Современный зарубежный детектив-14.Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Втайне он надеялся на то, что слово, которое она пыталась произнести, не будет иметь никакого значения; а если и будет иметь, то такое, смысл которого откроется ему не сразу. Возможно, какое-нибудь понятие из ее фантазий или слово из детского языка, например «нан», когда имеют в виду «банан», или «оська» когда хотят сказать «соска».
Однако, когда он наклонился к Анук так близко, что ее дыхание щекотало ему мочку уха, у него не возникло никаких проблем, чтобы разобрать одно-единственное слово, вылетевшее из ее уст.
  
«Этого не может быть. Это совершенно невозможно», — подумал Мартин и вскочил с кровати словно ужаленный.
— Что это с вами? — испуганно спросила Елена, пока Мартин медленно отходил от кровати малышки.
— Ничего, — солгал он.
Ему было плохо, но это не имело ничего общего с покачиванием судна на волнах.
Сначала медвежонок. Теперь Анук… 
Что тут происходит?
— Какая муха вас вдруг укусила? — поинтересовалась Елена, которая теперь снова говорила шепотом. — Что именно сказала вам Анук?
— Ничего, — снова солгал Мартин и заявил, что ему надо сделать небольшой перерыв, чтобы подышать свежим воздухом, и это было чистой правдой.
Острая как игла боль, которая пронзила его мозг еще вчера в каюте Герлинды Добковиц, снова возникла в его голове. Только на этот раз молнии, сверкавшие в его мозгу, были гораздо ярче.
Со слезами на глазах, вызванными невыносимой болью, он поспешно вышел из палаты, а в его ушах все еще звучал слабый голосок Анук.
Одно-единственное слово. Очень тихо, как бы испуганно, она прошептала: «Мартин».
Хотя до этого он назвал ей только свою фамилию.
  
