Изменённый третьей серии (СИ)

— Рассказывай! — голос Нормана стал серьёзным.
Мы переместились любимое место Нормана — скамью у каменной стены арсенала, откуда открывался вид на весь тренировочный комплекс. И я рассказал… Всё, начиная с постоянных мелких стычек со стражей и раздражения на спасённую мной княжну, которая показалась мне мелкой пигалицей, до усаженного на задницу княжича Айлина Энсторского.
— Делааа! — Вздохнул Норман. — Ну, насчёт стражи, мне кажется, я знаю в чём дело! Ты же не гражданин Ньюхоума, и идентификационного номера гражданина у тебя, само собой, нет? — Я кивнул. — И представляешься при входе по форме «изменённый номер такой-то», а не «гражданин номер такой-то»? — Я снова кивнул. — Вот! Стража, в большинстве своём, нормальные ребята, особенно те, которых ещё армией называют. — Армии, в полном смысле этого слова, в этом мире давно не существует, и этим словом здесь по привычке зовутся немногочисленные специальные части сил правопорядка, которые работают в пустошах.
— И многие из них не против стать изменёнными, но получается это очень не у многих. — Продолжал Норман. — Тут и деньги — операция ведь недешёвая, а банки кредиты под такие дела без поручителей не дают: изменённые ведь тоже смертны, и нахрен банкам такие риски? Да и изменить получается далеко не всех, нужна предрасположенность. Только не думай, что ты весь такой уникальный! Избранный! Для изменения чаще всего подходят… иные… ущербные, проще говоря!
— Я и не думаю…
— Короче, когда ты представляешься стражникам, выглядит это так, будто ты козыряешь тем, что ты изменённый. Мол, смотрите, неудачники, я изменённый, а вы привратники на входе! — Я вспомнил, как недавно именно так и называл стражника, пренебрежительно: «привратник». И мне стало стыдно….
— Зачем вообще эта формальность? Охранная система и так сканирует входящего.
— Сканирует. В том числе и голос.
— И что делать?
— Возьми хорошего эля и жареного со специями мяса да сходи вечером на пост у ворот. Пить на службе стражникам, конечно, нельзя, но по кружке эля пропустить — не велик грех! Сделай так пару раз — и станешь для стражников своим парнем. Даже для тех, что на твоё угощение не попадут — слухами земля полнится. И общайся с ними как со своими — зачастую ведь одно дело делаем! А чтоб легче пошло, на первый раз Тарака с собой позови — он парень простой и в общении лёгкий
— Да, так и сделаю, — покивал я.
— А вот то, что ты княжичу по морде дал, и вправду пахнет неприятностями!
— Да не бил я его! Тем более по лицу… Толкнул только в грудь, и то после того, как он мне к горлу клинок приставил.
— Приставил и приставил — мог бы и потерпеть! Реальной угрозы для твоей жизни там не было.
— Да я же говорю — автоматически действовал!
— Это и плохо! Я тебе не раз говорил, что у тебя рефлексы работают быстрее, чем мозг! Будь внимательней! А вообще забавно вышло с этой путаницей в понятиях! Назвать княжича мужиком — это сильно! Как там в твоём мире говорится? Ну, ты мужик! Могёшь! — Веселился Норман. — Его, наверное, за всю жизнь так никто не оскорблял!
— Смешно, конечно, — подтвердил я без тени улыбки, — но вот что с ним теперь делать?
— Тебе? Ничего! Ты доложил руководству о случившемся?
— Нет.
— Болван, — вздохнул Норман. — Ладно, я сам расскажу кому надо, так лучше будет: я знаю, кто сможет замять конфликт — если не с княжичем, так хоть с самим князем. Чего ты так на меня вытаращился? Оскорбление члена семьи высшей аристократии — оскорбление всего рода! Ладно, топай к своим мозгоправам. Манекенов для отработки ударов у меня тут хватает, а на большее ты сегодня не годишься. Хотя, как по мне, так бабу тебе просто нужно! Да погорячее! Ты воин и живёшь с клинка — надо выпускать пар время от времени. Но к психологу и правда сходи обязательно, он не зря свой хлеб ест — человек знающий! Я бы и сам тебя к нему направил, если бы до меня этого не сделал Юджин.
***
Я постучал костяшками пальцев в дверь красного дерева.
— Входите, не заперто! — Раздался бодрый мужской голос в то же мгновение.
 
