Грешник. На острие (СИ)

– Ты сказал, что я буду свободна, – хрипло, сквозь кашель.
– Будешь. Как-нибудь потом. А сейчас хватит ползать по полу. Вставай, Королевна. Платье помнёшь, – вдевает злополучный ремень в свои брюки, застёгивает. А взгляд всё тот же зверский. Я невольно отвожу глаза в сторону.
Куда я вляпалась? И главное, как теперь избежать того, что он мне наобещал?
Красный след на шее пришлось замазать тональным кремом, а страх, поселившийся внутри запить виски. Вечер в «Морфее» только начинался и отца ещё не было. Зато были его люди. И они нас заметили. Начальник охраны кивнул одному из вышибал и тот направился к нам.
– Добрый вечер, Валерия Игнатьевна. Я прошу прощения, но вашему гостю здесь не рады. Ему придётся уйти.
Я допила остаток в бокале, вздохнула.
– Мы ждём моего отца, иди погуляй.
– Валерия Игнатьевна…
– Ты что, пёс, оглох? Иди погуляй тебе сказали, – подал голос Шамиль, вальяжно рассевшийся на своём диванчике.
Вышибала ринулся к нему, но я вскочила раньше, чем Хаджиев среагировал. А он бы среагировал, я в этом уверена.
– Послушай, он мой муж. И он останется здесь. Так и передай тому, кто тебя послал. Мы ждём моего отца.
Вышибала потерянно обернулся на начальника охраны, который всё это время наблюдал за развернувшейся сценой. Тот кивнул.
– Хорошего вечера, Валерия Игнатьевна.
– Умница, – прокомментировал Шамиль, глядя с усмешкой, как я тянусь за очередной дозой виски. Вечер переставал быть томным.
– Зачем тебе это всё? Клан этот? Что является целью?
– Хочу взять то, что принадлежит мне. Место в клане. И тебя хочу.
– Почему именно меня?
– Потому что хочу.
Разговор зашёл в тупик. А через секунду в поле моего зрения появился Король. Ему, видимо, обо мне уже доложили и теперь он направлялся прямиком к нам.
– Что он здесь делает?! – прогремел, надвигаясь на Шамиля, а тот склонил голову, усмехнулся. Я же вскочила, уперла ладони в грудь отца.
– Стой, пап. Выслушай меня. Мы с ним… Мы расписались. Прости. Давай ты присядешь, и мы всё обсудим. Без мордобоя. Ладно?
Король покачал головой, но удивлённым почему-то не был. Видимо, ожидал.
– Я так и знал, что этот мудак заставит тебя, – и вот оно. То самое разочарование, которого я так ждала.
– Пап, я… Мы с ним любим друг друга. Тебе придётся это принять.
– Присаживайтесь, дорогой тесть. У меня есть к вам хорошее предложение. Как отступные за вашу дочь.
– И что же ты можешь мне предложить, щенок? Торговать вместе с тобой наркотой? Или киоски с твоей бандой грабить? Ты же ублюдок. Тебя даже родной отец не признал.
Улыбка Шамиля потускнела, в глазах блеснула злоба. Меня от его взгляда встряхнуло. Не нравится, видимо, ему, когда напоминают о наболевшем. Значит, хоть что-то он да может чувствовать.
– Мой отец меня признал, – ответил, всё так же расслабленно восседая на диване. Подниматься он явно не намерен. А Король, наоборот, не торопится присаживаться. – Это во-первых. А во-вторых, у меня к вам деловое предложение. Вы о клане Хаджиевых что-то слышали? Я предлагаю вам вступить в него. Разумеется, только со мной. Ну так что, обсудим?
– Мне с тобой обсуждать нечего, щенок паршивый. Знай своё место. Или напомнить тебе, что оно у Хаджиевских ног? Беги к своим, шакал малолетний, и им там права качай.
Я закрыла глаза, чтобы не видеть этого. Хорошо бы ещё и уши заложило.
– Пап…
– А ты заткнись! Не ожидал, что на такую херню поведешься! Думаешь, выскочила за него, и я сразу начну вести с этим выблядком дела? Хрена с два! Убирайтесь отсюда. Через пять минут чтобы вас здесь не было! – в такой ярости я видела отца лишь один раз. Когда убили маму. А сейчас его гнев был направлен на меня и от этого становилось дурно.
– Пап, послушай!
Но он лишь отмахнулся от меня, как от назойливой мухи, уходя к лестнице, ведущей на второй этаж.
– Очень жаль, – услышала я Хаджиевское, а в следующий момент вскрикнула, потому что раздался выстрел, заглушивший музыку и отец завалился на одного из охранников.
  
