Ренди. Жизнь вне времени

* * *
– Так вот как в вашей жизни появилась Оливия! – воскликнула София. – Но в газетах пишут…
– Знаю, – прервал писатель. – Я сочинил для Оливии красивую легенду о ее отце (по моим словам, сироте), которого якобы отправили воевать в Чечню, перед тем как он успел жениться на Даше. Со временем сказка дополнилась подробностями о том, как он сгорел в танке и спас весь свой взвод. Для убедительности я даже купил два ордена, которые сейчас хранятся в семье Оливии как реликвия. Про бабушку и дедушку я сказал, что они погибли в аварии. Дашу я заставил поклясться, что она никогда не расскажет Оливии правду. И вы, София, дайте слово, что в моей биографии этого не будет. Напишите, как все газеты, что я дальний родственник Даши.
– Клянусь своим здоровьем, – серьезно произнесла девушка.
– Хорошо. – Джерри одобрительно кивнул головой. – Мою принцессу не должны затронуть несчастья, в которых она не виновата.
– Вы, без сомнения, истинный отец этой девочки. Считаю, Даше и Оливии с вами повезло.
– Да, – согласился писатель, – хотя она зовет меня дядей. Сначала мы жили втроем. При первой возможности я отправил Дашу в институт, чтобы она тоже могла состояться в жизни. Потом издали мою первую книгу, и постепенно ко мне пришел успех. Когда Даша сказала, что хочет наладить свою личную жизнь, я купил ей квартиру. Оливия по очереди жила то у меня, то у нее. Даша стала переводчицей, какой-то головокружительной карьеры она не сделала, но свое дело любила. Что до Оливии, то я часто ее баловал. Суровую реальность она видела только из окна.
– Однако сейчас Оливия волонтер в фонде борьбы с раком, – напомнила София, – а там суровая реальность.
– Моя девочка добра к другим людям, потому что сама не знала равнодушия, – пояснил Джерри. – Оливия, как роза, радует глаз, но может цвести только в оранжерее. В институте, из тех, что открывают двери во многие известные компании, она познакомилась со своим будущим мужем. Он прекрасный человек, прирожденный глава семьи. Хотя, признаюсь, я до сих пор ревную.
– Вот почему вы доверили написание биографии мне, а не ей, – догадалась София.
– С Оливией я не могу быть до конца откровенным, – сказал писатель. – К тому же сейчас она уже бабушка; ей есть чем заняться, кроме как выслушивать меня.
– А что стало с родителями Даши?
– Ренди наказал их сурово. Ее отец заболел раком кожи и почти сгнил заживо, а мать, упав на железной дороге, осталась без ног. Что до биологического отца Оливии, то после школы он загремел в армию, где подсел на наркотики и умер от передозировки.
– Еще вопрос, из всех историй Ренди какая впечатлила вас больше всего?
– О дедушке и внуке, – ответил Джерри. – Ренди рассказал ее, когда мы гуляли по кладбищу. Снова и снова я возвращаюсь к ней, но и по сей день не могу дать однозначной оценки поступку главного героя. Вот она…
Дмитрий Ерошин, главврач больницы, – начал свой рассказ писатель, – аккуратно разложил документы на своем столе. Глубоко вздохнув, он посмотрел в окно, а затем достал из верхнего ящика стола маленький пузырек. «Без сомнения, мне предстоит гореть в Аду», – подумал Дмитрий. В его голове снова пронеслась цепочка трагических событий, приведшая к трудному решению.
Больной раком внук Дмитрия Ерошина нуждался в срочной пересадке сердца, но подходящего донорского органа не было, а мальчику становилось все хуже. Счет шел на дни. Когда в больницу привезли упавшего с дерева ребенка, Дмитрий дал ему умереть, а потом пересадил сердце своему внуку. Разумеется, о его кровавом деле никто из близких не знал, так как все произошло спонтанно. Ерошин сам едва успел понять, что совершил.
Операция прошла успешно, и внук стал поправляться, но мать убитого мальчика не смирилась с потерей и, заподозрив неладное, обратилась в прокуратуру. Началось расследование. Осознав, что его поимка – вопрос времени, Дмитрий Ерошин решил покончить с собой. Его пугала не тюрьма, а тот факт, что вся семья узнает, какой ценой он спас жизнь внуку. «Все будет выглядеть как сердечный приступ», – успокаивал себя главврач, открывая пузырек.
 