— Здравствуйте. Измененный 1764.3.2, я по направлению от Юджина, — отрекомендовался я, войдя в кабинет.
Седовласый тувлар со щеточкой усов под носом, по-видимому, хозяин кабинета, стоял вполоборота у окна.
— Добрый день, Искандер. Я ожидал вас, — он обещал письменный стол, выполненный, как и дверь, из красного дерева, и протянул мне для рукопожатия руку. — Иван Кортье.
Интересно, наверное, мы сейчас смотрелись со стороны: здоровенный амбал в броне из кожи и металла с немаленьким мечом за спиной пожимает руку сухопарому седовласому мужчине в деловом костюме и начищенных до блеска туфлях; причём амбал выглядит при этом крайне неуверенно.
Иван (с ударением на первую букву) сел за стол, указав рукой на стул, стоящий напротив:
— Присаживайтесь!
Я сел. Меч при этом пришлось отстегнуть и поставить рядом у стола. Иван, глядя на это, улыбнулся:
— Расслабитесь, Искандер! Мы всё ещё в здании корпорации, и вам здесь ничто не угрожает! — Голос у Ивана мягкий, приятный и успокаивающий, а тон дружелюбный, и я невольно улыбнулся ему в ответ.
— Перейдём на «ты», если вы не против? — Я кивнул, хотя, чтобы называть малознакомого солидного человека, который намного старше меня, на «ты», мне потребуется делать некоторое усилие над собой.
— Судя по той информации, что прислал мне Юджин, у тебя наблюдается повышенная раздражительность и вспышки немотивированной агрессии. Причём это происходит только в мирных условиях. В бою и во время рейдов по пустошам ты спокоен.
— Приблизительно так, — согласился я.
— Я могу часами расспрашивать тебя о твоей жизни как до изменения, так и после него, и не факт, что мы сегодня придём к результату. Нам ведь нужно найти причины проблемы и выработать способ её решения. Или я могу погрузить тебя в сон и просмотреть твою память и архив биометрических показателей, хранящийся в твоей симбиотической системе. Это гораздо эффективнее, но должен предупредить, что ты будешь полностью открыт для меня. На что-то я могу закрыть глаза, какие-нибудь мелкие правонарушения и прочее — все мы небезгрешны, но, если ты подрабатываешь наёмными убийствами или что-то в этом роде, я должен буду сообщить руководству корпорации. — Интересно, что руководству корпорации, а не правоохранительным органам! — Если ты откажешься от второго варианта, это не будет отражено ни в каких отчётах: дело врача и пациента — это их личное дело! — Вот в это верится с трудом! Ну да я вроде чист перед законом и отказываться от эффективных методов решения проблемы не собираюсь. И так уже поимел с неё неприятностей.
— Да я, кроме хищения конфет из бабушкиного буфета в детстве и разобранного на дрова забора турбазы в юности, ничего криминального за собой не помню.
— Дрова?! — Иван удивлённо поднял вверх брови.
— Да, забор был деревянный.
— Ограждение из дерева?! Недешёвая, видимо, была турбаза!
Я не стал объяснять Ивану тонкости ценообразования в своём мире и подытожил:
— В общем, я готов к пересмотру моей памяти и биометрических показателей.
— Это может занять несколько часов.
— До восьми вечера я совершенно свободен.
— Хорошо, думаю, этого времени будет достаточно. Ложись сюда, на кушетку, — Иван указал мне на кушетку возле стены. — Когда я начну, симбиотическая система выдаст тебе предупреждение об атаке — запрети ей вмешиваться.
«Зафиксирована ментальная атака! Начата программа противодействия…» — Заверещала «система».
«Отменить!» — прервал её я. — «Воздействие необходимо в лечебных целях и мной санкционированно!»
 
«И чего я с ней объясняюсь, как будто она может мне не подчиниться? Отменить и всё!» — Последняя мысль, которую я успел подумать прежде, чем провалился в сон.
И снился мне не рокот космодрома, и не ледяная синева, что не удивительно. И даже не трава у дома, а какая-то сумбурная череда, состоящая в основном из сцен насилия и женских прелестей. Хентай-калейдоскоп какой-то: вот Эйра, склонившаяся над приборами, и её очень аппетитная попа по центру; вот падающее тело бангора, разрубленного мной надвое; глубокое декольте официантки, склонившейся с подносом над моим столиком в ресторанчике «Восточный Полюс»; пара девиц на пробежке, ладные фигурки которых туго обтягивает тонкая ткань спортивных костюмов; вот от меня отлетает тело гончей, череп которой смят с одной стороны после удара баклером; а это моя первая девушка и мои неумелые попытки расстегнуть на её спине лифчик, её звонкий смех; вот очень симпатичная девушка-тувлар со смесью жалости, неуверенности и страха объясняет мне, что в их ресторане нет свободных мест, за еë спиной виден почти пустой зал с огромными панорамными окнами, а я завис, смотря то на её большую грудь, вздымающуюся под белой блузкой, то на чувственные полные губы, которые она нервно прикусывает в ожидании моей реакции.