Сладкий грех. Разрушение (СИ)
Внезапно на шею Кавана ложится рука и хватает его в крепкий захват. Я пищу от страха, когда вижу глаза Слэйна, покрытые неконтролируемой злостью. Он тащит его на себя.
— Энрика, шприц… Энрика. На столике. Скорее, — хрипит Каван.
Я не могу шелохнуться. Просто не могу. Смотрю на мужчину, за которого болит сердце, и вижу монстра. Животное. Оно швыряет Кавана в стену и с рычанием хватает его за футболку, которая рвётся. Слэйн ударяет Кавана кулаком в лицо.
— Она моя.
Вздрагиваю от незнакомого, охрипшего и пугающего голоса Слэйна. Господи.
— Остановись, — шепчу я. Он ударяет Кавана в живот, отчего тот словно подлетает в воздух и с грохотом падает на пол.
— Слэйн. — У меня по щеке скатывается слеза.
— Энрика… шприц, — сипло просит Каван и получает ещё и ещё удары по телу. Они чередуются постоянно. Всё происходит быстро. Бросаю взгляд на тумбочку, где лежат заполненные шприцы, а потом на Кавана с разбитым лицом. Рычание Слэйна наполняет моё сердце страхом. Я никогда такого не видела. Это чрезмерная жестокость, и я понимаю, что он чуть не убил Фарелла из-за меня. От страха потерять меня. И сейчас он убьёт Кавана у меня на глазах, чтобы никто ему не мешал больше. Я не могу этого допустить. Как бы я ни ненавидела Кавана, но это ужасная смерть. Слэйн явно не понимает, что делает. Он дезориентирован. Он потерян и даже не узнаёт Кавана.
Отталкиваюсь ногами от пола и рассчитываю удары. Кулак Слэйна бьёт Кавана в челюсть, и его голова откидывается вбок. Ноги уже не держат мужчину, и его прижимает к стене Слэйн. Ещё один удар… я быстро подныриваю под рукой Слэйна, и мне удаётся встать между ними. Обхватываю лицо Слэйна своими трясущимися ладонями и целую его в губы. Не знаю, почему именно этот способ я выбрала, чтобы остановить его, но Слэйн замирает.
— Ты другой. Ты не монстр. Ты другой, — шепчу, поглаживая его лицо. Стеклянным взглядом он смотрит на меня.
— Ты другой, Слэйн. Ты другой. Я верю в то, что ты можешь остановиться. Остановись. Я здесь рядом с тобой. — Целую его сухими губами. Мои ладони ласкают его лицо, покрытое щетиной и ранами. За моей спиной Каван падает на пол и стонет.
— Энрика, — шепчет Слэйн. Его взгляд становится осознанным.
— Энрика. — Вспышка пугающей ярости проносится в его глазах. Его руки до боли сжимают моё тело, и я пищу. Не успеваю даже сказать ему, что он слишком сильный, как его губы накрывают мои.
Время для меня останавливается. Обрывки фраз и событий мелькают в моей голове. Они окружают нас, и я обнимаю Слэйна, желая защитить его от людей, боли, и от всего плохого. Его пальцы путаются у меня в волосах. Я приоткрываю губы во вздохе, и он втягивает в себя мой кислород, заменяя своими губами. Он до боли сжимает мои волосы, и я встаю на носочки, прижимаясь к нему. Аромат боли проникает в мою кровь. Он отравляет её. По щеке скатывает слеза, пока я целую Слэйна. Он кусает мою губу и прижимается к моему лбу своим.
— Ты здесь. Он не забрал тебя, — шепчет Слэйн. Он снова целует меня, куда-то идёт, и мне приходится двигаться спиной назад. Слэйн удерживает мою голову, наклоняя её. Его язык касается моего, и боль пронзает моё сердце. Мой ранимый зверь. Мой одинокий злодей. Мой любимый монстр. Я окончательно теряю себя в этот момент. Я становлюсь жалкой и ничтожной против этих чувств, которые горят в моём сердце для него.
Мои губы горят, когда я немного отодвигаюсь назад. Слэйн стоит с закрытыми глазами, и на его губах играет слабая улыбка. Он выглядит безумным, словно впервые увидел свет. Его яркие глаза сверкают глубокой синевой. Погибелью для меня. Я знаю.
Пальцами пробегаюсь по его щеке, и он ловит их губами, оставляя поцелуй. Слэйн обхватывает моё лицо и улыбается. Он как будто впервые видит меня и ласкает своим взглядом. И это новая точка нашей истории. Она другая.
— Что же ты творишь? — шепчу я.
— Умираю. Мне так больно. Так больно, Энрика. Было так больно. — Его внезапно начинает шатать. Я подхватываю его за талию, и он садится на койку. Слэйн хватается за свою голову и сжимает её руками.