ГЛАВА 43
  
Суматоха, крики, шум, а я сижу рядом с отцом, истекающим кровью, и не могу поверить, что это происходит с нами. Зажимаю рукой его рану на груди и тихо вою.
– Папочка, ты только дыши. Дыши, пап.
Держу его за руку, прощупываю пульс, а позади драка и кто-то где-то стреляет. А мне плевать. Пусть хоть все друг друга переубивают.
Чьи-то руки отрывают меня от отца и нас обступает охрана. Я плохо ориентируюсь, не отличаю кто тут друг, а кто враг.
– Валерия Игнатьевна, вы как?! – этот вопрос мне, кажется, задаёт начальник охраны. А в своих руках меня держит Шамиль. Я поднимаю на него взгляд, но лица не вижу, оно расплывается из-за слёз, которыми полны глаза.
– Это ты? Ты сделал? – спрашиваю одними губами, но он не отвечает. Швыряет меня в чьи-то руки и приказывает, чтобы увели.
Спустя несколько часов сижу у операционной, ожидая врача и его приговора, руки и ноги почему-то онемели, а губы дрожат. Я обнимаю себя руками, силясь согреться, но почему-то жутко мерзну. И только сейчас открывается дверь приёмной и в помещение входит Шамиль. Быстро преодолевает разделяющее нас расстояние, а я вскакиваю со стула и бросаюсь на него.
– Ты! Ты подонок! Это ты сделал! Тыыы! – пытаюсь вцепиться ему в лицо ногтями, но Хаджиев ловко перехватывает мои руки и заламывает мне их за спину. Сам впечатывает меня в себя и обездвиживает.
– Уймись, Королевна. Не трогал я твоего папашу. Думаешь, у него кроме меня врагов нет? Ты видела в моих руках оружие?
– Не ты, так дружки твои! Почему ты до сих пор жив? Где начальник охраны?! – силюсь вырваться, но у меня не получается.
– Его нет. Исчез, как только приехала скорая. Скорее всего он замешан в покушении.
– Что ты несёшь?! Он с отцом много лет! Он не мог! Это тебе! Тебе выгодна гибель Короля! Отпусти меня!
– Я сказал, уймись! Иначе прикую тебя к стулу! – резко разворачивает меня к себе лицом. – Ещё раз! Это не я сделал!
– Я тебе не верю!
– Да насрать мне веришь ты или нет, – толкает меня на стул, сам усаживается рядом, расставив ноги в стороны. Смотрит в одну точку со скучающим видом, а я на него гляжу потерянно.
– Чего тебе здесь надо? – спрашиваю враждебно, а тот медленно перетекает на меня своим ленивым взглядом.
– А ты как думаешь? Охраняю тебя. Потому что с той минуты, как Король покинет наш грешный мир, на тебя со всех сторон набросятся стервятники. Каждый из них уже бредит миллионами твоего отца. Как думаешь, что от тебя останется, когда этот каждый придёт за своим куском? – его ухмылка в такой момент кажется мне дикой. Совершенно чокнутой.
– По-твоему, это смешно, сволочь?
– По-моему, это забавно. То, что ты считаешь, что справишься сама. Мой клан уже давно наблюдает за твоим отцом. Поверь, с такими людьми лучше не ссориться. Если не хочешь остаться с голой, оттраханной задницей, Королевна. Я уже не говорю об остальных. Тех, кто ещё вчера клялся твоему отцу в вечной дружбе, а сегодня придёт, чтобы запытать его дочурку. Ты не сможешь потянуть всю империю Короля на своих плечах. Тебя просто раздерут. А мой клан даст тебе защиту и гарантию, что всё, что ты имеешь, останется у тебя. Просто иногда придётся делиться. Но лучше так, чем не имея ничего. Согласна?
Мотаю головой, охреневая от его цинизма.
– Пошёл ты, Хаджиев. Мой отец жив. И будет жить. Назло тебе и всей вашей бандитской кодле. Ясно?
Вскакиваю со стула, потому что сидеть больше не могу. Не могу находиться в этом неведении. Не могу слушать его циничные, лишённые человечности слова. Не могу и не хочу.
Открывается дверь и наружу выходит уставший доктор. Я прилипаю к стене, не в силах двинуться от страха и плохого предчувствия.
– Скажите… – прошу тихо, держась в сознании каким-то немыслимым чудом.
– Он жив, – кивает врач, но тут же добавляет: – Однако на данный момент это единственное, чем я могу вас порадовать. Он в коме.