Дьявол в маске

— Что за предложение, лорд Кармайкл? Я слушаю вас.
Кармайкл снова откашлялся.
— Ну… Если бы нам удалось выманить Гаренна из его укрытия, мы наверняка схватили бы его. Сил у нас достаточно. И таким образом разрешилась бы эта ситуация, столь невыносимая как для вас, так и для его светлости.
— И как же мы будем действовать? — спросила Люсинда, сердце у нее бешено заколотилось.
  
Кармайкл нахмурился и ответил:
— С помощью приманки, леди Люсинда.
  
Глава 19
 
— А выход из кухни?
— Ты уже спрашивал про него, Уилл, — со смехом ответил Уэстон. — Спрашивал трижды, если быть точным.
— Не смешно, — проворчал Уилл; он едва сдерживал свой гнев.
Уэстон подмигнул ему и кивнул на хихикающих девиц в греческих костюмах и в масках; они в сопровождении своих мамаш направлялись в бальный зал.
— Четыре человека у выхода из кухни, восемь — у главного входа, еще четыре — возле двери, ведущей…
— Хорошо, спасибо, — перебил Уилл, одергивая манжеты.
— Постарайся расслабиться, — сказал Уэстон. Он остановил официанта и, взяв с подноса два бокала игристого вина, протянул один другу.
Уилл сделал глоток и снова окинул взглядом бальный зал Фостера — нет ли признаков опасности?
Сообщение о том, что Люсинда согласилась стать «приманкой», взбесила Уилла. Он не оставил коринфян, но его спор с Кармайклом был жестокий, хотя и бесполезный. Уилл высказал своему наставнику все, что думал о нем, и тот вряд ли когда-нибудь его простит. Даже угроза физической расправы не произвела на Кармайкла никакого впечатления — он продолжал стоять на своем и заставил Уилла сделать так, как считал нужным.
Уж лучше бы Кармайкл ударил его — драку Уилл предпочел бы непоколебимой уверенности своего наставника. Но Кармайкл отказал ему и перечислил все причины, по которым этот план был единственной оставшейся у них возможностью схватить Гаренна. Все попытки Уилла переубедить Кармайкла были безуспешны, и, в конце концов, он сдался.
— Ее светлость герцогиня Клермон и лорд Майкл Рэнделл!
Объявление о прибытии его близких прервало размышления Уилла. И тут же к нему подошли мать с братом.
— Здравствуй, Уильям. — Брат кивнул ему.
Уилл ответил таким же кивком и повернулся к герцогине.
— Мама, вы прекрасно выглядите сегодня.
Ее светлость улыбнулась; было очевидно, что ей приятны слова сына.
— Спасибо, дорогой! — Она подставила Уиллу, щеку для поцелуя. Затем расправила юбку своего розового вечернего туалета, и серебряные блестки на корсаже засверкали.
— Герцогиня Хайбери, маркиза Моубрей, леди Шарлотта Грей, и леди Люсинда Грей! — объявил мажордом.
— Никто не может сравниться с леди Люсиндой, — заметила герцогиня, глядя на Люсинду, входившую в зал со своими тетушками.
Уиллу заранее рассказали о костюме Люсинды, но слова не шли ни в какое сравнение с самим костюмом.
Когда Люсинда с улыбкой направилась к нему, ее темно-синее платье заколыхалось вокруг нее, а шелк засверкал в свете свечей. Бисер всех оттенков зеленого, фиолетового и синего переливался на ее платье, создавая изысканный узор, который перекликался с павлиньими перьями, украшавшими ее маску. Золотистые же волосы ниспадали водопадом шелковистых кудрей на плечи и на спину.
Как только она появилась, весь мир перестал существовать для Уилла.
Он любит ее. Она пленила его душу и сердце. И теперь, любуясь ею, он понимал: это чувство навсегда.
Тут Люсинда подошла к ним и встала перед его матерью.
— Ваша светлость… — Она сделала изящный реверанс, потом повернулась к Уиллу и остальным. — Ваша светлость, лорд Уэстон, лорд Майкл, как приятно видеть вас сегодня здесь.
— Леди Люсинда, вы выглядите потрясающе. Это мадам Бофон мы должны благодарить за такой прекрасный костюм? — сказала герцогиня, целуя Люсинду в щеку.
