Double spirit. Часть 3 (СИ)

«Фашист недобитый», — подумалось Лео, впрочем, совершенно беззлобно.
Он, кряхтя и рискуя свалиться назад в джакузи, потому что голова кружилась довольно чувствительно, с непривычки к такому количеству алкоголя, выбрался из ванной. Солнце, как было видно в огромное окно, уже клонилось к закату. Значит, продрыхли они никак не меньше четырех часов. В общем-то это было и неудивительно, купание в ледяной купели, плюс коньяк на голодный желудок, не считая чудовищного стресса — тут вечным сном не уснуть бы. Что там какие-то четыре часа?
Он обследовал спальню. С прошлого раза тут ничего не поменялось. Презирая себя за малодушие и глупую ревность, на которую он безусловно же не имел абсолютно никакого права, Лео подошел к столу и придирчиво его осмотрел. Ну глупо же! И жалко. Однако настроение у него значительно улучшилось, когда он заметил, что на первый взгляд телефонов там не прибавилось. Да совершенно точно не прибавилось! Он же невольно в прошлый раз заметил то место, где был записан последний, возле рисунка дерева, похожего на воронку. И почерк запомнил.
В следующую секунду он выругался про себя. Ну что за бред, ему-то что за разница?
Он неслышно вернулся в ванную комнату. Алан по-прежнему спал словно ребенок, только обнимать ему уже было некого, поэтому он свернулся на дне ванны, под одеялом, комочком и спрятал нос в подушку, как бездомный пес прячет морду в живот, спасаясь от мороза.
Лео, осторожно ступая, дошел до стиральной машинки. Ощущение дежа вю слегка кольнуло его под ребрами, когда он открыл дверцу белоснежного агрегата. Вещи были абсолютно сухими. Майка, джинсы, свитер. Алановы вещи нашлись там же, в недрах барабана для сушки.
Интересно. Стало быть тот, после того как Лео заснул, позаботился о вещах, устроил лежбище для Лео, а потом вместо того, чтобы спокойно пойти в спальню улечься там в свою постель, где не в пример удобнее, мягче и комфортнее, чем в пыточной, как можно было с полным правом назвать неудобную ванну, забрался в яму, тесно прижался к Лео и тоже уснул.
Лео стараясь не обращать внимания на головокружение и невесть отчего начавшееся портиться настроение, натянул на себя одежду и, в последний раз кинув взгляд на скорчившуюся на дне ванны одинокую фигурку, направился было к выходу. Однако на полпути затормозил. Ему внезапно настолько ярко представилось, как Ал просыпается, один, в огромном доме, в тишине и темноте…
Нет, ну свет-то конечно, можно и оставить включенным, да вот только разве в нем, в свете этом окаянном дело?
Как хлопает глазами, пытаясь вспомнить и понять, как он здесь умудрился оказаться. Как вспоминает… Как выбирается из теплой норки в джакузи в прохладный воздух, голый подходит к черному окну и пытается вглядеться в глубину безмолвного сада…
Бля! Ну нельзя же так! Лео буквально скрутило от физического ощущения боли.
Он вернулся и пару минут гипнотизировал знакомое лицо. Во сне Алан выглядел совершенно безобидно и по-детски. То улыбался, то обиженно кривил губы, морщил высокий лоб беспокойной черточкой между бровей.
Лео сполз вниз, к спящему красавцу. Потратил еще минуту на то, чтобы растолкать, и потратил безуспешно. Красавец активно не желал посыпаться. Да это, в общем-то, было неудивительно. Почти полная бутылка, которую этот самый алкаш приволок из своей комнаты и из которой наливал в стакан для Лео, сейчас была практически пуста. Лео еще раньше чуть не сшиб ее с края на дно ванной, и быстро от греха подальше отставил в сторону, к самой стенке.
Одеяло он откинул в сторону и приподнял безвольного, раскрасневшегося от пьяного сна Свиридова, потом взял его на руки, как ребенка во сне, и посадил на край ванной, потом осторожно уложил там же на бок. Выбрался из джакузи. Встал на колени, вновь взял спящего и с трудом поднялся с ним на ноги. Раньше, когда Алан не был таким худым, этот фокус вряд ли получился бы. А может быть еще и Лео стал за это время сильнее? И всё равно это было не так уж и легко. Его немного покачивало, когда он нес расслабленное тело со свободно мотающейся головой. Благо, путь был недалеким, всего десяток шагов, от ванной до спальни.