– Раскаиваетесь ли вы в том, что сделали? – раздался строгий голос.
Подняв глаза, Ерошин увидел темноволосого мужчину в костюме, какие обычно принято надевать на похороны.
– Ты пришел, чтобы проводить меня в Ад? – без страха спросил главврач.
– Да, – кивнул демон, – но еще потому, что вы меня впечатлили. Когда человек совершает благородный поступок ради другого, он и сам выигрывает, становясь героем в глазах окружающих. Вы же принесли себя в жертву, погубили свое будущее, сердце и душу ради внука. Не является ли частью истинной любви готовность совершить преступление, так как в этом случае сам человек ничего не получает? Интересный вопрос, не так ли? Скажите, будь у вас возможность отмотать все назад, что бы вы сделали?
– Раскаиваюсь ли я? Да. Как бы поступил, вернувшись в прошлое? Точно так же, – признался Ерошин. – Скажи: что будет с моей семьей? Я бы хотел, чтобы они никогда не узнали правду.
– Наказания всегда адресны. Вы за свой поступок будете еще очень долго мучиться, но не ваша семья. Даю слово, дело закроют.
– Больше мне ничего не нужно. – И с этими словами Ерошин выпил прозрачную жидкость.
Через секунду он умер. О самоубийстве так никто и не узнал. Расследование смерти мальчика зашло в тупик, и прокурор закрыл дело. Выживший внук Ерошина, по иронии судьбы, решил стать врачом. Он спас много жизней, но так никогда и не узнал, каким образом была спасена его собственная.
– Впечатляет… – протянула София.
– Впоследствии я много размышлял о поступке Ерошина. Не хочу оправдывать его решение, но могу сказать, что для своей Оливии я сделал бы то же самое. А вы, София? Есть ли человек, которого вы любите настолько, что готовы на все?
– Нет, – ответила девушка после недолгого молчания.
– А есть ли человек, который так любит вас?
– Тоже нет. – На этот раз в ее голосе прозвучала нотка грусти.
 
Эпилог
 
София наблюдала за похоронной процессией, тянувшейся от самых ворот кладбища. «Они все же нарушили завещание, – думала девушка. – Джерри хотел, чтобы его кремировали, а прах развеяли над Москвой в знак того, что он хочет навсегда здесь остаться».
В субботу она пришла к писателю, чтобы показать свою работу. Георгий Веревкин в тот день выглядел очень взволнованным. Он одобрил готовую биографию, сказав только, что в ней не хватает последней главы. На вопросы Софии Джерри ответил коротко: «Скоро сами поймете». Обычно разговорчивый писатель быстро выпроводил девушку, и весь оставшийся вечер она ломала голову над причиной такого поведения. А на следующий день прогремела новость о том, что Джерри Гарсиа умер.
Внимательно приглядевшись, София заметила в стороне две фигуры, показавшиеся ей до боли знакомыми. «Не может быть!» И девушка быстро направилась к ним.
– Здравствуйте, София, – поприветствовал ее красивый молодой человек.
Это был Джерри, выглядящий как на своих старых фотографиях.
– Это правда вы?! – воскликнула пораженная девушка.
– Да. Смерть на самом деле лишь переход к новой жизни.
– Тогда значит вы… – София перевела взгляд на стоящего рядом темноволосого мужчину.
– Верно, я Ренди. Можете загадать желание, только осторожно, потому что оно точно сбудется, и помните, оно должно меня заинтересовать. – На его губах играла лукавая улыбка.
– Хочу видеть незримое, слышать мысли людей и знать правду об их чувствах, – попросила София.
– Дар такого рода предполагает одиночество, – предупредил Ренди.
– Совсем дешево, я не замечу разницы, – усмехнулась в ответ девушка.
– Тогда по рукам.
– Вам уже звонил нотариус? – спросил стоящий рядом Джерри.
– Пока нет, а вот журналисты замучили. Некоторые даже приписывают нам роман, – сообщила София.
– Позвонит. Большая часть моего состояния достанется Оливии, ее семье и благотворительному фонду, но вы также упомянуты в завещании. Поверьте, там достаточно, чтобы вы смогли уйти с нелюбимой работы.