— Да, ее, — коротко ответила герцогиня Хайбери, которая вместе с остальными фуриями присоединилась к компании. — Как видите, фантазия мадам Бофон не знает границ. — Она указала на себя и на своих сестер — цвета их туалетов соответствовали оттенкам платья Люсинды. А прически и маски сестер украшали роскошные павлиньи перья.
Уилл поморщился, уловив в словах герцогини Хайбери плохо скрытое недовольство, — она злилась на него, так как дамам было приказано надеть такие платья, чтобы их сразу можно было разглядеть в толпе. То была мера предосторожности, которую фуриям, несмотря на их недовольство, пришлось выполнить.
— Это довольно оригинально… Ведь каждая из вас подчеркивает красоту платья Люсинды, — заверила фурий ее светлость.
— Ну, можно и так на это посмотреть, — проворчала Виктория. — Хотя мне хотелось бы спросить, что мадам…
— Это играют вальс? — перебил Уилл. — Я не ошибаюсь?
Оркестр действительно заиграл первые такты вальса, и некоторые пары заскользили по паркету.
— Леди Люсинда. — Герцог предложил ей руку. — Полагаю, что этот вальс — мой.
— Конечно, ваша светлость, — ответила Люсинда. Едва ли кто-нибудь заметил, что мгновение она колебалась. — Я скоро вернусь, — заверила она своих тетушек.
Уилл вел Люсинду к танцевальной площадке, чувствуя, что она идет неохотно, хотя и делает вид, будто ей приятно танцевать с ним. Он не позволял ей задерживаться; если ее останавливал знакомый или поклонник — взгляд Железного Уилла заставлял людей расступаться перед ними.
Вскоре они оказались в дальнем конце зала. Музыканты же сидели на возвышении, неподалеку от них. А по всему периметру танцевальной площадки, залитой светом великого множества свечей, стояли пальмы в кадках и высокие корзины с цветами.
Уилл повернулся к Люсинде и обнял ее. Под звуки вальса он умело повел ее в танце. Только сделав круг по площадке, он наконец заговорил:
— Почему вы отказывались принимать меня в вашем доме всю прошлую неделю? — Уилл все еще был раздражен отказом Люсинды видеться с ним.
Она улыбнулась и кивнула промелькнувшей мимо паре. Потом снова посмотрела на герцога.
— Я не хотела вас видеть, вот и все.
Такой ответ еще больше разозлил Уилла.
— А ваша роль сегодня? Это попытка прервать наше знакомство?
— Можно сказать и так. Хотя я, конечно, не жажду встретиться с пресловутым французским убийцей.
Уилл еще больше помрачнел.
— Люсинда, вы должны знать, что я был категорически против того, чтобы вы участвовали в деле сегодня вечером.
При этих его словах она поджала губы.
— А вам следовало бы знать, ваша светлость, что вы в этом деле не имеете права чувствовать ничего, кроме профессиональной ответственности.
Ему хотелось поцелуями прогнать злость и боль, которые он видел в ее глазах, хотелось сказать ей, что он был дураком, отрицая свою любовь к ней, и попросить у нее прощения. Ему хотелось забыть все причины, которые не позволяли ему прислушаться к зову своего сердца.
— Люсинда, пожалуйста… — Он судорожно сглотнул. — Люсинда, вы заслуживаете гораздо большего… чем я смогу вам дать.
Она споткнулась, и он поддержал ее, помогая ей снова вернуться к ритму танца.
— Я не нуждаюсь в ваших извинениях, — сказала она с горечью.
Уилл знал, что она хотела услышать.
«Я люблю тебя. Господи, помоги мне! Я всегда буду любить тебя».
— Люсинда… — Он отвел взгляд, не в силах видеть боль в ее глазах — это разрывало ему сердце.
А потом герцог вдруг увидел Уэстона, подпиравшего стену рядом с оркестром. Коринфянин знаками призывал его следовать за ним.
— Да, я слушаю вас, — сказала Люсинда.
Но тут герцог остановился и, взяв ее за руку, повел к противоположному концу зала.
— Извините, — сказал он. Его томили дурные предчувствия. — Мне нужно уйти. Срочные дела. Я отведу вас к вашим тетушкам.
  
— Не прикасайтесь ко мне! — Люсинда высвободила свою руку. — Вы поняли?
— Но, Люсинда, пожалуйста… — Он попытался снова взять ее за руку.
Она увернулась от него. Но тут же вспомнив, где они находятся, изобразила улыбку и процедила сквозь зубы: