Умелая лгунья, или Притворись, что танцуешь

– Молли, она ведь твоя мать, – с нажимом напомнила она, словно я могла об этом забыть.
– Знаю, – коротко ответила я.
Была бы я более многословной, если бы напротив меня не сидел Эйден? Нет, вряд ли.
– Она любит тебя, – добавила Дэни.
– Мне надо уходить. Спасибо, что дала мне…
– Знаешь что, Молли? – внезапно рявкнула на меня Дэни.
– Что?
– Ты безжалостная дрянь, – продолжила она. – Больше я тебя знать не хочу! Ты меня достала.
  
Связь прервалась.
Я подумала, что надо бы попрощаться, показав Эйдену, что разговор закончился нормально, но слишком оцепенела, чтобы продолжать притворяться. Положив трубку на стол, я взглянула на мужа.
– Твоя кузина? – спросил он.
Ответить я не смогла. В моей голове теснились образы Амалии, танцующей в гостиной той невольничьей хижины. «Танцуй то, что ты чувствуешь, малышка…» Я уронила голову на руки и, сама не понимая, что делаю, вдруг зарыдала, а Эйден мгновенно подскочил ко мне и обнял за плечи. Я прижалась к нему как к спасителю, и, когда он сказал: «Поделись со мной, Молли. Пожалуйста», – я поняла, что расскажу ему правду. По крайней мере большую ее часть.
  
