Дьявол в маске

В паху у него потянуло, и он едва удержался от стона. Наверное, сам Господь Бог испытывал его — потому и отправил в эти темные аллеи, а потом оставил наедине с Люсиндой.
Не будь в парке целой армии коринфян, Уилл отказался бы от прогулки по этим дорожкам. Но как бы то ни было, ни один подозрительный субъект не мог приблизиться к Люсинде. Всем агентам было приказано сначала хватать его, а вопросы задавать потом.
  
Наконец он догнал Люсинду, и она, тотчас прижавшись к нему, прошептала:
— Сегодня вечером так холодно…
Взглянув на соседнюю дорожку, Уилл, к своему неудовольствию, увидел, что Нортроп с женой остановились. Сейчас они разглядывали мраморную статую Милтона.
— Иди сюда. — Он обнял Люсинду за плечи и прижал к груди. — Фурии упали бы в обморок, увидев такое безобразие, но боюсь, если ты замерзнешь до смерти, то это расстроит их не меньше.
В сумерках Уилл все-таки заметил неуверенную улыбку Люсинды.
— Ну… нам ведь все-таки нужно делать вид, если мы надеемся на успех в этой игре.
Герцог кивнул и тут же спросил:
— А что ты считаешь успехом? — Голос у него был низкий и хрипловатый.
— Полагаю, было бы неплохо остаться в живых. — Люсинда увлекла его к маленькой площадке, где тихо журчал фонтан. — Но больше всего мне бы хотелось быть уверенной, что твое сердце принадлежит мне.
Уилл замер. Может, он ослышался?
Люсинда же выскользнула из его объятия и встала прямо перед ним, совсем близко. Она вдруг сбросила шаль и, взяв его за руку, прижала его ладонь к своей груди.
— Мое сердце принадлежит тебе, Уилл. Тебе остается только взять его.
Он чувствовал, как сильно бьется сердце Люсинды, несмотря на ее обманчивое спокойствие.
Привстав на мысочки, она прошептала:
— Возьми мое сердце. Возьми меня…
Тут губы их встретились, и Уилл инстинктивно ответил на ее поцелуй.
— Скажи, что ты любишь меня, — снова прошептала Люсинда.
Уилл тяжело вздохнул. Эта женщина предлагала ему все, а что он мог дать ей взамен?
Отступив на шаг, герцог прошептал:
— Люсинда, прости…
Вскинув подбородок, она посмотрела ему в лицо.
— Уилл, я люблю тебя, но не позволю так со мной обращаться, если ты не отвечаешь на мои чувства.
— Ты понятия не имеешь, как мне жаль…
— Ты меня любишь? — Слезы туманили ее глаза.
Уиллу не хотелось лгать ей, и он промолчал.
— Что ж, очень хорошо. — Люсинда подняла с земли шаль и снова накинула ее на плечи. — Я хочу вернуться в беседку.
— Но что я могу тебе сказать? — В голосе Уилла слышалось страдание.
— Наверное, ничего. — Она отвернулась и поморщилась, когда он взял ее за руку. — Отпусти. Уилл. Ты уже забрал мое сердце. Неужели тебе нужно и мое чувство собственного достоинства?
— Но, Люсинда, я… — У него перехватило дыхание.
— Пусти меня, Уилл.
Он отпустил ее руку и вернулся за ней на дорожку. После чего они направились к оживленной аллее.
«Я не могу, — думал Уилл. — Не могу — и в этом вся проблема».
Оказалось, что любопытство Амелии удовлетворить довольно просто. Достаточно было неопределенных ответов Люсинды, чтобы ее преисполненная надежд подруга решила, что ухаживания продолжаются и весьма успешно.
Люсинда, однако, твердо решила порвать все отношения с Уиллом. А это означало одно: ей следовало покончить с зависимостью от коринфян.
Добиться встречи с наставником Уилла оказалось гораздо сложнее, чем убедить Амелию в том, что ее план сработал. За последние два дня Люсинда мало виделась с герцогом, а то время, которое они вынуждены были проводить вместе, проходило впустую.
— Позвольте, миледи… — Лорд Уэстон подал Люсинде руку, помогая ей выйти из кареты у каменного особняка, едва различимого в вечерней темноте.
Люсинда успела только заметить множество освещенных окон и живую изгородь — а они уже входили в дом. Внутри все оказалось таким же загадочным, как и снаружи. В дальнем конце длинного холла, слабо освещенного свечами, виднелись фигуры высоких мужчин. «Агенты коринфян», — догадалась Люсинда, хотя никого из этих людей она раньше не видела.
