Сладкий грех. Разрушение (СИ)
— Представь, что он сделал со Слэйном. Он научил его многому. Обманывал его, и никто не мог вытащить Слэйна из этого ада. Мне повезло. Я не наследник. У меня был ангел-хранитель в лице твоего отца. Меня не просто так спрятали у вас. Все просто выживали, ожидая, когда дед сдохнет. И он сдох. Свобода была потрясающей для нас, Слэйн начал своё дело, оно процветало…
— И я убила его, — заканчиваю за него.
— Послушай, Энрика, я бы мог посоветовать тебе отойти в сторону, бежать или спрятаться, но не буду, потому что это не выход. Ты должна сама докопаться до истины и узнать, почему твоего отца убили.
— Я знаю почему. Потому что мой отец хотел обличить твоего дядю, — выплёвываю я с отвращением.
— Иногда враги становятся врагами не по собственному желанию, Энрика. Враги могут быть сильными союзниками. От врагов не стоит держаться далеко. С ними нужно познакомиться. Наберись храбрости, чтобы сделать это и реши всё с моим дядей. Поверь мне, это на многое раскроет твои глаза, а я не знаю всех нюансов и не лезу в это, потому что это моя история. Я хочу быть чище, чем они. А насчёт Дейзи, я проверю её и помогу ей. Хорошо?
— Да, спасибо тебе. Она в ужасном состоянии.
— Я заеду к ней, как только будет время.
— А Слэйн? Подскажи, стоит ли мне верить в него? Стоит ли давать ему шанс объясниться? — шёпотом спрашиваю его.
— Это ты сама должна решить. Я не буду брать ответственность за это, Энрика.
— Трус, — шиплю я.
— Значит, нас таких двое. Я не собираюсь лезть в это дерьмо, Энрика. Это ты заварила всю кашу. Ты и Слэйн. Так и расхлёбывайте её оба. Если кто и трусит, то это вы. Хочешь спасти его? Сначала пойми, от кого его нужно спасать, и хочет ли Слэйн этого спасения. А так ты просто набиваешь шишки, которые бессмысленно причиняют тебе боль. Отоспись, а потом подумай. — Киф встаёт и уходит.
Как легко сказать: отоспись и подумай. Не хочу я думать. Не хочу.
Я довольно долго сижу в кафе. Много часов. До самой темноты. Просто смотрю в одну точку и даже не пью чай. Кафе заполняется людьми. Смех, разговоры и весёлые компании окружают меня, а я одна.
Так дела не решить. Если я буду сидеть здесь и ничего не делать, то ничего не изменится. И если я спрячусь, тоже ничего не поменяется. В принципе, ничего не изменится, пока я буду ждать, когда приду в себя.
Выхожу из кафе и иду в ночи обратно, туда, где находятся ответы на многие мои вопросы. В госпиталь. У меня сжимается сердце, когда я замечаю Фарелла, лежащего в своей палате. Иду дальше и останавливаюсь у палаты Слэйна, но там закрыты жалюзи. Ничего не видно, кроме тусклого света, пробивающегося сквозь жалюзи. Никто не обращает на меня внимания. Я вхожу в палату и вижу Слэйна, лежащего на койке. У него на виске ссадина, губы тоже треснуты, костяшки рук стёрты. Аппарат сообщает, что его пульс в норме, как и сердцебиение. Кислород поступает в его лёгкие, а в моих заканчивается. Что-то не так…
Поворачиваю голову и давлюсь от крика, когда вижу сидящего в кресле, в углу палаты, знакомого человека, словно ожидающего меня на месте преступления.
Глава 33
Каван. Да, именно он находится в палате интенсивной терапии рядом со Слэйном. Живой. Хотя он похудел. Стал каким-то сухим. Я давно его не видела и лучше бы не видела ещё дольше.
Я не знаю, что говорить ему, как оправдываться или стоит ли мне задуматься о побеге. Не знаю. Просто смотрю на него, а он на меня с ненавистью. В его глазах сквозит отвращение и злость на меня. Вот он винит меня. Да. Мне и так паршиво, ещё его не хватало.
— Я ненадолго. Не волнуйся. Проверить, как он, — сухо говорю я.
— Мне насрать, — огрызается Каван.
— Вряд ли. Если бы за убийство не сажали, ты бы меня уже убил, — хмыкаю я.
— Именно так. Но меня не пугает тюрьма, потому что я её избегу. Я не трогаю тебя из-за него, — говорит он и показывает взглядом на Слэйна.
— Ох, как великодушно. Друг. Лучший друг. Дерьмо ты, а не друг, — выплёвываю я.
— И ты недалеко ушла. Лживая сука, а не влюблённая нищая дурочка, — в том же духе отвечает он.
Сжимаю губы, чтобы не уподобиться ему и не начать обливать его помоями. Ненавижу его.
— Как он? Приходил в себя? — меняю тему и подхожу ближе к спящему Слэйну.
