Грешник. На острие (СИ)

Я хватаю воздух широко открытым ртом, застываю, словно жду ещё чего-то. Хотя бы маленького намёка, что это нормально и папа вскоре придёт в себя.
– И что теперь? Он очнётся? – задаёт вопрос Хаджиев, оказываясь рядом со мной.
– Я не могу ничего гарантировать. На данный момент его состояние оценивается как стабильно тяжёлое.
Я заплакала. От страха, от боли, от безызвестности. От того, что теперь может произойти с нами. С папой, со мной. Как было с мамой, когда мы осиротели.
– Крепитесь и верьте, – похлопал меня по плечу доктор и велел проходящей мимо медсестре подать мне воды. И ушёл, а я осела под стеной, обнимая свои колени руками, пряча в них лицо от Шамиля, чтобы тот не видел моих слёз.
  
ГЛАВА 44
 
Открыв рот, ловлю капли воды и, закрыв глаза, вспоминаю, как гуляли с мамой и отцом под дождём. Это был какой-то полуостров, куда мы поехали отдыхать. В тот день мы промокли до нитки, но были счастливы.
Одно из немногих приятных воспоминаний. Я до сих пор помню вкус того дождя.
Слышу, как он заходит в ванную, открывает душевую кабину и залезает ко мне. Поворачиваюсь к нему спиной и обнимаю себя руками.
– Эй, Королевна. Ты плачешь? – на плечо ложится его ладонь, спускается к лопатке лёгким, поглаживающим движением.
Веду плечом, пытаясь смахнуть его руку. Меня сейчас никак нельзя трогать. Не когда нервы оголены, как провода под напряжением и я обнажена до мяса. Только не он – человек, который никогда меня не поймёт, потому что не умеет чувствовать.
– Иди сюда, – он силой притягивает меня к себе, причиняя боль. Только где болит я понять не могу. Это душа так горит или просто невралгия? – Хватит, Королевна. Не надо. Всё с твоим отцом будет в порядке. Такие, как он, умеют выживать.
– Это сделал ты. Ты всему виной. Даже если стрелял не твой человек, всё равно это ты, – твержу, глотая слёзы вперемешку с водой.
– Окей, – неожиданно соглашается он. – Пусть так. Тогда позволь мне тебя утешить, жена, – разворачивает меня к себе лицом и, подхватив на руки, вколачивает спиной в стенку кабины.
– Отпусти!
– Нет, – отвечает кратко и я чувствую, как головка его члена проникает в меня примерно на половину. А затем толчок и я закрываю глаза от боли.
– Я сказала, отпусти! – ударяю его по плечам, но Хаджиеву плевать. Новый толчок уже не такой болезненный, но дискомфорт от трения на сухую всё же присутствует.
– Нет.
– Шамиль, я серьёзно! Отпусти! – ору на него, но он продолжает трахать меня, выбивая из горла стоны.
– Нет, – ответ всё тот же, и я царапаю его предплечья, силясь оттолкнуть. Всё, конечно же, зря. Сволочь даже не думает тормозить. Наоборот, распаляется всё сильнее, словно моё сопротивление заводит его ещё больше. – Ты принимаешь таблетки? Хочу в тебя кончить.
– Не смей! – шиплю на него и запрокидываю голову, потому что он вгрызается мне в горло. Именно вгрызается. Зубами. Это не поцелуй.
И мне неожиданно нравится. Нравится, как он врезается бёдрами между моих ног. Как вбивается в промежность, заставляя открыться ему и как кусает за шею, совершенно точно оставляя там следы своих зубов.
Он кончает первым. Вытащив из меня член, сливает на живот и, тяжело дыша, приваливается ко мне, упираясь лбом в мой лоб.
– Охрененно в тебе, Королевна. Такую королевскую дырку я ещё не сношал, – тут же убивает во мне всё возбуждение и я, замахнувшись, бью его по морде.
– Пошёл ты нахрен, идиот.
– Кто-то не успел кончить, да? Хочешь помогу, – макает пальцы в свою сперму и её же размазывает по моему клитору. Входит внутрь, заталкивает пальцы глубоко и резко.
Тело мгновенно реагирует на грубую ласку, и я выгибаюсь, запрокидывая голову вверх. Сжимаюсь вокруг его пальцев, а Шамилю это нравится. Улыбается мне в лицо, склоняется к груди и прикусывает торчащий сосок. Буквально нескольких движений его пальцев у меня внутри, и я кончаю, содрогаясь всем телом.
– Ненавижу, – шепчу одними губами, в ответ на что вижу лишь его самодовольную ухмылочку.
 