  
Осторожно уложил Свиридова в его постель. Голова все еще кружилась, и несмотря на то, что солнце только что село, в сон его тянуло по-прежнему.
Лео поколебался с минуту, потом решительно разделся до трусов и тоже юркнул под одеяло. Да пошло оно все к ебене фене!
====== Глава 34. ======
Сумерки за стеклянной стеной стремительно густели, и первые серебристые крапинки уже проявлялись в темно-синем, а потом и фиолетовом небе. Их становилось с каждой минутой все больше, а Лео продолжал лежать неподвижно, почти уткнувшись носом в спину Свиридова.
 Предатель сон свалил за горизонт в ту самую секунду, как он, покопошившись немного под одеялом, устроился наконец уютно, словно барсук в норе. Сначала хотел положить руку на Алана, ну чисто потому, что её просто больше некуда было девать, но затем передумал. Вот еще. Засунул обе ладони под подушку, как в детстве. Потом подумал немного и перевернулся на другой бок, получилось спиной к спине.
Но так было еще хуже. Потому что прежде выходило сохранять хоть какой-то интервал между их телами, а теперь этот интервал исчез, спина словно магнитом притянулась к лопаткам Альберта. И Лео стало мгновенно жарко, потому что от кожи того, словно от печки, распространялось тепло. Может быть, у этого недоутопленника температура подскочила?
 Лин снова, словно веретено извернулся в прежнее положение и осторожно потрогал гладкий лоб Алана, выпростав руку из-под одеяла. Хм. Да вроде бы нет. Лоб прохладный. Лео опять устроил руки под подушкой и закрыл глаза в попытке уснуть. Разумеется, бесполезной попытке. В голову полезли совершенно прелестные мысли о том, что сейчас они вполне бы могли кормить собой обитателей озера, тех, кто еще не впал в зимнюю спячку. И ничего этого больше не было бы. Ни звезд этих окаянных, уже вовсю бриллиантовой крошкой сияющих на черном полотне. Ни снега. Ни сада. Ни Алана, который сейчас ровно дышит, так ни разу и не пошевелившись, в отличие от самого Лео, похожего сейчас на червячка, насаженного на рыболовный крючок.
Извивается несчастный червячок, переворачивается, а сорваться с крючка никак не может. В смысле, выбраться из постели. Словно приклеили его, ну или наручниками приковали. Лео снова вздохнул и открыл глаза. Приподнял голову со спутанными прядями волос над подушкой. Перед глазами, разумеется, маячила бледная спина с окаянными острыми лопатками и рельефными валиками мышц. Он смотрел на нее минуты две, прежде чем сдался и осторожно сократил расстояние, почти коснувшись теплой кожи кончиком носа.
А вот это было ошибкой. Поздно он это понял, только после того, как вдохнул и ощутил давным-давно уже знакомый и почти забытый запах. Топленое молоко…
В прошлый раз, когда у них был секс, все происходило настолько стремительно, что ни один ни другой даже опомниться не успели. Какой там запах? О чем ты? Да и где было его ощутить? В джакузи, куда оба рухнули в одежде? Позже, на полу перед холодильником, рядом с казаном плова? Еще позже, в душе, когда они отмывались и от чуда узбекской кухни и друг от друга? И снова не вытерпели, потянулись друг к другу под теплыми упругими струями, которые хлестали по лицам и превращали бешеные поцелуи в чемпионат по выживанию?
Тут не захлебнуться бы, тут уж не до обнюхивания друг друга. Лео нервно, еле слышно хихикнул. И впрямь, со стороны он сейчас наверное представляет из себя бредовое зрелище. Уткнувшись носом в пространство между позвоночником и левой лопаткой, он вдыхает и вдыхает, и никак не может остановиться. Как кот с поехавшей крышей, который дорвался до валерьянки. Интересно, а что если её тихонечко лизнуть? Не валерьянку, конечно, а спину.
Крохотный пятачок, ну только кончиком языка коснуться, исключительно затем, чтобы попробовать, а вкус-то, он тоже топленого молока? Или просто солёненький и терпкий?
Ну он же секундочку только, прикоснется — и все! И сразу заснет!