Каван молчит. Специально.
— Думаешь, сейчас ты помогаешь ему? Нет. Никто ему не может помочь. Тебе неинтересно, но я волнуюсь за него. Не хочу, чтобы он умер. Не так. Где ты был? Почему не защитил его? Друг? — шипя, бросаю взгляд на Кавана.
Он яростно сжимает кулаки, но я не менее зла на него и на всё вокруг. Каван просто человек, на которого можно всё выплеснуть и не будет стыдно. Он всё это дерьмо заслуживает.
— Где ты был? Выполнял грязные поручения убийцы? Бросил его? Не стыдно? — добавляю я.
— А тебе? Где была ты? Почему он это сделал, когда ты взяла на себя обязательство быть рядом с ним? — бросает мне обвинения Каван, поднимаясь из кресла.
— Потому что он выбросил меня. Мне что, нужно было бежать за ним? Я бежала. Ждала его, но не смогла помочь. Я пыталась, — защищаюсь.
— Я тоже. Только вот я помогаю ему, а ты всё портишь. Что ты от него хочешь? Он уже всё отдал. Нравится видеть его таким? — спрашивает он, наступая на меня, а я отхожу спиной назад.
— Мне нет, но я не могу отвечать за его поступки. Не могу. Я больше не могу тащить на себе вину за всё. Знаю, что ошиблась, но я старалась всё исправить, помочь, поддержать, убедить его, что не вру. Я была рядом. А вот ты где-то шлялся по приказу ублюдка, коим стал и сам. Нравится убивать, да? Нравится? Так что же ты прибежал сюда, раз нравится видеть трупы? Подождал бы ещё немного и увидел.
— Заткнись. Ты ни черта не понимаешь. Я его друг и всегда был рядом с ним, пока ты не влезла, — рычит Каван.
— О-о-о, ты ревнуешь? Как мило. Ты по мальчикам? Разочарую, Слэйн предпочитает девочек, — язвительно смеюсь.
— Ошибаешься, он предпочитает шлюх, и ты именно она.
Мою улыбку стирает от оскорбления.
— Сходи в библиотеку и найди там словарь. Твой уже истончился, хотя зачем убийце большой набор слов? Ему достаточно кулаков, оружия и задания, не так ли? Где ты был? Если бы ты не бросил его, то никто бы не пострадал. Где ты был? — спрашиваю и от отчаяния ударяю его кулаком в грудь.
— Думаешь, я был рад пребывать там, где находился? Нет. Я пытался прийти раньше. Пытался остановить его. Пытался помочь. Ты всё портишь. Портишь. Уходи. Оставь его в покое. Уходи, Энрика. Ты сделаешь только хуже.
— А может быть ещё хуже? Слэйн чуть не убил Фарелла и сам чуть не умер. Его семья пытается его убить, а меня посадить за это. Это, по-твоему, хорошо?
— Поэтому и сваливай отсюда. Слэйн тебя вышвырнул. Наконец-то, образумился. До него дошло, что ты одна большая грязная проблема, и он не должен марать свои руки из-за тебя. Ты уничтожаешь его.
— Я люблю его. И если для него любовь уничтожение, то мне очень жаль.
— Ему не нужна твоя грёбаная любовь. Слэйн не верит в неё. Он вышвырнул тебя. Где твоя гордость, чёрт возьми? А если он скажет тебе жрать дерьмо? Ты будешь его жрать? Где твоё достоинство? Ты стала ноющей тупой шлюхой и называешь это любовью.
Меня ранят его слова. Я сама не знаю, что конкретно делаю здесь.
Краем глаза замечаю, что пульс Слэйна на мониторе увеличивается.
— Каван, — шепчу я.
— Не унижайся, Энрика. Никто не стоит унижения. Никто не стоит потери своего достоинства. Любовь — миф, чтобы ломать людей. Прекрати строить иллюзии. Поняла? — Он хватает меня за горло, перекрывая кислород.
Каван закрывает мне обзор, но там… за его спиной что-то не так. Со Слэйном что-то не так.
— Послушай меня. Слушай внимательно. Открой все запертые двери. Открой их и освободи монстра. Освободи его, — быстро шепчет мне в лицо Каван. Мои глаза распахиваются шире. Я хватаюсь за его руку на моём горле, пытаясь оторвать.
— Хочешь любить его, полюбили его темноту. Полюби его ошибки. Полюби его злодея. Иначе сдохнешь ты. Я предупреждал тебя. Я помогал, а ты дура. Почему нельзя было свалить? Зачем ты вернулась? Идиотка. Чем дальше пойдёшь, тем больше боли найдёшь. Слышала о таком? Только это тебе и светит. Хочешь жестокости? Ты её получишь. Ты сама её выбрала. Открой запертые двери. Сломай замки и всё узнаешь. Но ты не выживешь, Энрика. Сдохнешь…