Современный зарубежный детектив-14.Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Были и такие «гости», которые даже изъявляли желание заплатить дополнительные деньги с условием, чтобы восьмилетняя девочка смотрела на их забавы, но таких типов ее мать всегда вышвыривала на улицу. Иногда матери приходилось прибегать к кулакам, а порой и к баллончику с перечным газом. Однако ни один из визитеров никогда не прикасался к Седе, не говоря уже о том, чтобы каким-то образом ее притеснить. Во всяком случае, такого она не помнила.
Седа спала как убитая в своей одиночной палате и после пробуждения не сразу сообразила, как долго доктор Касов держал свою руку в ее трусиках.
— Черт! Чего ты хочешь? — испуганно выдохнула она, снова натягивая одеяло на ноги и с отвращением отползая к изголовью кровати.
Дверь одиночной палаты, представлявшей собой, по сути, тюремную камеру, в которой Седе приходилось проводить ночи, оказалась запертой изнутри, и у молодой женщины стало складываться впечатление, что главный врач решил в этом помещении обосноваться.
В отличие от палат, в которых содержались мужчины и располагавшихся в следующем корпусе, в женском отделении в палатах имелись отдельные ванные комнаты. А поскольку у Седы время от времени возникали проблемы с ориентацией в пространстве, и в первые секунды при пробуждении она не понимала, где находится, то, чтобы не испугаться, ей пришлось оставить подсветку зеркала над раковиной в ванной комнате включенной. Теперь же кромка света, пробивавшаяся через приоткрытую дверь, рождала мрачные тени на стенах, на фоне которых доктор Касов казался намного больше, чем был на самом деле.
— У меня есть новенький для тебя, — произнес Касов своим отвратительно скрипучим голосом.
От этих слов желудок у Седы начал сжиматься, ведь согласно их договоренности она должна была обслуживать в неделю двоих, максимум троих клиентов. Однако у нее образовалась задолженность, и поэтому ее льготный период подошел к концу.
— Кто? — выдохнула она.
— Гвидо Трамниц, — проскрипел Касов.
Седа внутренне напряглась и спросила:
— Почему это имя кажется мне таким знакомым?
— Потому что в последнее время о нем часто писали в газетах.
— Погодите, уж не детоубийца ли это?
В ответ Касов прищелкнул языком и скорчил такую физиономию, как будто Седа была непослушным ребенком и произнесла что-то непристойное, а ему приходилось ставить ее на место.
— Каждый человек заслуживает второго шанса. Ведь в этом и заключается цель данного заведения, не так ли? Наша задача состоит в том, чтобы вылечить таких людей, как ты, как Трамниц, и вернуть вас к полноценной общественной жизни, — заявил он.
При таких словах доктора Седа почувствовала, что ее бросило в жар, и ей почему-то вспомнились слова матери.
— Гнев подобен воде, — говаривала она. — Он хочет течь и ищет себе пути выхода наружу.
В этот момент с ней происходило нечто похожее — вспыхнувшая в ней ярость шла своим путем, как стремительный поток горной воды.
— Не ставь меня с такой мразью на одну доску! — воскликнула Седа.
В ответ Касов рассмеялся и сел к ней на кровать.
— Не думаю, что тебе придется становиться с ним на одну доску. У него есть и другие дополнительные пожелания, — проскрипел врач гнусным голосом.
— Ты, наверное, псих! — постучав себя по лбу, заявила Седа. — Я не стану к нему даже приближаться!
— Ты сделаешь именно то, что я скажу, маленькая шлюха.
В этот момент Седа сжала пальцы в кулак, но она не успела даже пошевелиться, как Касов так крепко схватил ее, что рука у женщины посинела.
— Не ошибись, милая, последствия тебе известны! — прошипел он.
Тут в ней вспыхнуло огромное желание изо всех сил нанести удар головой по его крючковатому носу, однако больше всего ей хотелось наказать саму себя. И этот гнев, направленный против себя, перевесил все остальное.
