Оторва. Книга 8 (СИ)

— Я спрашиваю, откуда он тут взялся, — продолжая удивляться, сказал Зимородков.
— Так из тумана, — снова подсказал Ивасишин, — он самый летучий голландец.
— Какой летучий голландец? — возмутился Зимородков. — Что ты несёшь? Если это голландец, так это прямое проникновение на территорию воинской части. Да и не может быть в СССР летучих голландцев. Они там, за рубежом. Нет их в СССР, и точка. Понятно тебе?
  
— Так, может, это летучий эвенк? — спросил Ивасишин, продолжая прятаться за широкой спиной прапорщика.
— Какой ещё летучий эвенк? — переспросил Зимородков.
— Ну, я же вам говорил. Дед Епихарий рассказывал про них. А он эвенк.
— Нет, — отрезал Зимородков, — летучих эвенков не бывает. И непонятно, откуда он взялся здесь. Ты когда его увидел так же было темно, и никого не видно?
— Так же, — подтвердил Ивасишин, — а кто может появиться? В нём же одни мертвяки?
— Откуда ты это знаешь? — поинтересовался Зимородков.
— Так вы же сами мне это рассказали, товарищ прапорщик.
Зимородков взмахнул перед лицом рукой, пытаясь разогнать видение, а когда оно не исчезло, сказал:
— Так, рядовой Ивасишин. Остаёшься здесь и будешь охранять. А я пойду, позвоню и сообщу о проникновении.
— Кто останется охранять? Я останусь охранять? — голос у солдата внезапно осип. — Нет, товарищ прапорщик, я не могу остаться здесь один. А как на меня все мертвецы полезут? А у меня даже штык-ножа нет. Чем я буду защищаться?
— Это приказ, Ивасишин. Вдруг, пока я буду докладывать, он попытается улизнуть. Твоя задача — не дать ему этого сделать. Понял приказ?
— А как я его останавливать буду, товарищ прапорщик? — чуть не плача, взмолился Ивасишин. — Он вон какой громадный. Он меня своими колёсами вмиг задавит и мокрого места не оставит.
Прапорщик глянул на солдата.
— Ладно, пойдём доложим. Может, он и не исчезнет никуда, — махнул он рукой, пытаясь сообразить, что докладывать и как это будет выглядеть, если самолёта не окажется на месте, когда приедет дежурный.
И он на всякий случай постучал по колесу.
— Дневальный, — сказал он в трубку, едва Иванишин покрутил ручку телефона, — дежурного позови.
Прошла непродолжительная пауза, и раздался голос прапорщика Дымцева.
— Тебе чего, Зимородков?
— Мне нужен дежурный майор Тумаков, — неуверенно ответил Зимородков.
— Ты на время смотрел? — спросил Дымцев. — Он час назад лёг спать. И хочешь, чтобы я его разбудил? Тебя сегодня никто ещё никуда не посылал.
— Нужно разбудить, — настойчиво произнёс Зимородков, — у нас ЧП.
— Какое ещё ЧП? — переспросил Дымцев. — Давай мне скажи, а я подумаю, будить майора Тумакова или нет. А то ты далеко, а я рядом, и звиздюлей первым получу.
— У нас проникновение, — заявил Зимородков.
— Какое проникновение? Ты толком можешь объяснить?
— В ста метрах от второго поста обнаружен неизвестный летательный аппарат, которого ввиду густого тумана невозможно идентифицировать. Но, учитывая множественное количество иллюминаторов, можно с уверенностью сказать, что это пассажирский лайнер, — выпалил на одном дыхании Зимородков.
— Какой лайнер? — снова переспросил Дымцев. — Ты о чём вообще?
— Большой самолёт неизвестного происхождения. Десять минут назад его ещё не было. А сейчас стоит на правой рулёжке в ста шагах от второго поста. Но при этом двигатели точно не работали. Никакой иллюминации. Просто огромное чёрное пятно. Появилась вероятность того, что это летучий эвенк.
В трубке наступило молчание.
— Алло, меня слышно? — спросил прапорщик, испугавшись, что связь оборвалась.
— Зимородков, да ты пьян⁈ — раздался голос Дымцева. — Ты совсем с катушек съехал? Сегодня майор Тумаков дежурит. И ты хотел, чтобы я его разбудил для этого? У тебя крыша поехала? Он из тебя самого летучего эвенка сделает.
— Да не пьяный я, — тут же возразил Зимородков, — клянусь. Уже две недели в рот не беру. Зинка пообещала: ещё раз приду выпивший — огреет сковородой. А ты Зину знаешь, точно огреет.
— Ну так ляг и поспи, чтобы с утра не выглядеть мятым, и зубной пасты пожуй. Запах хорошо перебивает.
— А с самолётом что делать?
— Опять он с самолётом! — рыкнул Дымцев. — Вот я сейчас приеду, через пять минут. И если ты не предъявишь мне своего эвенка, я тебе обещаю большие неприятности.
— Пошли к самолёту, — сказал Зимородков, положив трубку.
— А может, товарищ прапорщик, здесь посидим? Тут гораздо спокойнее.
— Пошли, и фонарь захвати.
Прапорщик Дымцев приехал в сопровождении двух рядовых, один из которых был за рулём. Туман стал расходиться, и теперь при свете фонаря удалось разглядеть бортовой номер и большие буквы: ТУ-154Б.
Дымцев, увидев самолёт, подошёл к Зимородкову и, не отрывая взгляда от иллюминаторов, спросил:
— Это что такое? Как он здесь оказался?
— Так я и говорю, — сглотнув, сказал Зимородков, — из тумана. — Он глянул на часы. — Примерно двадцать минут назад его не было, и вдруг туман и он.
— У нас нет на аэродроме 154-х. Как он мог приземлиться в полной тишине? Это что, воробей, что ли? Ты представляешь, что будет, когда рассветёт? Тумакову нужно придумать правдоподобную версию. Убедить его, что это летучий эвенк, у тебя не удастся. И кстати, почему эвенк? Я слышал, голландец. Но это самолёт наш, Туполев. Причём здесь голландцы? Ты хоть майору эту версию не озвучивай. И где пилоты? Куда они подевались? Приземлились и спят? Это ведь не автомобиль припарковался у подъезда. Это огромный самолёт, да ещё и на территории воинской части. Да ты вовек не отмоешься со своим эвенком. Надо же, придумал!
Договорить он не успел. Передняя дверь лайнера распахнулась, и вниз полетел трап, надуваясь на ходу.
Первой съехала женщина и, быстрым шагом приблизившись к обалдевшим воякам, приказным тоном заявила:
— Прапорщик! Немедленно вызывайте скорые, не менее десяти штук. На борту есть раненые. Вы на автомобиле? Отлично, я его реквизирую. Мне нужно срочно доставить в госпиталь одного человека.
— Подождите, подождите, дамочка, — очнулся Дымцев от такого натиска, — кто вы вообще такие и каким образом оказались на территории воинского подразделения?
Женщина оглянулась, проигнорировав вопрос, и громко крикнула:
— Игорь! Бурундуковую грузите в автомобиль. Ты остаёшься здесь. Катя, ты со мной?
— Куда⁈ — взревел Дымцев. — А ну стоять! Сейчас сначала разберёмся, кто вы такие.
Женщина обернулась, смерила его взглядом и, распахнув удостоверение, ткнула прапорщику под нос:
— Старший лейтенант Комитета государственной безопасности Колыванова Наталья Валерьевна, — Выполнять, прапорщик! Скорые сюда. А будешь препятствовать — под трибунал пойдёшь.
  
