Хаос (ЛП)

Внезапно Кайм отходит в сторону. Он издает громкий щелкающий звук губами и легонько постукивает Облако по шее.
Лошадь смотрит на Кайма, потом на меня, потом прямо перед собой.
Внезапно конь срывается с места, переходя на рысь, затем на полный галоп, его копыта стучат по мелкому черному песку, который лежит у подножия гор. Конь представляет собой великолепное зрелище, когда шумно уносится вдаль, грива и хвост развеваются за ним, а черно-белая шерсть сияет в полуденном свете.
Свобода. Интересно, на что это похоже.
Вот и все.
Он ускакал.
Это чрезвычайно приятное зрелище.
— Когда-то он был диким. — Кайм смотрит вдаль. — Теперь он снова может стать таким. Свободным.
— Откуда ты знаешь, что он был диким?
— Все лошади с такой окраской происходят с Великой Небесной равнины.
— Куда он направляется? — Облако становится все меньше и меньше в дали, прежде чем исчезнуть в зарослях желтых и зеленых хвойных деревьев.
— В Калабар. Ему не потребуется много времени, чтобы найти свое стадо.
— Похоже, ты много знаешь о царстве лошадей, Кайм. Ты бывал там когда-то?
— Да. У Ордена есть договоренность с тенгу. В обмен на обучение нас верховой езде мы время от времени выполняли для них кое-какую работу.
— Работу? Ты имеешь в виду… убивать людей? Но тенгу сами по себе дикие воины. Они убивают любого, кто заходит на их территорию. Зачем им понадобился ассасин? — Я подавляю легкое чувство ужаса, которое клубится внутри меня, угрожая перерасти в нечто большее. Кайм зарабатывает на жизнь убийством людей. Теперь, когда моя жажда крови угасла, реальность его существования начинает доходить до меня. До сих пор у меня не было возможности слишком детально останавливаться на этом, и, возможно, это к лучшему.
— Репутация тенгу — это в основном мидрианская пропаганда, — кратко говорит Кайм. — Они свирепые воины, да, но тенгу убивают только тех, кто крадет лошадей с равнины. Стадо — это их средство к существованию. Они не могут позволить себе потерять его. Проблема в том, что в последнее время мидрианцы становятся все смелее и успешнее. Калабарские лошади пользуются большим спросом, потому что из них получаются отличные боевые кони. Чтобы воспрепятствовать этой практике, тенгу обычно просили Орден отправиться вглубь Мидрии и убить конокрадов. У них нет навыков или знаний, чтобы путешествовать по империи, поэтому они просили нас выследить воров.
— Просили? Орден больше так не делает?
— Раскол произошел, когда новый Великий магистр вступил в должность. Я не знаю всех подробностей этого события. — Черты его лица становятся жестче. Что-то его разозлило. — Пойдем, Амали. Отсюда мы пойдем пешком. Нужно добраться до возвышенности до наступления темноты.
Я с трепетом смотрю вниз на свои обутые в сандалии ноги, прежде чем поднять взгляд на неприступный хребет Таламасса. Сейчас мы находимся прямо у его основания. Все, что я вижу, — это зазубренный камень, отбрасывающий глубокую тень. Мои соломенные сандалии никогда не выдержат такого тяжелого похода.
— Мы поднимемся вверх?
Кайм садится рядом со мной и снимает свои высокие кожаные сапоги.
— Пока ты будешь носить это. Они слишком большие, но я могу набить их тканью. Когда мы доберемся до дубильной деревни, я раздобуду для тебя что-нибудь приличное.
— До дубильной деревни?
— В долине за первым горным хребтом есть небольшая деревня ремесленников Иони, которые умеют выделывать кожу и меха. Ты увидишь.
— тМне кажется, я слышала об этой деревне. Есть место, где наши охотники торговали мехами до того, как пришли мидрианцы и начали требовать животных, на которых мы охотились, в качестве налогов. Есть несколько бродячих охотников, которые все еще живут глубоко в лесу, прячась от мидрианцев. Один из них — мой двоюродный брат. Возможно, они все еще торгуют с Иони. Я хотела бы предупредить их о грядущей войне, но их невозможно найти — если только они сами не хотят, чтобы их нашли.
Жизнь охотника-бродяги тяжела и опасна. Только самые приспособленные и сильные из нас могут это сделать, но их существование помогло всем нам выжить. По крайней мере, раз в сезон бродячие охотники оставляли большой пакет сушеного и соленого жирного мяса на краю нашей деревни, замаскированный таким образом, чтобы мидрийцы его не нашли. Мы тайно передавали вкусные кусочки по кругу, добавляя их в водянистое рагу из муки тама или давая детям жевать их ночью в кроватях.
 
— Для всех нас лучше, чтобы они были там, а не здесь, — говорила Аная, и мы все знали, что она права.
— Если они так искусны в маскировке, то им нечего бояться мидрианцев. Имперские солдаты не пойдут туда, куда не смогут их лошади.
— Им пришлось бы сжечь всю Комори, чтобы найти их. — Щупальце беспокойства обвивается вокруг моего живота. Что, если они действительно достаточно безумны, чтобы сделать такое?
— Я уверен, что ваши охотники будут…
Воздух вокруг нас становится неестественно холодным. Кайм становится темным и бледным пятном, когда поднимается на ноги, двигаясь так быстро, что на мгновение он фактически исчезает из виду.
Как будто мне не нужно было еще одно напоминание о том, что он не совсем человек.
И он хочет оставить меня себе?
О милостивая богиня!
Мой взгляд прикован к его руке. Она сжата в кулак, и его пальцы обхватывают что-то длинное и прямое.
Это… стрела?
Неужели он просто поймал ее в воздухе?
Милостивая богиня всего сущего!
Я приглядываюсь внимательнее. Это определенно стрела Тигов. Мое сердце бешено колотится. Кто-то напал на Кайма? Они следили за нами?
— Не надо! — я кричу на деревья, яростно гадая, кто мог стрелять в нас — в Кайма. Эта стрела явно была нацелена на него. Мне кажется, я понимаю, почему они выбрали именно этот момент. Они думали, что он уязвим, сидя там на земле. Это был первый раз, когда они смогли прицелиться в него.
Я все это время стояла у них на пути.
Кто бы это ни был… они не хотели убить меня, только Кайма.
Я поворачиваю голову и смотрю на линию деревьев, но никого не вижу. Это должен быть охотник, потому что никто другой не смог бы так спрятаться. Я качаю головой и делаю режущее движение рукой. Стоп. Жестами тигов показываю я. Он опасен. Он убьет тебя.
Стоящий рядом со мной Кайм очень, очень спокоен. Он опускает руку и делает несколько шагов вперед.
— Покажись, Тигландер.
— Не убивай их, — умоляю я, не зная, послушает ли он меня вообще. — Все, что они видят, — это ты и я вместе. Ты должен понимать, как странно это выглядит со стороны. Они ничего не понимают.
Кайм не отвечает. Он стоит на месте, спокойно держа стрелу в левой руке, а его правая рука замерла рядом с клинком — высший хищник, поджидающий свою добычу.
— Выстрелишь в меня так еще раз, и я убью тебя. — Его голос кажется ужасно холодным и грубым, он переходит на язык тигов, чеканя с сильным акцентом. — Не заставляй меня идти за тобой, Тигландер. Амали будет несчастна со мной, если бы я так поступил, поэтому не хочу ее огорчать. Если ты откажешься выйти сейчас, то станешь моим врагом, и это будет разочарованием для всех нас.
Я напрягаюсь. Если это охотник, ему не понравится, когда с ним так разговаривают. И молюсь Селизе, чтобы он не сделал ничего глупого.
Охотники сами по себе опасны, но Кайм находится за гранью их лиги. Как вы сможете сразиться с кем-то, кто обучался быть машиной для убийства и обладает божественными способностями?
Он разорвет наших охотников на части.
— Просто выходи, — тихо говорю я. — В сопротивлении нет необходимости. Мне ничего не угрожает, но тебе будет грозить опасность, если ты не покажешься.
Раздается слабый шелест листьев, а затем из-за густого куста выходит мужчина.
Тигландер. Он высокий и широкоплечий, с загоревшей до насыщенного коричневого оттенка кожей и волосами, собранными в тугие пучки. Густая каштановая борода покрывает его сильную челюсть.