Бойня титанов

Харртек остановился.
— Задержись немного и взгляни на этот зал. Пришедшие нам на смену поколения, увидев эту крепость, будут изумленно смотреть на то, что мы построили, как мы сейчас изумляемся при виде руин ксеноимперий. Они спросят: «Что за гиганты здесь обитали?».
— Очень поэтично, — сказала Эша.
Она обогнала его на несколько шагов и, запрокинув голову, внимательно осматривала все детали.
— Это не мои слова. Я процитировал одного из летописцев, сопровождавших флот, — ответил Харртек. — Он написал не один том стихов о Легио, но мне запомнились именно эти строки.
— А ты не думаешь, что историки точно ответят будущим поколениям на их вопросы? — поинтересовалась она.
— Ни одна империя не вечна. Все разрушается. Время поражает даже богов. Поэзия ближе к истине, чем история.
— Нет иных богов, кроме трижды единого, — произнесла она, оглядываясь.
— Это метафора, — пояснил Терент, уязвленный ее равнодушием к машинам Легио и нежеланием разделить его страсть к поэзии.
Эша развернулась и встала лицом к нему.
— Ради чего же ты сражаешься, если нашему Империуму суждено пасть?
— Ради чести, — ответил он. — Ради славы. Я был рожден для битвы. Моя цель — уничтожить врагов Императора. Разрушение прекрасно само по себе. Я следую дорогой Машины-Косма. Сама Вселенная неустанно стремится превратить сложное в простое, готовясь к великому реформированию. Я благословенный агент энтропии.
— Честь и слава недолговечны, — заметила Эша. — Они умирают вместе с заслужившим почести человеком.
— Такова природа энтропии, — согласился Харртек.
— Энтропии нужно сопротивляться.
Он неопределенно махнул рукой.
— А ради чего сражаешься ты?
Она пожала плечами.
— Ради будущего, в надежде на то, что наша раса преуспеет там, где другие потерпели поражение. Я не верю в догмы Энтропического Кредо.
— Это философия чувств.
— Это цель, поставленная перед нами Богом-Машиной. Что такое технология, как не создание структурной сложности из распадающейся системы Вселенной?
Откуда-то сверху капала вода. На дороге скопилась уже большая лужа. Каждая капля разбивала отражения богомашин на расходящиеся кольца и поднимала блестящие брызги, сверкающие в проникающем снаружи солнечном свете.
— Почему в вашем Легио состоят только женщины?
Эша улыбнулась.
— Ты ведь хотел спросить об этом с первого момента нашего знакомства.
— Хотел.
— Просто у нас такой обычай.
— Так расскажи, откуда он взялся.
— Это просто обычай.
Харртек изо всех сил старался удержать свое хорошее настроение. Эта странная женщина в равной степени раздражала и привлекала его. И он хотел знать.
— Сделай одолжение, — попросил он. — Пожалуйста.
Харртек едва ли когда-то раньше произносил слово «пожалуйста». Словно его рот не подходил для этого.
— Хорошо, — согласилась Эша. Она сложила руки за спиной жестом, говорящим о давней привычке, и снова повернулась к титанам Легио Вульпа. — Матери-основательницы нашего ордена происходили из рыцарского дома Ви, одного из нескольких семейств, управлявших планетой Прокон.
— Никогда не слышал о ней.
— Зато слышишь теперь, — поддразнила она его.
Конфликт желания и раздражения в душе Харртека усилился.
— Практически весь мой род берет начало от него же, — продолжила Эша. В тишине зала она прошла еще немного вперед, поглядывая на гигантские силуэты, словно выбирая вьючное животное в каком-нибудь отсталом мире. Харртек последовал за ней. Их шаги выстукивали трудноуловимый ритм, постоянно угрожая нарушить его. — Механикум пришел на Прокон вскоре после визита первых итераторов. Посулы Империума казались очень расплывчатыми. Те, кто пришел с Марса, говорили более конкретно.
— Торговля Механикума в обмен на лояльность. Оружие, технологии, новые материалы, знания и помощь, — подсказал Харрек. — Это мне хорошо известно.
Эша кивнула.
— Рыцари Прокона давно состарились. Их повелители утратили большую часть секретов управления. Плазму заменил пар. Вместо энергетических орудий были установлены пики со взрывчатым наконечником и стальные мечи. Насколько я знаю, без появления жрецов рыцарские костюмы смогли бы прожить еще несколько поколений, но и только.