Глава 3
 
За двадцать минут до…
Увидела странные взгляды, направленные на меня, и, отвернувшись, сказала:
— Выпустить шасси.
Виталик в этот раз всё сделал без вопросов.
— Шасси выпущены.
— Отключи всё лишнее электрооборудование, — скомандовала я.
Насколько аккумуляторы заправлены, мне было неизвестно, но точно знала, что подкачку шин должны обеспечивать, и приборы мне были нужны. Не дай бог, они на последнем издыхании, а нам ещё интерцепторы выпускать. Без них вообще не остановимся.
Виталик лихорадочно освободился от ремней безопасности, протиснулся между сиденьями и, как мне показалось, почти мгновенно вернулся и так же лихорадочно пристегнулся.
Мысленно похвалила его за оперативность.
Была мысль развернуться, но едва мы добрались до высоты 300 метров, я увидела взлётку с горящими огнями и вспомнила её. В XXI веке по ней бродил народ, ездили автомобили, и многие даже не знали, что в этом месте располагался первый аэропорт Москвы.
  
В 1977 году он уже не работал. Была небольшая воинская часть, но продолжали садиться вполне приличные самолёты, а потом, когда Москва разрослась, его совсем прикрыли. Тем, кто жил поблизости, совершенно не нравились полёты у них над головой, да и глупо взлетать в центре города.