Между добром и злом. Том 6

— Вам сегодня или вчера не продавали лошадь. Кобыла, коричневая, с белыми пятнами по бокам на носу? — спросил Кондрат.
— Кобыла… Нет, такой не привозили, — покачал тот головой.
— Я могу осмотреть конюшню?
Вот здесь человек напрягся. Бросил взгляд в темноту сарая, и как-то нервно ответил:
— Знаете, у нас сейчас очень много работы. Если вы придёте…
— Это не просьба, — уже совершенно другим тоном осёк его Кондрат.
  
— Просто сейчас у нас уборка…
Кондрат оттолкнул его в сторону, зайдя под тень конюшни. В нос тут же ударил запах свежескошенной травы и навоза. Под ногами хлюпала мерзкая слякоть из экскрементов, сломы и грязи. Его взгляд пробегался по стойлам, ища нужную лошадь. И он нашёл её. В самом дальнем стойле стояла кобыла, точь-в-точь подходящая под описание. Кондрат остановился напротив неё. За его спиной нервно перешагивал с ноги на ногу мужчина.
— Её продали сегодня вам, верно?
— Слушайте, я не знаю…
— Ещё одно слово «не знаю», и ты станешь соучастником убийства, за которое полагается смерть, — замогильным голосом произнёс Кондрат. — Я спрошу ещё раз. Когда её продали.
И мужчина очень быстро сдался.
— Сегодня, — выдохнул он. — Утром.
— Кто?
— Какой-то мужчина.
Кондрат взглянул на человека напротив.
Обычно люди, что-то сделав, например противозаконное, пытаются выглядеть как обычно, естественно и нередко переигрывают. И вместо обычной реакции, типичной для встречи с представителем власти, показывают или чрезмерное спокойствие, или слишком сильное возбуждение, не соответствующее ситуации.
Другими словами, человек напротив знал, что Кондрат из специальной службы. И понятное дело, что его кто-то предупредил о таком варианте.
Вряд ли бы убийца стал предупреждать незнакомца о том, его преследуют, и очень скоро на пороге могут появиться сыщики из специальной службы. То есть, как минимум, они знакомы и знакомы достаточно тесно, чтобы Влантер Минсет мог посвятить его в происходящее. Зачем? Чтобы тот случайно его не сдал? А может попросил помощи, и был вынужден рассказать о том, что происходит?
— Где Влантер Минсет? — негромко спросил Кондрат, повернувшись к мужчине.
— Я не знаю, о ком вы говорите, мистер… — сделал тот шаг назад.
Но шага назад было слишком мало, чтобы уклониться от Кондрата. Уже через секунду он лежал лицом во всё дерьмо, что было на полу. Кондрат сел сверху, прижав его коленом.
— Я не буду спрашивать дважды? Где Влантер Минсет? — рявкнул он ему прямо в ухо.
— Но я не знаю!
— Ты действительно готов ради него пожертвовать своей головой?
— Да кто он, этот Влантер Минсет⁈ — вскрикнул мужчина.
Может он действительно не знает? Кондрат в этом как-то сомневался. Интуиция говорила, что мужчина всё прекрасно знает и решил отыграть незнание до последнего, зная, что у Кондрата против него ничего нет.
— Откуда ты знал, что я приеду⁈
— Что? Я не знал!
— Не ври мне, — прорычал Кондрат, ещё раз макнув его лицом в грязь, а потом поднял взгляд на мужчин, которые пришли на шум, и рявкнул. — Специальная служба расследований! Никому не подходить, если не хотите пулю!
Подействовал, подоспевшие на помощь в неуверенности замерли, и он вернулся к допрашиваемому.
— Откуда ты знал, что я приду? — повторил он.
— Да не знал я!
Кондрат ещё раз мокнул его лицом в дерьмо.
— Почему решил тогда скрыть лошадь⁈
— Побоялся, что заберут!
— Да неужели⁈ — скривился Кондрат.
— Да!
— Тебе бы или вернули деньги за неё, или оставили бы лошадь тебе! Не говори, что не знал! — рявкнул он. — Ты знал, что я приду. Ты знал, что я буду искать лошадь. Ты знаешь, кто такой Влантер Минсет. И если я ещё раз услышу «не знаю», ты пойдёшь, как соучастник! Это действительно того стоит? Оказаться в комнате для допросов, а потом и на плахе заместо него⁈ Так я это сделаю с радостью, чтобы закрыть дело!
Было плохо то, что не было никаких прямых улик. Да и будь они, чтобы сделал Кондрат? Всё же он не Цертеньхоф, пытать его не бросился бы здесь же. А другими способами получить правду было невозможно. Единственный способ — запугать. Дать понять, что свято место пусто не бывает, и, если не убийца, но он будет на плахе встречать свои последние минуты. Обычно такое работает без осечек, но, кажется, не в этот раз…