 
— Не слишком сильная приманка для жрецов.
Она усмехнулась.
— На Проконе имелись другие устройства, соблазнившие Механикум.
— Как и всегда, не так ли? Жрецы известны своей алчностью. — Харртек догнал Эшу, зашагал в ногу с ней, но очень быстро они опять пошли вразнобой. — Держу пари, они продемонстрировали лучшие образцы рыцарской техники, а взамен попросили о небольшой услуге.
— Естественно, — подтвердила Эша. — По правде говоря, я думаю, что именно с этой целью они пригласили с собой копье дома Таранис. Рыцари Прокона в своих обветшавших машинах выглядели нищими. Они хотя и старались держаться гордо, но чувствовали себя дураками.
Харртек насмешливо хмыкнул.
— И что же эти нищие глупцы отдали взамен сияющих новеньких орудий и боевых костюмов?
— Вот здесь-то и начинается история, — сказала Эша.
Харртек стоял совсем близко. Высокий, физически крепкий мужчина буквально нависал над ней. Остановившись, принцепсы повернулись лицом друг к другу. Она сверкнула улыбкой и положила руку ему на грудь: не для того, чтобы оттолкнуть, а приглашая его.
— Они организовали состязание, — продолжала она. — Требовалось схватить трофей на своей машине и привезти его представителям Марса. Предполагалось, что сражаться за приз будут рыцари, но вместо этого приз оказался у Великой Матери. Тогда говорили, что дом Ви смошенничал. Женщинам не позволялось скакать среди рыцарей — как и во многих других местах, на Проконе ярко выражена расслоенность населения.
— Вот как? — удивился Харртек. — Как же ей удалось получить приз?
— На Проконе многие поклонялись богине охоты Пакметрис, особенно популярной среди женщин. Великая Мать тоже была ее последовательницей. Она на своем коне промчалась мимо дерущихся рыцарей и похитила приз.
— На коне? — спросил он, придвигаясь еще ближе.
— Ты наверняка знаешь. Непарнокопытное древнее животное Терры. Они широко распространены во многих мирах. Я тоже видела одного. Знаешь, они очень красивы. Суть в том, что конь — существо из плоти и крови и Великая Мать должна была поплатиться жизнью. Она нарушила правила состязания, но адепты Механикума воспользовались ситуацией и объявили ее победителем. Ее отец — между прочим, на тот момент король Рахаджанан — решил, что и он может извлечь из этого пользу. Одним из условий сделки была отправка десятой части молодых воинов на Тигрис. Рахаджанан решил сберечь своих воинов и предложил вместо них дочерей своего дома. Он считал себя самым умным. Его дочь только причиняла беспокойство. А рыцари очень ценились. Но... — Эша перешла на шепот. Они стояли так близко, что их дыхание смешивалось. — Рахаджанан обманулся. Он рассуждал как король нищих. Он не знал, для чего Механикуму потребовались его воины. Он думал, что обманул красных жрецов и сохранил для себя лучших воинов, послав вместо них навстречу неизвестной судьбе дочерей. Они были ему безразличны. А за рыцарей он держался. Он получил технологии пришельцев. И что ему за дело, если это стоило всего лишь горстки женщин?
— По мне, так это отличная сделка, — сказал Харртек.
Эша покачала головой.
— Кругозор Рахаджанана, как и большинства других владык рыцарских домов, был безнадежно ограниченным. Король не имел представления о могуществе Марса или Терры. Он даже не догадывался о мощи Механикума. Он не мог знать, что в пределах недельного пути существуют машины на порядок мощнее тех, которые он получил взамен своих детей и права стоять на страже нового индустриального мира, мира-кузницы Тигрис. Он не знал о существовании титанов. Таким образом нашу Великую Мать оторвали от родных равнин и лесов, от братьев, от любимого жеребца. Ее и еще сто пятьдесят проданных дочерей дома Ви. — Появившаяся на лице Эши улыбка уже выражала не насмешку, а скорее удовольствие. — Механикуму Тигриса было все равно, предоставит ему дом Ви мужчин или женщин. Им требовался хороший генный материал с гарантированной совместимостью с БМУ, полученный из политически нейтрального источника, только и всего; а потому, когда Великую Мать и ее сестер стали готовить в повелители новых богомашин Легио, горечь ссылки для нее обернулась мрачным наслаждением.