Седа не могла простить себе три ошибки, которые и привели ее к столь дерьмовому положению, в котором теперь ей приходилось пребывать. Первая заключалась в том, что в свои четырнадцать лет она поверила парню, уверявшему ее, что зависимость от героина появляется только тогда, когда им колются.
Вторая ошибка состояла в том, что своим сутенером она избрала настоящее исчадие ада. Когда десять лет спустя Седе пришлось оставить работу в качестве водителя автобуса в Штеглицкой городской библиотеке, тягу к наркотикам ей пришлось удовлетворять за счет торговли своим телом. А третья, и самая большая, можно даже сказать, решающая ошибка заключалась в нарушении ею старинного правила их ремесла, которое формулировалось так: «Не доверяй никакому мужчине».
В борделе возле аэропорта Шенефельд Касов пообещал ей стабильный доход, наговорив с три короба о благах, которые ее ожидают. И надо признать, что многое из своих обещаний он выполнил. Касов на самом деле организовал «побочный заработок», наладив поставку в большинство больниц Берлина «сексуально-терапевтических частных услуг», как он это называл. Кроме того, у него действительно имелись деньги и связи, благодаря которым ему удалось выкупить Седу у ее сутенеров и поместить в закрытое учреждение с хорошими условиями проживания. Однако здесь, внутри этого режимного заведения, у него появилась возможность подсадить ее на лекарства, подчинить себе и заставить морально разлагаться в изолированной камере.
В таких условиях Седе не оставалось ничего иного, как глубоко вздохнуть и повиноваться приказу Касова в надежде, что когда-нибудь придет и ее день. День, когда она за все отплатит этой «чертовой вороне», отомстив сполна за все свои унижения. Но пока все козыри были на руках у него.
— Если Трамниц помешан на детях, то чего он хочет от меня? — спросила Седа, отчаянно пытаясь все же отвести от себя то, что навязывал ей Касов.
— Разнообразия! — усмехнулся Касов и ущипнул ее через ночную рубашку за правый сосок.
Он ущипнул ее так больно, что на глазах у женщины выступили слезы, и она вновь вспомнила слова своей матери.
— Есть вещи, к которым никогда не привыкаешь, Седа, — как-то раз сказала ее мать. — И это не зависит от того, как часто они с тобой уже случались.
— Твое свидание с ним послезавтра в шестнадцать часов. Я сам отведу тебя к нему в лазарет. Договорились?
Седа посмотрела на Касова и согласно кивнула. Иного выбора у нее не было. Он понаблюдал за ней еще некоторое время, но она сумела выдержать его коварный взгляд. Наконец он тяжело вздохнул и сказал:
— Хорошо. А теперь расскажи мне, как все прошло с Патриком Винтером. Что тебе удалось выведать? Он что-нибудь рассказал обо мне?
Глава 25
ТилльТиллю не был знаком ни офис, ни автостоянка, на которую он таращился. И даже его собственное имя выскочило у него из памяти, как это часто случалось с ним во сне.
Беркхофф не понимал также, что все его мысли и все, что он видел, чувствовал, пробовал на вкус, нюхал и слышал, происходило только в его голове. Он находился на такой большой высоте, откуда невозможно было видеть поблескивающий асфальт на парковке, не говоря уже о возможности почувствовать какой-либо исходивший от нее запах. И в то же время легкий приятный аромат напоминал ему о лете, отпуске… И о смерти!
Причем Тилль не мог понять почему. Насколько он помнил, ему ни разу не доводилось бывать в автокатастрофах. Беркхофф даже никогда серьезно не падал с велосипеда. И было непонятно, почему в пропитанном пылью воздухе его преследовали мысли о восковой коже, о голубоватом поблескивании, характерном для трупов, и о сладковато-приторном запахе мяса, разлагающегося на солнце.
Единственное, что он мог объяснить себе на данный момент, было то, почему эта невероятная жара, которая все больше и больше наполняла его, берет свое начало в правой руке. Тилль старался не шевелить ею, хотя во сне все время пытался найти возможность переключить кондиционер на большую мощность или как-то распахнуть окно. Однако в том высотном здании, в котором он себя ощущал, это вряд ли было возможным.