Кондрат пытался понять, что делать дальше. Мужчина не колется, и колоться не собирается. Запугивания не работают, а пытать он при любом раскладе не будет. Что делать? Наказание, которое последует потом как раз-таки будет потом, а ему нужно заставить его говорить сейчас.
Но почему он молчит? Почему не расскажет всё, как было, что да, знал, да, его предупредили? Почему продолжает упрямиться? Потому что боится сознаться и тем самым выдать что-то важное? Что-то насчёт Влантера Минсета? Что можно знать такого важного насчёт Влантера Минсета такое, что приходится молчать? Разве что, где тот прячется. А стал бы Влантера Минсета рассказывать, где спрячется? Нет, если только он не прячется в доме у этого мужчины.
— Ты где живёшь? — рявкнул Кондрат.
— Что?
— Где ты живёшь⁈ Отвечай живо!
— Я… Стенская улица тридцать четыре!
Кондрат нахмурился. Слишком просто тот всё выдал…
Ладно, это проверить несложно. Схватив мужчину за шиворот, Кондрат подтащил его к какой-то балке, после чего быстро и ловко привязал его. Теперь он никуда не денется и никого не предупредить. А что касается его адреса…
— Где он живёт? — подошёл Кондрат к одному из мужчин, который наблюдал эту сцену. — Это был его адрес?
Но тот лишь испуганно переводил взгляд с товарища на Кондрата и обратно. Они как будто сговорились все не выдавать убийцу до последнего.
— Он уже пойдёт под суд. Хочешь за ним? Пойти под суд за какого-то убийцу? — предупредил Кондрат. Этого оказалось достаточно, чтобы человек напротив негромко ответил:
— Он Камышовской три живёт…
— Квартира? Этаж?
— Я не знаю, —­ промямлил тот.
Но и этого было достаточно.
Оглядевшись, Кондрат громко и чётко произнёс:
— Кто отпустит этого человека, будет преследоваться по закону империи Ангария! И я не буду разбираться, кто это сделал! Пойдут под суд все!
И покинул конюшню. Что ж, удача ему улыбнулась. Он даже угадал с продажей лошади. Почему Влантер Минсет решил немного затаиться, а не сразу бросился пересекать границу, оставалось загадкой, однако это не его ума дело. Сейчас главное было схватить его, а все остальные вопросы потом.
У Кондрата была мысль захватить с собой Дайлин, которая сейчас должна была отправиться в отдел стражей правопорядка, однако это означало потратить время, которое и так сыграло немалую роль и ен факт, что не сыграет ещё раз. Поэтому Кондрат решил действовать один и быстро.
Ориентироваться на узких грязных улочках чужого города было, мягко сказать, проблематично. Приходилось то и дело спрашивать направление у прохожих, которые кто-то нехотя, кто-то с излишним энтузиазмом принимались указывать. И улица, на которую по итогу он вышел, мало отличалась от других. Всё те же дома, выстроенные в одну сплошную стену, всё та же сырость и затхлость.
Теперь требовалось выяснить, где жил тот мужчина. Его имя он как-то не спросил, однако это и не требовалось. Кондрат постучался в первую попавшуюся дверь подъезда. Если никто не откроет — он возьмёт на заметку дверь и перейдёт к следующей. Если откроют…
И ему открыли. Какая-то многодетная мать, ща спиной которой бегали дети, превращая квартиру в поле брани.
— Я вас слушаю? — раздражённо окинула она его взглядом.
­— Я ещё квартиру человека, конюха. Он работает в конюшне на…
  
— Этажом выше, дверь слева. До свидания, — и хлопнула дверью прямо перед его носом.
Что ж, ему было плевать.
Поднявшись выше, Кондрат остановился напротив двери слева. Обычная деревянная дверь, сделанная из досок, которая не вызывала уверенности ни в прочности, ни в надёжности. Вообще ни в какое сравнение с дверьми, которые ему раньше приходилось обходить через окна. Один единственный замок со скважинной, через которую можно было увидеть квартиру по ту сторону, отделял то, что было внутри от тех, кто был снаружи. Это было вообще ничем перед более-менее опытным домушником, но вряд ли там было что воровать.