К югу от мыса Ява

Полковник понимающе кивнул:
— Я тоже слышал это радиосообщение. Интересно, какой болван его придумал? На самом деле, сэр, японцы захватили Ипох месяцем раньше. А 29 января они уже были в нескольких милях к северу от дамбы. — Он покачал головой. — Кошмар, да и только!
— Это еще мягко сказано, — проговорил Фарнхольм. — Сколько еще времени у нас в запасе?
— Завтра придется сдаваться. — Полковник уставился на свои руки.
— Завтра?!
— Мы проиграли, сэр. И тут ничего не поделаешь. К тому же не осталось воды. Взорвав дамбу, мы уничтожили единственный трубопровод, протянутый с материка.
— Да уж, нечего сказать, толковые ребята понастроили здесь укрепления, — неприступная крепость, похлеще Гибралтара и все такое. Боже, ну прямо с души воротит! — Генерал презрительно фыркнул и поднялся с кресла. — Придется поспешить назад, на старушку «Кэрри Дэнсер». Да поможет Господь Австралии!
— «Кэрри Дэнсер»?! — Полковник изумленно воззрился на генерала. — Да ведь через час после наступления рассвета, сэр, от нее ни черта не останется. Говорю вам — японские самолеты кишмя кишат над проливом.
— А вы можете предложить другой выход? – устало спросил Фарнхольм.
— Прекрасно вас понимаю, но, даже если вам повезет, где гарантия, что капитан доставит вас туда, куда нужно?
— Гарантии никакой, — признался Фарнхольм. — Но у него служит довольно смышленый голландец по фамилии Ван Эффен. Вдвоем нам, может быть, и удастся наставить уважаемого капитана на путь истинный.
— Возможно, — согласился полковник, но тут же спохватился: — Но где гарантия, что он вообще будет ждать, когда вы соизволите вернуться на борт?
— Вот она, — Фарнхольм пнул лежавший у его ног потертый саквояж. — Сайрэн думает — здесь полно бриллиантов. И то верно: я отдал ему несколько камешков в виде платы за проезд. Так что пока он считает, что в один прекрасный день сможет меня ограбить, он будет относиться ко мне, как к родному брату. Он думает – я старый спившийся распутник, проматывающий состояние. И мне пришлось стараться вовсю, чтобы… э-э… не разуверить его в этом.
— Понимаю, сэр. — Полковник наконец решился и нажал на кнопку звонка. Появился сержант, и он сказал:
— Попросите капитана Брайсленда.
Фарнхольм вопросительно поднял бровь.
— Это все, чем могу вам помочь, сэр, — объяснил полковник. — У меня нет самолета, равно как и гарантии, что завтра утром вы не пойдете ко дну. Зато в одном я уверен точно: капитан «Кэрри Дэнсер» будет слушаться вас беспрекословно. Младший офицер и солдаты из шотландского полка будут сопровождать вас на корабль и получат на этот счет соответствующие инструкции. — Он улыбнулся. — А с ними шутки плохи.
— Я тоже так думаю. Глубоко признателен вам за помощь, полковник. — Он взял одной рукой саквояж, а другую протянул полковнику. — Спасибо за все. Пусть это звучит нелепо, поскольку впереди у вас, скорее всего, японский концлагерь, но желаю вам, однако, всего наилучшего.
— Благодарю, сэр. Я также желаю вам удачи – видит Бог, она вам еще пригодится. — Бросив взгляд на обтянутый рубашкой пояс с пленками и фотографиями, полковник безрадостно прибавил: — По крайней мере, теперь у нас есть хоть надежда.
Близился рассвет. Пушки теперь грохотали реже, но пальба из винтовок и пулеметов участилась: японцы, очевидно, решили не разрушать до конца город, который через день все равно будет в их руках. Фарнхольм и сопровождающий отряд быстрым шагом двинулись по безлюдной улице к гавани, куда добрались через несколько минут. Дыма на берегу не было — его разогнал легкий бриз, зато начал накрапывать дождь.
И тут вдруг Фарнхольм застыл как вкопанный — небольшая спасательная шлюпка с «Кэрри Дэнсер», на которой он добрался до берега, словно растворилась вместе с дымом. От скверного предчувствия у генерала засосало под ложечкой, он резко вскинул голову и принялся обшаривать глазами бескрайний морской горизонт. «Кэрри Дэнсер» тоже исчезла, как не бывало. Остались лишь дождь, мягкий бриз, обдувавший лицо генерала, и доносившийся откуда-то слева, из редеющей мглы, душераздирающий плач ребенка.
   