Шагая за лордом Уэстоном, Люсинда с любопытством поглядывала на пейзажи и портреты, висевшие на стенах.
— Добрый вечер, джентльмены, — приветствовал мужчин Уэстон, коротко кивнув им. Но никто из мужчин, казалось, не заметил его. — Светское общение — не их сильная сторона, — шепнул граф Люсинде. И тут же постучал в дверь.
— Войдите! — раздался мужской голос.
Лорд Уэстон кивком дал понять Люсинде, что она может войти.
— Я подожду вас здесь, вместе с этими молчаливыми фигурами, — подмигнув, сказал он.
Люсинда улыбнулась в ответ и, открыв дверь, вошла.
Осмотревшись, она увидела мужчину, сидевшего у большого письменного стола и деловито перебиравшего стопку бумаг. Через несколько секунд он прервал свое занятие и, отодвинув кресло, встал.
— Рад видеть вас, леди Люсинда.
— Добрый вечер, лорд Кармайкл, — ответила она.
Кармайкл предложил ей сесть, потом, снова усевшись, сказал:
— Надеюсь, лорд Уэстон был хорошим сопровождающим.
Люсинда тотчас вспомнила о роли, которую сыграл Уэстон в сегодняшней встрече. Когда она пригрозила рассказать о деятельности коринфян, если он не устроит встречу, граф согласился, хотя и с явной неохотой.
— Да, конечно. Лорд Уэстон был очень любезен.
Лорд Кармайкл откинулся в кресле и проговорил:
— Леди Люсинда, пожалуйста, поверьте, у нас не было выбора. Мы были вынуждены действовать именно так, как действовали.
Но Люсинда пришла сюда не для того, чтобы выслушивать извинения. Хотя постоянное присутствие коринфян и раздражало временами, но они же создавали и чувство защищенности. Все, кроме одного.
— Благодарю вас, милорд. — Люсинда откашлялась. — Но я пришла сюда, чтобы поговорить с вами о герцоге Клермоне.
Лорд Кармайкл уставился на нее своими пронзительными синими глазами.
— Клермон — лучший из моих агентов. Хотя его связь с вами… за пределами профессиональных интересов…
— Я не хочу обсуждать мои личные отношения с герцогом, — перебила Люсинда, густо покраснев.
Лорд Кармайкл, казалось, смутился.
— Извините, миледи. Тогда я не понимаю, какова цель вашего визита.
— Я хотела бы, чтобы герцога отстранили от моего дела, — заявила Люсинда.
— Это невозможно, — тут же ответил Кармайкл.
Люсинда вздохнула.
— Нет ничего невозможного, — возразила она. — Надо только захотеть…
— Но, леди Люсинда…
— Пожалуйста, милорд! И не говорите мне о том, чего вы не можете. Лучше скажите, что вы можете.
Лорд Кармайкл встал с кресла и прошел к двери. Что-то тихо сказав стоявшему за дверью человеку, он снова плотно закрыл ее.
— Леди Люсинда, — проговорил он, присев на край письменного стола, — ваша жизнь в опасности. Отстранить Клермона от этого дела — значит гарантировать вашу смерть.
Кармайкл принялся крутить на пальце перстень с печаткой — крутил снова и снова.
— Очень жаль, миледи, что его присутствие доставляет вам такое неудобство, но… — Он помолчал и добавил: — Но я не могу подвергать вас опасности, допуская такую тактическую ошибку. Это даже не обсуждается.
По тону Кармайкла было ясно: он не изменит своего решения. Значит, она будет вынуждена и дальше испытывать то нервное напряжение, какое вызывала у нее близость Уилла. При звуке его голоса ей хотелось рыдать, а когда он брал ее за руку — им нужно было делать вид, будто у них роман, — сердце ее разрывалось от боли.
— Я умру… так или иначе, — тихо сказала она, не сознавая, что произнесла эти слова вслух.
— Миледи, вы о чем?
Люсинда подняла глаза на Кармайкла.
  
— Вы что-то сказали, милорд?
Кармайкл откашлялся и произнес:
— Могу я говорить с вами откровенно?
— Я настаиваю на этом, — ответила Люсинда.
— Так вот, миледи, я хочу предложить вам кое-что. Но это мое предложение ужасно разозлит Клермона. Если честно, то он даже может покинуть общество коринфян.