Тетушка против (СИ)

— Совсем спятили, — громким шепотом заговорил он, не решаясь и шага ступить внутрь, — я же вас по всему замку ищу! Не могу поверить, что вам хватило хладнокровия преспокойно устроиться читать рядом… ну, с этим.
Маргарет с трудом встала — оказывается, она совсем окоченела, к тому же изрядно проголодалась.
— Вы правы, — согласилась она, — самое время для теплого молока с медом и хлебом… Так зачем вы меня искали?
  
— Вы моя сиделка, вот и сидите рядом со мной, — с досадой проворчал он. — Жанна тратит последние деньги, чтобы платить вам жалованье, а вы тут прохлаждаетесь. Что, если я сбегу кутить?
Это было бы просто чудесно, но маловероятно.
Вдвоем они вернули рыцаря на его пост и поспешили подальше от зловещей комнаты.
— Далеко вы, пронзенный острой стрелой любви, не сбежите, — усмехнулась она и напомнила себе: любезность, Маргарет! — До чего вам к лицу эта перевязь, расшитая жемчугом… — невпопад брякнула она и широко улыбнулась.
Рауль моргнул, черные роскошные ресницы упали вниз, взлетели вверх. До чего неприятный господин, подумать только!
— Это вы от голода заговариваетесь, — догадался он, подхватил ее под локоть и поволок в сторону своих покоев, выкрикивая имена слуг. К счастью, в его личной гостиной уже был разведен огонь, и Маргарет с большим удовольствием протянула к теплу руки. Рауль заботливо накинул ей на плечи ее собственную шаль и распорядился, чтобы им подали еды.
Решетка камина была покрыта сажей, а на гранитной полке над ним лежала многолетняя пыль. Чихнешь тут ненароком — и мигом превратишься в трубочиста. Маргарет поспешно сделала шаг назад и опустилась в кресло.
— Ну, что вы там вычитали? — с интересом спросил Рауль, наливая ей вина. — Это ведь книги из подвала?
— Дневник вашего отца. Любопытной, наверное, личностью был Анри Флери, — задумчиво протянула Маргарет.
— Смотря в каком возрасте вы бы его застали, — засмеялся Рауль. — В молодости он слыл отчаянным забиякой, в зрелости вел довольно эксцентричный образ жизни, увлекался всем подряд — то балами, то алхимией, то музыкой, то охотой. Ну а в старости ненавязчиво сбрендил.
— Сбрендил, потому что бегал повсюду с лопатой и искал клады? Или потому что пытался оживить вашего досточтимого предка, Кристофа Флери, одного из двенадцати великих вассалов?
— Что? — разинув рот, Рауль уставился на нее.
— Возможно, ваш отец не так уж и сбрендил.
Вошла Мюзетта с подносом и бросила на Маргарет пронизывающий взгляд, который ясно давал понять, чтó она думает о прислуге, забывшей свое место.
Кого бы еще тревожили чужие укоры.
Едва дождавшись, когда немолодая женщина уже покинет комнату, граф лично закрыл за ней дверь и нетерпеливо вернулся к Маргарет:
— Оживить нашего прапрапрапра… Зачем?
— Потому что только он знал, где закопан клад на самом деле, ведь он сам его спрятал.
— Это же просто семейная легенда… — растерянно произнес Рауль, одним движением смяв свои аккуратные кудри.
Маргарет потянулась к подносу и щедро налила меда на хлеб.
— Ваш отец был уверен, что Кристоф Флери, вернувшись с королем Луи из далеких земель, приберег несколько сундуков на черный день.
— Пруденс, хоть вы не повторяйте фанатичный бред, — отрезал Рауль. — Плод воспаленного воображения моего отца. Он же был сумасшедшим!
— Но если мы предположим, что все правда, — спокойно заметила она, — и действительно найдем сокровища, разве это не изменит всю вашу жизнь? Вам даже не обязательно будет жениться, ваша светлость!
Их взгляды встретились — Маргарет смотрела в угольно-черные глаза открыто и прямо, не желая прятать ни своих надежд, ни своих возражений. И если протест против грядущей свадьбы был написан на ее лице слишком откровенно, то так тому и быть.
Рауль отвернулся первым, отчего-то смутился, затеребил тонкими беспокойными пальцами манжетное кружево. Плетение было тонким и изящным, чинить такое пришлось бы долго, до темени в глазах. Маргарет сморгнула, пытаясь изгнать из памяти годы, проведенные за этим кропотливым и утомительным занятием.
