Хаос (ЛП)

— Руэн?
Я не видела его как следует с тех пор, как он покинул Венасе много зим назад. Мы боялись, что соплеменник умрет в диких верховьях леса, куда большинство наших людей боятся ходить, но, очевидно, он нормально устроился.
Я внимательно изучаю его. Все хорошо, это Руэн, но он кажется другим.
Он старше. Выше. Его некогда долговязая фигура обросла мускулами, и весь он выглядит крепким и закаленным. Его туника и брюки сшиты из пестрой зелено-коричневой ткани, которая помогает сливаться с окружающей обстановкой.
В руке мощный длинный лук из букового дерева. Эта штука может убить оленя за сотню шагов, и все же Кайм просто поймал стрелу, выпущенную из него, прямо в воздухе.
Кайм — чудовище, а Руэн даже понятия не имеет об этом. Я не могу допустить, чтобы моему кузену был причинен вред.
Это он научил меня охотиться на снежных зайцев и свежевать их. Теперь кажется, что это было так давно. Я была всего лишь девочкой на пороге женственности, и вид крови на чистом зимнем снегу вызывал у меня тошноту.
Руэн смеялся надо мной и называл меня снежной принцессой.
Руэн останавливается в нескольких шагах от нас, его ястребиный взгляд направлен исключительно на Кайма.
— Пока я говорю, к этому месту направляются еще пять охотников. Если хочешь жить, отпусти ее и убирайся отсюда к чертовой матери.
Мои брови удивленно приподнимаются. О. Руэн стал довольно напористым охотником. Это делает меня счастливой. Нам нужны сильные охотники, если мы хотим пережить нынешний шторм.
Кайм небрежно переворачивает стрелу в руке, делая несколько шагов вперед. Он протягивает ее Руэну, оперение из коричневого фазаньего пера смотрит в сторону охотника.
Это предложение мира или угроза?
С Каймом никогда нельзя знать наверняка. Вероятно, это и то, и другое.
Руэн игнорирует стрелу. Он всегда был упрямым, мой кузен.
— Руэн, — тихо говорю я, поднимая руку в знак приветствия. Интересно, как я должна выглядеть в его глазах, одетая в это старое изодранное платье, с растрепанными волосами и носом, проколотым этим странным мидрианским металлическим цветком. Чертова штука. Мне нужно избавиться от этого. — Дружеский совет. Пожалуйста, не угрожай этому человеку. Он не…
— Мужчина? — Карие глаза Руэна встречаются с моими. Густые брови нахмурены. — Это не мужчина, Амали. Он фейри. Или ты забыла старые предания?
Фейри? Я качаю головой. В старых сказках фейри были высокими и гибкими, с золотыми волосами, заостренными ушами и фиолетовыми глазами, которые сверкали. Они должны были быть созданиями магии и света; игривыми, причудливыми и доброжелательными.
Но никто больше не верит в фейри. Лихорадка Элар охватила Срединный Разлом, и старые знания быстро забылись.
И даже если бы они существовали, Кайм не фейри.
Кайм пожимает плечами, позволяя стреле выпасть из его бледной руки. Та со стуком падает на землю.
— Ты и еще пятеро умрете, если бросишь мне вызов, так что забудь свои знания и исчезни. Амали ничего не угрожает со мной. Пришло время заняться самообразованием, охотник. Ты ничего не знаешь о том, что происходит во внешнем мире. И не сможешь прятаться здесь вечно.
— Она не твоя, чтобы забирать, — в голосе Руэна звучит ярость… и защита. Я ценю это, но все изменилось с тех пор, как в последний раз видела его много зим назад.
Он больше не мой защитник.
— Ей лучше со мной, чем с тобой, — рычит Каим, и в его голосе звучит ужасная угроза, которой раньше не слышала. — Ты не сможешь защитить ее от того, что надвигается.
Руэн сердито смотрит и поднимает длинный лук.
Пронзительный свист эхом разносится по поляне, и внезапно позади нас появляется пятеро охотников, быстро рассредоточившись, чтобы окружить нас с Каймом.
Лица мне знакомы, и я изо всех сил пытаюсь вспомнить их имена, так как угроза панически душит мои мысли.