II
 
Лейтенант Паркер, принявший на себя командование отрядом, схватил Фарнхольма за руку и кивнул в сторону моря:
— Сэр, но где же корабль?
Фарнхольм едва сдержался, но голос его звучал спокойно и бесстрастно, как всегда.
— Скоро появится, лейтенант. Как поется в одной старой песне, «они оставили нас ждать на берегу». Чертовски неловкое положение, мягко говоря.
— Так точно, сэр. — Лейтенанту Паркеру показалось, что Фарнхольма это нисколько не огорчало. — Что же делать, сэр?
— Хороший вопрос, дружище. — Какое-то время Фарнхольм стоял совершенно неподвижно и в недоумении потирал подбородок. — Вы слышали плач ребенка — тут неподалеку, на берегу? — внезапно спросил он.
— Да, сэр.
— Пусть кто-нибудь из ваших людей сходит и приведет ребенка сюда. Пошлите, — прибавил генерал, — самого доброго, чтобы не испугать малыша до смерти.
— Я пошлю человека сию же минуту, сэр.
— Благодарю вас. А потом отправьте еще двоих или четверых вдоль берега, в обоих направлениях. Пусть обшарят все на расстоянии, ну, скажем, полумили. И, если найдут еще кого-нибудь, пусть ведут прямо сюда — может, узнаем, куда подевался этот чертов корабль. А потом мне хотелось бы переговорить с вами с глазу на глаз.
Фарнхольм не спеша отступил в темноту. Через минуту к нему подошел лейтенант Паркер, и Фарнхольм задумчиво посмотрел на молодого офицера.
— Молодой человек, вам известно, кто я такой? — внезапно спросил он.
— Никак нет, сэр.
— Бригадный генерал Фарнхольм. — Он усмехнулся, заметив, как лейтенант расправил плечи. — А теперь забудьте, что я сказал. Вы никогда обо мне не слышали. Понятно?
— Нет, сэр, — вежливо ответил Паркер. — Но приказ мне ясен вполне.
— Большего от вас и не требуется. И прошу больше не называть меня сэром. А известно ли вам, зачем я здесь?
— Нет, сэр, я…
— Я же сказал — никакого сэра, — перебил его Фарнхольм. — И зарубите это себе на носу прямо сейчас. — Генерал глубоко затянулся и задумчиво посмотрел на тлеющий ярко-красный огонек сигары. — Скажите, лейтенант, вам никогда не приходилось слышать о бичкомберах?
— Бичах? — догадавшись, о чем идет речь, Паркер едва не подскочил на месте. — Ну конечно, приходилось.
— Отлично. С этой минуты считайте, что я один из них. Вы должны обращаться со мной, как с бичом — старым, презренным пропойцей, думающем только о спасении своей шкуры. Вы повстречали меня на улице — я искал любой транспорт, чтобы поскорее убраться из Сингапура. Вам стало известно, что прибыл я сюда на маленьком каботажном пароходе — и вы решили воспользоваться им в своих целях.
— Но парохода-то и след простыл, — возразил Паркер.
— Вот-вот, зрите в самый корень, — согласился Фарнхольм. — Но мы еще можем его найти. Его или какое-нибудь другое судно, хотя я сильно сомневаюсь. И еще: мы плывем в Австралию.
— Куда-куда?! — не сообразил сразу Паркер. — Боже мой, сэр, но до Австралии добрая тысяча миль.
— Да уж, дальше некуда, — согласился Фарнхольм. — И все же наша конечная цель — Австралия. Даже если вам придется грести на шлюпке. — Генерал умолк и огляделся. — Кажется, вернулся кто-то из ваших, лейтенант.
Действительно, из темноты возник сержант — на обоих рукавах его отчетливо виднелись три белых шеврона. На руках сержант — здоровенный, широкоплечий малый шести футов роста — держал маленького мальчика, совсем кроху. Малыш, уткнувшись личиком в загорелую шею сержанта, тихонько всхлипывал.
— Нашел-таки, сэр. — Дюжий сержант бережно похлопал ладонью по спинке малютки. — Видать, натерпелся страху, бедолага, но, думаю, скоро это у него пройдет.
— Надеюсь, сержант. — Фарнхольм прикоснулся к плечу малыша. — Как зовут тебя, дружок?
Мальчик, окинув генерала беглым робким взглядом, еще крепче ухватился за шею сержанта и заплакал навзрыд.