50
 
Моррисон-ридж
Субботним утром за завтраком, не в состоянии проглотить ни кусочка, я задумчиво созерцала тарелки с лежавшими передо мной блинчиками и грейпфрутом. Сегодня вечером состоится семейное собрание, а я еще так и не получила подтверждения от Стейси о том, сможет ли Крис встретиться со мной в лесной сторожке. Мы договорились, что она поговорит с Брайаном, а он поговорит с Крисом и передаст ему карту Моррисон-риджа, однако я пока не знала, каковы результаты этого договора. Пару раз я пыталась позвонить Стейси домой, но никто не подходил к телефону. И я беспокоилась, не забыла ли она о нашем плане. Или еще хуже, что Крис теперь встречается с той, другой девочкой и больше не думает обо мне, а Стейси просто боится сообщить мне об этом.
Расселл успел скормить моему отцу целую гору блинчиков к тому времени, когда я заставила себя съесть две дольки грейпфрута.
– В чем дело, Молли? – спросила мама.
Сама она уже съела два блинчика и теперь пила кофе, держа папину руку, лежавшую на подлокотнике его кресла. Обычно она не сидела рядом с ним за столом, особенно когда его кормил Расселл.
– Ни в чем, – ответила я. – Просто я не голодна.
– Мне хотелось бы сегодня посягнуть на часть твоего времени, – сказал мне папа.
Расселл стер салфеткой каплю сиропа с его подбородка.
– Будем печатать? – спросила я.
– Нет, просто поболтаем. – Папа улыбнулся. – Если хочешь, можем встретиться в родниковом домике.
Его предложение ужасно расстроило меня. Слишком странной и даже роковой казалась мне мысль о встрече с отцом там незадолго до возможной встречи с Крисом.
– Может, лучше где-то поближе? – предложила я.
Мне совсем не хотелось сегодня вести с ним долгие разговоры. Обычно я любила проводить время с отцом, но сегодня мне хотелось побыть наедине с собой. Я сомневалась, что смогу нормально думать о ком-то или о чем-то, учитывая то, что всецело занимало мои мысли.
– Хочешь сама выбрать местечко? – спросил он.
– Может, на закрытой веранде? – предложила я.
Он медленно кивнул, так пристально взглянув на меня, что я, не выдержав, опустила глаза на свою почти нетронутую половинку грейпфрута.
– Отлично, – сказал он. – Днем я собираюсь навестить бабулю, поэтому не поболтать ли нам с тобой прямо с утра? Скажем, через часок? Или у тебя какие-то иные планы на утро?
– Нет, просто хотела почитать, – покачав головой, ответила я.
– Я отвезу тебя к бабушке около семи вечера, – сообщил мне Расселл.
– Ладно. – Я посмотрела на маму. – Можно мне уже выйти?
– Ты даже не попробовала блинчики, – заметила она.
– Я готов спасти ее завтрак, – с улыбкой вызвался папа. – Не пропадать же такой вкуснятине.
* * *
Позже утром Стейси наконец прозвонилась, как раз когда я направлялась на веранду к папе. Подойдя к телефону в кухне и осознав, что звонит Стейси, я вытянула телефонный шнур, чтобы поговорить из коридора, опасаясь, что отец может услышать меня через открытое кухонное окно.
– Это заняло пропасть времени! – запыхавшимся голосом сообщила она. – Но Брайану вчера вечером все-таки удалось увидеться с Крисом, и он готов! Он будет там к десяти вечера.
– О боже, – прошептала я.
– Сама-то ты придешь туда? Точно?
– Абсолютно. Ему передали карту?
– Брайан забросит ее сегодня днем ему домой, – ответила Стейси. – А что ты собираешься надеть? – спросила она и тут же рассмеялась. – Хотя какое это имеет значение. Все равно долго ты в одежде не останешься.
Я промолчала. Все мое тело вдруг зачесалось, словно я покрылась какой-то сыпью.
– С тобой поблизости кто-то есть? – спросила Стейси. – Не можешь, что ли, говорить сейчас?
– Угадала, – ответила я. – Пожалуй, перезвоню тебе завтра.
– Как же мне не терпится услышать всю историю! – воскликнула она и повесила трубку.
Впервые, с тех пор как я отдала аметистовую ладошку отцу, мне захотелось вернуть ее в свой карман.
– Рад видеть твою улыбку, – заметил папа, когда я устроилась на старом белом кресле-качалке рядом с его креслом. – Что происходит?
– Ничего особенного, просто поговорила со Стейси.
– Вы с ней все еще пребываете под впечатлением того концерта?
– Да, – кивнула я. – Потрясающее впечатление.
Хотя мне казалось, что этот концерт остался в далеком прошлом.
Он взглянул на возвышающиеся вдали горы.
– Красивый вид открывается отсюда, – сказал он. – Я рад, что ты предложила посидеть на веранде. Как же давно мне не удавалось просто посидеть здесь, наслаждаясь этим пейзажем. – Он выглядел задумчивым. – Мне следовало чаще предаваться таким простым наслаждениям.
Я тоже посмотрела на наши горы. На мгновение я задумалась, насколько хорошо сейчас он может видеть этот пейзаж, но, говоря откровенно, сегодня я могла думать только о себе, о грядущем вечере и о том, как, открыв дверь сторожки, увижу там Криса. Я не представляла, как мне выдержать целый день до самого вечера.
– О чем ты хотел поговорить со мной? – спросила я.
– Ни о чем особенно важном, – ответил он. – Просто мне захотелось приятно провести время со своей дочерью.
– И вот она я, – испытывая странную неловкость, шутливо произнесла я.
Обычно я чувствовала себя с ним совершенно спокойно, но сегодня боялась, что он как-то догадается о моей затее, будто сможет прочесть тайные мысли по моему лицу.
– С тех самых пор, как мы с тобой поговорили о том дне, когда Амалия принесла тебя нам, я постоянно думаю о нем. Вспоминаю разные подробности. Помню, я испытал настоящее потрясение. Ты можешь представить? Вдруг увидеть маленького, полностью сформированного человека, который появился на свет благодаря тебе, но о существовании которого ты ничего не знал.
– Должно быть, ты испытал странное чувство, – предположила я.
Меня уже перестала волновать вся эта история, и я удивилась, что он продолжает думать о ней.
– Итак, как ты думаешь, кем бы ты хотела стать в будущем? – спросил он.
Этот вопрос прозвучал так безумно неожиданно, я даже подумала, что ослышалась.
– Не поняла, о чем ты? – спросила я.
– Какие надежды питаешь ты на свою будущую жизнь?
Его вопрос вызвал у меня лишь раздражение. Мне хотелось сбежать наверх, в свою комнату, порыться в шкафу и выбрать наряд на вечер. Еще я думала, что, может, мне следовало бы сменить белье на одной из кроватей. И вероятно, еще снять там со стен плакаты «Нью Кидс» и Джонни Деппа.
  
– Молли, где витают твои мысли? – спросил папа, и я вздохнула.
– А зачем сейчас говорить об этом? – спросила я.
– Просто мне интересно, – сказал он. – Порадуй меня.
Я опять вздохнула. Мысленно уступая, чтобы поскорее покончить с этим. Хотя я давненько не задавалась этим вопросом. Чем же я действительно хочу заниматься? Прошлогодние планы стать энтомологом потеряли для меня свою привлекательность. Мне подумалось, что вполне заманчива работа моей матери, ведь она разбирается в лекарствах, понимает, как они взаимодействуют друг с другом, и я всегда испытывала гордость, видя ее в белой форменной куртке. Но самой увлекательной мне казалась работа отца, ведь он помогает людям лучше понять самих себя.