Наши лучшие охотники, горды и вспыльчивы. Некоторые из них выглядят молодо, они едва достигли зрелости. Мужчины действительно могли сделать какую-нибудь глупость, и тогда Кайм убьет их всех.
 
Мне нужно что-то сделать.
Поэтому я делаю шаг вперед, подхожу к Кайму сзади и обхватываю его запястья руками. Я забываю дышать. И очень сильно рискую. Сначала он слегка сопротивляется. Это его способ дать мне понять, что он может освободиться из моей хватки в любой момент, когда захочет.
Но затем Кайм смягчается, и я опускаю его руки к бокам, прежде чем он успевает дотянуться до одного из своих смертоносных клинков.
Кожа Кайма прохладна на ощупь. А запах окружает меня, когда я слегка прижимаюсь к нему.
Глаза Руэна расширяются.
Да. Верно. Он такой же мой, как и я его.
Кайм позволяет мне это делать
— Здесь не будет никаких сражений, — говорю я громко, едва узнавая свой собственный голос, поскольку он звучит низко и властно. Я свирепо смотрю на Руэна. — Наш народ нуждается в тебе и твоих охотниках больше, чем когда-либо прежде. Я не позволю вам потерять свои жизни из-за какого-то опрометчивого суждения. Ты могучий охотник, Руэн, но этот человек уничтожит тебя, если ты попытаешься сразиться с ним. Поезжай в Венасе и посмотри на мертвых мидрианцев на земле, если ты мне не веришь. Это все его рук дело. Жители деревни направляются на север, потом на запад, вдоль Таламассы, а затем в Калабар. Мидрианцы приближаются, Руэн, и я боюсь, что они попытаются сжечь лес дотла.
Выражение лица Руэна меняется, в его глазах отражаются страх и замешательство.
— Почему это происходит, Амали? Почему сейчас, когда последние несколько зим все было относительно спокойно? Мидрианцы нам не друзья, но они научились, по крайней мере, терпеть нас. Мы выживали. Мы, наконец-то, начали добиваться некоторого прогресса.
— Хоргус мертв, — просто говорю я, не желая шокировать его еще больше. — Грядет война. Будет лучше, если вы найдете всех до последнего оставшегося в Комори тигландера и отправитесь в глухой лес или на север. На твой выбор, но не преследуй нас.
К моему облегчению, Руэн делает небольшой знак рукой, и охотники позади нас медленно начинают отступать. Его глаза сужаются, когда он замечает мою позу — то, как я стою так близко к Кайму, собственнически того обнимая.
Выражение отвращения, страха и замешательства мелькает на его красивом загорелом лице и пропадает так быстро.
Я понимаю. Руэн не видел меня очень давно, и я тогда была такой наивной. Теперь я для него практически незнакомка.
Должно быть, ему странно видеть меня такой. Охотник не понимал, что с этим делать.
— Это мой выбор, Руэн. Пожалуйста, уходи. — В моем голосе слышится легкая дрожь, пока сдерживаю холодную, ужасающую ярость Кайма голыми руками.
И он позволяет мне это.
Что самое удивительное.
Он позволяет мне делать это на виду у моего народа.
В Мидрии, в столице… женщина не посмела бы навязывать свою волю такому мужчине, но ведь Кайм не мидрианин, верно?
Руэн складывает ладони вместе и традиционным жестом прикасается пальцами ко лбу, а большими пальцами — к носу.
— Тогда я верю, что ты знаешь, что делаешь, Амали. Ты всегда была слишком умной, чтобы быть в безопасности, но никто не застрахован от колдовства. Ты должна помнить, что все не всегда так, каким кажется. — Он поднимает длинный лук и делает несколько шагов в нашу сторону, пристально, почти нагло глядя на Кайма, когда забирает свою стрелу с земли.
Затем он поворачивается и уходит, исчезая в бесконечном лесу, оставляя меня наедине с ассасином с алебастровой кожей.
Я медленно выдыхаю с облегчением… Но что-то меня беспокоит.
Моя рука тянется к носу, и я оттягиваю раздражающий золотой пирсинг.
Дурацкое украшение в виде цветка джаали от Хоргуса… Как же хочу его убрать.
Я дергаю за маленький металлический якорь в ноздре, который удерживает его на месте, но метал не поддается.