Глава 22
 
— Она его проглотила! — зачем-то крикнул рабочий, хотя и так было ясно, что произошло.
— Дерьмо, как это могло случиться?
Может быть, потому, что вы засунули этот проклятый осколок стекла в рот горничной и заткнули его кляпом? 
Тиаго уже не мог больше видеть Шахлу, которая опустилась на пол. Он мог ее только слышать. Издаваемые ею звуки были еще страшнее, чем стоны после удара кулаком в живот минуту назад.
— Что теперь будем делать? — озабоченно спросил дылда.
Офицер пригладил растрепанные волосы.
— Дерьмо, откуда я знаю, — сказал он. — Давай выбросим ее за борт.
Рабочий посмотрел в сторону балкона:
— В это время? Ты что, чокнутый? А если нас кто-нибудь увидит?
Офицер пожал плечами. Казалось, его совсем не волновало, что женщина у его ног задыхалась или умирала от внутреннего кровоизлияния.
Или от того и другого одновременно, судя по звукам.
Ну все. Хватит. 
Тиаго не знал, что он сможет сделать, чтобы прекратить тот кошмар, в который попал совершенно случайно, но он больше не мог, как последний трус, прятаться на полу за постелью. Он выпрямился во весь рост, чего Шахла, лежавшая на полу и боровшаяся с удушьем, даже не заметила. В отличие от обоих налетчиков.
Губастый пронзительно вскрикнул, как девушка во время просмотра какого-нибудь кровавого ужастика, что, если вспоминать об этом задним числом, возможно, было бы довольно смешным, как и реакция офицера. Он был так поражен, что никак не мог закрыть рот, и таращился на Тиаго, как на привидение, только что выскочившее из своей бутылки.
— Дерьмо… Что…
Тиаго подскочил к Шахле, которая сидела на корточках на коврике между кроватью и телевизором. Он схватил ее под мышки и рывком поставил на ноги, что она покорно позволила ему проделать. Но потом последние силы уже начали покидать ее, изо рта пошла пена.
— Расслабься, — приказал ей Тиаго по-английски, бросив взгляд на дверь и на двоих громил, продолжавших неподвижно стоять там и удивленно смотревших на него. Правда, офицер вскоре снова обрел дар речи.
— Как давно этот ссыкун уже здесь? — спросил он своего сообщника.
Тиаго встал за спиной у Шахлы, как незадолго до этого верзила, но только теперь он пытался помочь горничной занять такую позу, которая могла спасти ей жизнь.
Да когда же ты, наконец, наклонишься вперед? 
— Ты что, подслушивал нас?
Прошло некоторое время, пока верхняя часть туловища Шахлы наклонилась вперед, да и то это произошло скорее ненамеренно, так как у нее подогнулись и колени. Тиаго пришлось напрячь все свои силы, чтобы удержать горничную от падения. Он сомкнул свои руки, как пояс, вокруг ее живота, а скрещенные ладони положил на диафрагму и сильным рывком прижал Шахлу к себе.
Один раз. 
Краем глаза он видел, что оба типа внимательно наблюдали за ним, но не пытались подойти ближе.
Два раза. 
Шахла перестала хрипеть и, казалось, становилась все тяжелее.
Три раза. 
— Ты покойник! — крикнул офицер, и Тиаго знал, что речь шла не о горничной.
Он решил в четвертый раз применить метод Хаймлиха, даже не зная, правильно ли он его выполняет, снова нажал на диафрагму, на этот раз изо всех сил, и…
Получилось! 
Осколок стекла вылетел изо рта Шахлы вместе с рвотными массами, пролетел полметра по комнате и упал прямо под ноги рабочего.
После того как Тиаго отпустил девушку, та снова опустилась на пол и теперь со свистом жадно хватала ртом воздух, но все-таки она дышала, и тем самым ее состояние значительно улучшилось и уже не внушало опасений.
Чего нельзя было сказать о положении Тиаго. Казалось, что вместе с осколком стекла исчез и паралич, охвативший двух безумцев.
Они бросились на аргентинца. Не сговариваясь. Не проронив ни слова. Нападавшие действовали синхронно, как сыгранная команда, которой они, вероятно, и являлись. В то время как рабочий прыгнул на Тиаго прямо через спину сидевшей на полу Шахлы, офицер бросился на него, перескочив через кровать.
Тиаго не мог бы точно сказать, кто из них ударил его первым. И благодаря чьему удару он сбил с тумбочки телевизор, прежде чем упасть на пол.
«Ну, вот и все», — подумал он, заметив кулак, занесенный над его головой. Он ожидал услышать в следующий момент скрежет своих зубов и хруст сломанной челюсти. Но не произошло ничего подобного. Вместо этого занесенный для удара кулак исчез из его поля зрения, и он услышал приглушенный женский голос, донесшийся из соседней комнаты; находившаяся там женщина спросила по-немецки:
— Лиза, это ты там?
Тиаго поспешно сбросил телевизор с болевшей груди и поднялся с пола.
— Уходи! — прохрипела Шахла, которая все еще не могла встать. Кровь по-прежнему сочилась по ее подбородку, глаза слезились, однако ее лицо уже больше не было таким бледным.
Она показала глазами на межкомнатную дверь, которая при движении судна снова захлопнулась и округлая дверная ручка которой медленно поворачивалась.
— Можно мне войти, Лиза? — спросила женщина за дверью и постучала.
В распоряжении Тиаго оставалось лишь несколько секунд, чтобы последовать за налетчиками и тотчас покинуть чужую каюту.
Он перепрыгнул через голову Шахлы и устремился к входной двери, которая после бегства налетчиков уже почти закрылась. Тиаго снова распахнул ее, выскочил в коридор и со всех ног бросился прочь, так и не обернувшись на голос, раздавшийся у него за спиной. Голос матери Лизы, которая крикнула ему вслед:
— Стой! Ни с места!
Он устремился налево, вниз по короткому безлюдному коридору, свернул на ближайшую лестничную клетку и, не раздумывая, помчался наверх. Пробежав без остановки шесть этажей до одиннадцатой палубы, он вышел на свежий воздух и оказался посреди группы смеющихся отпускников, которые выстроились полукругом для групповой фотографии.
— Извините, — пробормотал Тиаго, обращаясь к толстяку с фотоаппаратом, и огляделся по сторонам. Было около половины десятого, в это время большая часть пассажиров еще завтракала, другие уже собирались наверху, на пятнадцатой палубе, чтобы погреться на солнышке, которое сегодня с трудом пробивалось сквозь плотный слой облаков.
  
Перед ним юный стюард драил деревянный пол, за его спиной, на стене под трубой, проводились малярные работы. Нигде не было видно двух сумасшедших налетчиков. Или матери девушки. Тем не менее его пульс никак не хотел успокаиваться.