– Я тебе почти верю, Валерия Игнатьевна.
Пока Шамиль спит, развалившись на широкой кровати, я быстро одеваюсь, хватаю сумочку и вызываю такси. Снова еду к отцу, уже который раз. И всё тот же ответ врача. Отец так и не пришёл в себя ни спустя день, ни спустя три дня, ни спустя неделю. А я… Я так устала существовать в подвешенном состоянии, каждый день ожидая чего-нибудь страшного. Например, звонка из больницы.
Беру себе кофе в кафетерии напротив и сажусь у окна, пережидая весенний дождь. По стеклу стучат капли, сливаются в ручейки и стекают вниз. А мне так хреново, что в пору выть. Что будет с папой? И со мной? Что будет с нами? Неужели всё вот так вот закончится?
Уйдя в свои мысли, не сразу замечаю мужчину, присевшего за мой столик. Хотя такого трудно не заметить. Широкоплечий, высокий. Хоть и не молод, а в висках уже серебрится седина, выглядит внушительно. Он сидит напротив, а позади два не менее внушительных бодигарда.
– Здравствуй, Валерия, – обращается он ко мне и все сомнения, что мужчина перепутал столик тут же развеиваются. – Меня зовут Саид Хаджиев. Я твой свёкр.
  
ГЛАВА 45
 
– Здравствуйте. Чем обязана? – мгновенно выпускаю иголки, потому что этот визит новоиспеченного родственничка мне не нравится. За мной явно следили его шкафы.
Хаджиев не торопится отвечать. Изучает меня глазами, а я в ответ пытаюсь найти знакомые черты. И у меня получается. Еле заметные на лице, а также исполинский рост, широкие плечи, цвет волос. Да, что-то отцовское в Шамиле определенно есть.
– Я хочу задать тебе один вопрос. Ваш брак с Шамилем настоящий? – сходу в лоб. Что ж, папаша не промах.
– Почему вы спрашиваете об этом меня? Не проще поинтересоваться у вашего сына?
Хаджиев задумчиво почёсывает бороду, снова рассматривает меня.
– Шамиль может мне соврать.
– А я не могу?
– Думаю, ты не станешь.
– Почему же? – приподнимаю брови, показывая своё удивление. – Вы так хорошо меня знаете?
Не выражая никаких эмоций Хаджиев ждёт, пока официант поставит перед ним кофе, а затем, пригубив эспрессо, ставит маленькую чашечку на блюдце.
– Я уверен, что ты не станешь мне лгать. Хотя бы потому, что я сейчас забочусь о твоём отце и его состоянии. Знаешь, сколько голодных шакалов налетит на раненного волка? Ты себе даже представить этого не можешь.
– Заботитесь? Как это?
– Мои люди охраняют его в больнице. А также я слежу за тем, чтобы никто не узнал, что твой отец в коме. Его финансы сейчас под моей защитой, так что ты можешь не волноваться на сей счёт.
Я обнимаю себя руками, потому что от взгляда Хаджиева становится неуютно и прохладно. Мрачный он какой-то, пугающий.
– Я признательна вам за заботу, но не стоило.
– Поверь мне, Валерия, стоило. Ну так что с вашим браком? Ты по собственной воле вышла за моего сына? Или он тебя принудил и ваш брак не является настоящим?
Да… Вопрос на миллион. В прямом смысле слова. Но я всё же решаюсь на ответ.
– Шамиль меня не заставлял. Я добровольно вышла за него замуж. Чтобы не выходить за другого, которого мне подыскал мой отец.
Хаджиев усмехается, но его глаза остаются ледяными, неподвижными.
– Очень похоже на Шамиля, – что именно на Шамиля похоже, он не озвучивает, но мне и так ясно. Шам от нашего союза не прогулки под луной ждёт. Ему этот брак просто выгоден. Как и мне на данный момент. – Что ж, Валерия, я принимаю тебя в невестки. Думаю, тебе известно, что развестись без веской на то причины вы не сможете, – этой фразой просто валит меня наповал и встаёт из-за стола. – Шамиль просил позаботиться о тебе. Эти ребята пока побудут с тобой. На тот случай если появится твой бывший жених.
Я смотрю на него во все глаза и понять не могу что именно сейчас не так. То, что мне непросто будет развестись или то, что я, кажется, стала членом их небезызвестного клана. Ни то, ни другое меня не устраивает.