— Дай мне это… Энрика, дай мне это, — шепчет он, выгибая спину.
— Что? Что с тобой? Мне позвать медсестру?
— Энрика, пожалуйста. Дай мне! Энрика! — Его лицо превращается в оскал. Он карябает себя пальцами.
— Шприц… снотворное. Вколи ему в бедро. Он просит его, — сиплым голосом подсказывает Каван. Бросаю на него испуганный взгляд. Он сидит на полу с окровавленным лицом, а Слэйн кричит. Господи. Это страшно. Он, как зверь, рычит. Я хватаю шприц, и моя рука трясётся. Я умею делать уколы. Дедушке делала.
Открываю зубами пластиковый колпачок и резко всаживаю иглу в бедро Слэйна.
— Тише, пожалуйста, Слэйн. Тише. Всё хорошо. — Надавливаю на поршень шприца, наблюдая за тем, как он сжимает кулаки и ударяет ими по кровати.
— Мне больно. Больно. Она моя! — Слэйн поднимает на меня глаза, белки которых красные из-за лопнувших капилляров. Господи… господи.
— Я здесь. Я никуда не ушла. Тише, — молю, сильнее давя на поршень шприца, чтобы он успокоился.
— Ищу… я ищу… ищу… моя жертва. Где она? Она моя… она же моя, — скулит он. Видимо, лекарство начинает действовать. Мне так жалко его. Я не понимаю, что с ним творится. Не понимаю, и мне жутко.
Вытаскиваю шприц и тащу Слэйна к койке. Цепляясь за мои руки, он что-то ищет взглядом.
— Энрика… она была в воде. Она должна быть там. Смерть. Она умрёт. — Пальцами он касается моего лица, и я укладываю его на койку.
— Я жива. Всё хорошо. Тише, Слэйн, тише.
— Обними его. Погладь его по волосам. Сделай это, Энрика. Сделай. Он нуждается в тебе прямо сейчас. Ты его спасение, — подаёт голос Каван.
Да мне плевать, как это всё выглядит. Забираюсь на койку, и Слэйн опускается ниже. Он трётся о меня, словно чёртов тигр в человеческом обличье. Жутко. Так жутко. Я осторожно провожу по его волосам, наблюдая за тем, как он успокаивается. Большой и сильный мужчина становится мальчиком, которого всего лишили. Ласки. Любви. Нежности. Заботы. Если слова Кифа правдивы, то я понятия не имею о том, кто такой Тристан Слэйн Нолан. Я, оказывается, ничего о нём не знала. Я боюсь узнать его. Боюсь, что всё это правда. Его слова и предостережения. Его тайны и прошлое. Его настоящее.
Тихо плачу, прижимая его к себе, и целую в макушку.
— Я не верил, — говорит Каван.
Поднимаю голову и всхлипываю.
— Ты как? Он сильно тебя? — спрашиваю я.
— Нормально. Я привык.
— У тебя кровь, Каван, — шепчу я.
— Ничего, правда, я привык.
— Как часто такое происходит?
— В последнее время ни разу. Он избил меня до полусмерти, когда я пришёл к нему с извинениями за то, что сделала моя сестра. Он ждал этого момента. Я не сопротивлялся. У меня были переломаны все кости. Мои родители отвернулись от меня и бросили, а он пришёл. Пришёл за мной и помог мне встать на ноги. Слэйн многому научил меня. Он дал мне другую жизнь. Тогда был один раз, а сейчас… всё ты. — Каван вытирает нос, размазывая кровь.
— Я не хочу быть виновной. Не хочу. Я больше не могу, — признаюсь с горечью в голосе.
— Ты и не виновата, Энрика. Всё дело в нём, и я не знаю, сможешь ли ты выжить. Я же предупреждал тебя. Я говорил бежать.
— Что? Это был ты? Сообщения и записка были от тебя? — шокировано выдыхаю я.
Каван кивает и тихо смеётся.
— Конечно, я. Кто же ещё. Он называет меня принцем, а себя злодеем. Он думает, что нет у него сердца, но я видел его прямо сейчас. Я видел то, что он отвергает. Насколько сильно ты любишь его? Сможешь ли пройти вместе с ним весь этот ад?
Пожимаю плечами и смотрю на Слэйна. Он такой красивый и спокойный, когда спит. С ним так уютно и хорошо. А теперь ещё и страшно.
— Где ты был, Каван? Где ты был на самом деле? — сквозь ком в горле спрашиваю его.
— Я не могу сказать. Слэйн знает. Он сам расскажет, точнее, ему придётся это сделать, когда будет уже поздно. Он слишком поздно понял, что дело не в его стратегиях, а в нём самом. Ему больно, Энрика. Больно.