— Извольте, — с излишней капризностью согласился он, — раз уж вам так не терпится поиграть в поиск сокровищ… Не могу сказать, что уж очень занят.
Она внутренне ухмыльнулась — ну разумеется, голубчик, не больно-то вам охота жениться на безродной девчонке с единственной шахтой. Наверняка герцог Лафон разбередил графские мечты о более достойных невестах.
— Только, — тут Рауль собрался с мыслями и снова обернулся к ней, обеспокоенно хмурясь, — нам надо вызвать специалиста… Ну, для Глэдис. Вдруг она снова решит разгуливать по замку! Беда в том…
— У вас нет денег, — догадалась Маргарет. — В Арлане подобные специалисты дерут втридорога. Почему бы, ваша светлость, вам не прогуляться в деревню и не спросить местных, кто у них заговаривает скотину и лечит бородавки.
— Вы хотите, чтобы я пригласил в свой дом ведьму? — у него даже веко задергалось от такой неслыханной дерзости.
— Откупитесь от нее несколькими серебряными канделябрами.
Теплое молоко наконец согрело желудок Маргарет, а хлеб его наполнил, и огонь так весело трещал в очаге, что она совершенно размякла и даже начала клевать носом. Ночь выдалась беспокойной, а утро наступило быстро, ведь если ты хочешь, чтобы все шло по-твоему, то вставай пораньше и начинай командовать на кухне. День, проведенный за чтением каракулей сумасбродного старика, принес с собой головную боль, и теперь хотелось лишь прогуляться перед сном да и забраться в кровать. Маргарет не больно-то верила, что они действительно найдут мифические сокровища, закопанные триста лет назад, но она была не из тех, кто упускает возможности.
— Пруденс, — донеслось до нее будто через густой туман, — так это мой папаша сотворил такое с Глэдис?
— Надо полагать, — она деликатно подавила зевок и выпрямила спину. — До этого я еще не дочитала. Первый дневник посвящен исключительно умозаключениям о том, где копать. Надо сказать, ваш отец был довольно энергичным человеком — в округе, кажется, не осталось древнего дуба или сосны, под которыми он бы не копал.
— Почему именно там? — отвлеченно спросил Рауль, явно думая о другом.
— Потому что эти деревья могли расти еще при жизни вашего великого предка и якобы могли служить ориентиром. По крайней мере, подробная карта местности вся испещрена крестиками. Кроме того, он вскрыл могилу жены Кристофа Анри, потому что согласно одной из теорий она была его величайшим сокровищем.
— Боже, — Рауль, вдруг побелев, вскочил и налил себе вина. — Прекратите. Все, о чем я могу сейчас думать, — эта несчастная экономка. Разве так можно поступать с живым человеком? То есть мой отец… он никогда не был жестоким, понимаете? Не из тех феодалов, кто дурно обращается с прислугой. Он даже охотиться предпочитал на птиц и редко на оленей. А что, если Глэдис Дюран была еще жива, когда с ней сделали это? Что, если ей было больно или страшно? Что, если он убил ее?
Покачав головой, Маргарет потянулась за новой порцией меда.
— Нам еще ничего толком не известно, — ответила она спокойно. — Подождите, пока мы прочитаем остальное. Вдруг все не так страшно, как вы успели себе вообразить.
— Вам легко говорить — речь ведь идет не о вашем отце!
Вздрогнув, она невольно стиснула шаль на груди.
— Мой отец мог до смерти запороть матросов, — ответила резко, сама не понимая, зачем признается в таком. — Я сама это видела однажды, когда мама придумала подняться к нему на корабль. На ней было белое нарядное платье, и палуба вся в крови… Не зря капитан отговаривал нас от злополучного визита, но она была такой упрямой. Упрямой и глупой.
  
На его породистом смуглом лице проступила растерянность.
— Пруденс… — пробормотал Рауль едва не виновато, а потом тряхнул головой, как будто отгоняя мух. — Стало быть, дубы и сосны, что еще?
— Еще он перекопал сад, а также хотел осушить болото, потому что оно появилось вместе с замком, но не успел.