе оставь.
— Правда? — в его глазах вспыхнуло что-то детское, почти наивное. — Спасибо…
— Катись к чертям, — выдохнул я.
Бомж закивал, шагнул назад, потом боком-боком начал пятиться к выходу из тупика.
— Знаешь… я давно таких вот настоящих людей не встречал, — зашептал он.
И, не дожидаясь ответа, покатил свой самокат к выезду. Только плечи ссутулились ещё сильнее, а шаг стал каким-то стариковским. Я заметил, что бабки он не взял… неожиданно.
У самого выхода из тупика бомж едва не сбил с ног худощавого парня с жёлтым рюкзаком-коробом за спиной. Хозяина мопеда. Он тяжело дышал, видно было, что он мчался за мной всё это время, боясь, что останется без «железного коня».
— Вот ты где! — выкрикнул он, увидев меня с мопедом. — Ты что творишь, мужик⁈ Я полицию вызову!
Я кивнул на мопед, стоявший на подножке.
— Спокойно, брат, спокойно. Вот забирай. Извини за беспокойство.
— Извини⁈ — он аж задохнулся от возмущения. — Ты понимаешь, что это моя работа? Что я сейчас вообще без смены останусь?
  
— Понимаю, — кивнул я серьёзно. — Но у меня не было выбора. Я гнался за уродом, который мою одежду стырил и пса хотел толкнуть.
Пацан замер, моргнул, перевёл взгляд на Рекса, который жался к моей груди. Я взял пятёрку, которую таки оставил Аркаша, и протянул парню.