Когда падает пепел (ЛП)

Это касалось и выплаты ее студенческих кредитов — я много раз предлагал это сделать, но мне всегда отказывали.
Я никогда не жаловался, когда Аликс брала дополнительные смены.
Но на этот раз это мешало моим планам.
— Скажи, что ты больше не в состоянии работать.
Аликс положила руки на бедра.
— Я не собираюсь этого делать.
— Ты не хочешь ехать в Мэн?
— Это не имеет никакого отношения к Мэну, Дилан. Это связано с твоим уважением к моей работе, — Аликс сделала еще один шаг и прижалась спиной к стене. — Я — не ты. Я не могу просто позвонить и сказать, что не приду. Если я не приду, возникнет нехватка персонала, и люди могут остаться без помощи.
— Найдут кого-нибудь на замену.
— В этом нет необходимости.
— Давай поговорим о нас, Аликс.
Она замолчала.
И мы оба сделали несколько глубоких вдохов.
Аликс не выдержала первой и сказала:
— Я хотела бы хотя бы увидеть фотографии дома.
Я провел рукой по щетине на щеке.
— Как раз об этом я и хотел с тобой поговорить.
— Почему?
— Я увеличил наш бюджет и добавил несколько дополнительных требований.
— Был ли среди них размер дома?
Я кивнул.
— Нет, Дилан, — лицо Аликс помрачнело, а глаза теперь были устремлены в пол.
Я ее потерял.
— Выслушай меня, — сказал я, дождавшись, когда Аликс снова посмотрит на меня. — Я хочу инвестировать в дом в штате Мэн, и не могу получить его с тем бюджетом, который ты мне дала. Поскольку мы будем жить там только летом, на оставшуюся часть года я хочу сдавать его аренду. Учитывая это, риэлтор нашел дом, который соответствует моим требованиям.
— Ты обещал.
В ее голосе звучала обида.
Ей это было не нужно.
Аликс получала Мэн, то, что я на несколько месяцев не появлюсь в офисе, и еще дом, который оказался намного лучше того, что она хотела купить.
— Так и есть; ты права, но это было до того, как я увидел цены на аренду в Бар-Харборе.
Одну руку Аликс прижала к лепнине, а другую положила на грудь.
— Маленький, уединенный и уютный, чтобы ты всегда был рядом со мной.
— Самобытность не принесет мне денег, Аликс.
— В кои-то веки, этот дом не для этого. Это должно быть место, которое мы выберем вместе, где я смогу платить половину ипотеки.
— Ты все еще можешь внести свой вклад.
— Внести свой вклад? Ты вообще себя слышишь?
Я рассмеялся.
— Сейчас ты просто пытаешься испортить вечер.
— Ты мудак, — огрызнулась Аликс и пошла к лестнице.
— Не только у тебя был дерьмовый день.
Она остановилась на полпути и повернулась ко мне.
— Потому что записывать миллионеров к себе на рейсы — это такой невероятный стресс.
— Это неуместно.
— Знаешь, что неуместно? Три смерти, свидетелем которых я стала сегодня вечером. Две потому, что моя реанимация им не помогла, а третья потому, что я не смогла достаточно быстро преодолеть десять лестничных пролетов, а лифт не работал. Лица трех этих людей — вот, что я буду видеть, когда лягу спать; и не смогу сомкнуть глаз, потому что буду слышать плач их семей.
Аликс вцепилась в перила, ее глаза внезапно наполнили эмоции.
— Я просила тебя всего о двух вещах: больше времени вместе и маленький домик в штате Мэн. А ты не смог дать мне даже этого.
Аликс поднялась по оставшимся ступенькам и хлопнула дверью.
Позже, когда я вышел из своего домашнего кабинета, то увидел, что это была за дверь.
Это была комната для гостей.
Я подергал за ручку, чтобы ее открыть.
Аликс ее заперла.
Она хотела, чтобы я ушел.
Итак, в ту ночь мы спали в разных кроватях.
Когда я забрался в двуспальную кровать, в которой мы обычно спали вместе, зная, что Аликс находится всего в нескольких комнатах по коридору, меня осенило.
Мы с Аликс не были идеальными.
У нас возникали разногласия.
Шли месяцы, и я понял, что какие-то из них углублялись, а какие-то решались.
И еще я понял, что это не последняя ночь, когда я буду спать один.
  
ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ
 
АЛИКС
НАШИ ДНИ
 
Мое свидание со Смитом началось почти двенадцать часов назад.
И все еще не закончилось.
После съеденного на поздний завтрак торта мы выпили кофе у гавани и покатались на велосипедах по Общественному саду. Мы посетили Публичную библиотеку и съели картофель фри в моей любимой тележке у Куинс Маркет. Затем я закончила вечер игрой «Ред Сокс», заказав нам места на «Зеленом монстре»5.
После победы над «Блю Джейс» мы попробовали джелато6 в нескольких кварталах от стадиона, отнеся маленькие стаканчики к скамейке, с которой открывался вид на более оживленную часть улицы Лансдаун.
Я была удивлена тем, как быстро пролетел сегодняшний день.
И насколько Смит легок в общении.
Я не говорила ему ничего слишком личного — конечно, я не упоминала Дилана, — но то, что сказала, звучало очень непринужденно.
Прошло уже полдня с тех пор, как я забрала Смита из его дома, и не искала предлога, чтобы вернуться домой.
Я наслаждалась этими моментами.
Всеми.
Даже тем, который нам предстоял, — разговор, которого я избегала. Когда сегодня Смит упомянул о своем лучшем друге, я поняла, что эта тема причинила ему боль.
Но я все равно должна была знать.
И, поскольку было уже поздно, у меня оставалось мало шансов его спросить.
— Как дела у Джо?
Он вынул ложку изо рта.
— Это отвратительно, вся эта ситуация. После всего, что я пережил с мамой, видеть Джо в таком состоянии — это, черт возьми, меня убивает.
— Он употребляет?
— Через несколько минут после того, как я привез его домой, — покачал головой Смит, словно вспомнив, как это выглядело. — Через несколько дней он должен отправиться на реабилитацию. Я уверен, что он этого не сделает.
— Может, достигнув самого дна, Джо передумает.
— Он потерял жену и скоро потеряет детей.
Я имела дело с сотнями наркоманов.
Я знала эту болезнь лучше, чем кто-либо другой.
— Поверь мне, Смит; все может стать намного хуже.
Он несколько секунд помолчал, а затем сказал:
— Знаешь, что больнее всего?
— Что ты ничего не можешь с этим поделать?
Смит кивнул, и выражение его глаз еще больше подчеркнуло ответ.
— Мне очень жаль, — сказала я, держа на коленях чашку с мороженым. — Беспомощность может казаться неодолимой, я знаю.
У меня во рту ничего не было, когда я начала скрежетать зубами.
Никакого джелато, даже ложки.
Я просто терла эмаль об эмаль.
И это имело прямое отношение к покалыванию у меня в груди.
Самой привлекательной чертой в этом мужчине была ранимость.
В Дилане я никогда этого не видела.
И теперь несколько раз заметила это в Смите.
— Какая из себя твоя лучшая подруга? — спросил он.
Роуз.
Идеальная смена темы.
— Честно говоря, она как слон в посудной лавке, — я рассмеялась над своим описанием. — Она предельно честная, абсолютно без фильтра и самый преданный человек на планете.
— Я хочу с ней познакомиться.
Я не ожидала, что он это скажет.
Роуз понравится эта идея.
И он тоже.
Мысль об этом взорвала мой мозг.
Из-за Дилана.
Потому что мы провели вместе прошлую ночь, а теперь у меня было свидание со Смитом.
И я водила его по самым любимым местам в городе.
По местам, которые многое для меня значили.
Например, закусочная с картошкой фри у Куинс Маркета.
А вечером, надеюсь, я снова буду с Диланом.
Это был пиздец.
Во всех отношениях.
Но это не помешало мне улыбнуться Смиту и сказать:
— Уверена, что смогу это устроить.
Смит посмотрел мимо меня на длинную улицу, и я увидела, что он разглядывает проходящих мимо нас людей, медленно отправляя в рот ложку джелато.