Эмин. Чужая невеста (СИ)
Это Эмин дуралей.
— Проблема? — мужчина хмыкает, делая шаг ко мне, а я стойко остаюсь на месте. — В том, что мне не нравятся другие мужики рядом с тобой. Особенно те, с которыми ты постоянно болтаешь. Это ведь он должен был тебе деньги достать для побега?
— Вася, да.
— И насколько тесно вы общаетесь? Я не собираюсь такого терпеть. Хочешь к кому-то? Окей, собирайся и уходи. Хочешь меня вывести из себя? Обернется проблемами.
— Уходи? — сглатываю, чувствуя кислоту внутри. — Так просто? И ты… Ты даже не попытаешься меня остановить?
— Я же говорил, что со мной играть не нужно. Я не тот, кто силой держит девчонок. Нравится другой — пожалуйста, путь свободен.
Мне хочется уйти прямо сейчас. Собрать вещи и оставить мужчину с громким хлопком двери. Эмин так просто готов всё перечеркнуть, ни одной попытки что-то исправить.
Я совсем ничего для него не значу?
И дело ведь сейчас не в Васе, не в глупом недопонимании. А в том, как мужчина относится ко мне! Как там говорят? Не отрекаются любя? Только именно это Хаджиев хочет сделать.
Я чувствую себя рыбой, выброшенной на берег. Сгораю под палящим солнцем, задыхаюсь от нехватки кислорода. Надеюсь, что Эмин что-то сделает, спасёт меня…
Но от только добивает своим бездушным взглядом.
У меня нет мечты, чтобы за мной бегали и возвращали… Но я хочу знать, что между нами что-то есть, не я всё нарисовала в своем воображении! Доказательств хочу, что нужна.
А ведь не нужна…
— Вот и пойду, — фыркаю, но не двигаюсь с места. — Вот соберусь и пойду подальше от тебя. И… И ты к кому хочешь иди, если я тебе ни капельки не нужна. Только следующей временной жене сразу правду рассказывай. А не делай вид, что я тебе нравлюсь, а потом отмахивайся.
— Я не отмахиваюсь, я даю тебе выбор. Я не… Дина, — давит интонацией, когда я отворачиваюсь. — Не превращай всё в спектакль.
— Уже закончила, пьесу отыграла! Зритель свободен!
Я срываюсь на крик, словно так смогу достучаться до Эмина. Но он стоит нерушимой скалой, и я не выдерживаю. Ладно, к черту, плевать. Пусть другую ищет, а мне и без него будет хорошо.
Вообще не нужен.
Не собираюсь я страдать из-за его «вали куда угодно».
Прикрываю глаза, мир плывёт. Я знаю, что он не любит слёз, больше не верит им после моей выходки в больнице. А сейчас вообще не заслужил их видеть.
Я хватаю с пола рюкзак и гордо дефилирую мимо мужчины, а ощущение, что по битым осколкам шагаю. Видимо, именно так бьются розовые очки влюбленности. Меня трясёт от чувств, ломает.
Я иду в комнату Эмина за своими вещами, хватаю телефон с кровати. Звук расстегиваемой молнии оглушает, перекрывает шаги мужчины за спиной. Я не жду от него поступков — всё ясно.
Не держит силой.
Меня останавливать не хочет.
Ему всё равно, если меня рядом не будет.
Я с силой запихиваю вещи в сумку, откуда они вообще здесь взялись? Словно я успела переехать в чужую спальню. Чужую! Здесь всё чужое, хотя всего час назад мне так не казалось.
— К нему уходишь? — равнодушие Эмина так больно жалит.
— Нет, — отвечаю, хотя очень хочет ударить ответ. — А если и к Васе? Тебе разве не всё равно?!
Меня трясет, блокнот несколько раз падает из рук. Срыв маячит на горизонте, я почти ощущаю его, когда всё меняется. Грубо хватают за руку, тянут на себя. Я врезаюсь в мужскую грудь, словно на бетонную плиту падаю спиной. Весь воздух выбивает от столкновения.
— Пусти! — но никто меня не слушает. — Я забираю свои вещи и удаляюсь.
— Успокойся, Дина.
— Не хочу! Ты же не держишь никого силой, вот и мне дай уйти.
— Не держу, — согласно кивает, но меня не отпускает. Сильнее давит ладонями на мой живот, всем телом прижимается ко мне. — Сейчас пойдёшь.
— Вот и пойду!
— Дина, — дышит рвано, каждая буковка пропитана ядом недовольства. — Никуда ты не пойдёшь.
Напряжение лопается, как бракованная пружина. Выстреливает, оставляя в груди дыру. Я разом обмякаю в руках Эмина, чувствуя себя обессиленной и опустошенной.
— Почему? — медленно оборачиваюсь, боюсь ошибиться. — Из-за опасности?
— Просто не пойдешь.
Рявкает так, что у меня его злость вибрацией по спине спускается. Пульсирует, вызывая вместо страха — странную тяжесть внизу живота. Хрупкое ожидание, от которого у меня коленки подгибаются.
И Эмин добивает рычанием:
— Хрен ты куда-то уйдешь от меня, ясно? Не отпущу тебя, красавица.
Глава 33. Дина
— Не отпустишь?
Мой голос звучит глухо, но надрывно. Эмин молчит, сжимает меня всё крепче. Тепло его тела обжигает, но я как мотылек, лишь тянусь на этот огонь, отзываюсь.
Он меня так сильно ранил, а теперь пытается собрать по кусочкам обратно. Меня потряхивает от эмоций, их бешеного коктейля, от которого начинается тахикардия.
— Со мной останешься.
Рубит словами, даже не пытается оправдать свою грубость. Всего минуту назад он был готов дать мне уйти, надзирателем ходил по пятам. А теперь хочет оставить?
Я сейчас чувствую себя бродячим щенком, Красавчиком, который прячется в моей спальне. Меня гоняют, шпыняют, а потом дарят кроху ласки, и я хватаюсь за неё.
— А как же… Не держать силой девчонок?
Мне нужно говорить, заполнять удручающую тишину. Если хоть на секунду задумаюсь, то больше меня здесь не будет. Сметет антарктическим ветром в страхе, что мужчина сам выгонит.
— Ты не девчонка. Ты — жена. А так, пожалуй, можно. Ты меня услышала? Поняла меня, Дин?
— А ты… Ты скажи так, чтобы не злобно, а приятно.
Я рискую, танцую на краю пропасти, но останавливаться не планирую. После всех жестоких фраз Эмина — я хочу парочку мягких слов, раз извинений всё равно не получу.
Если сейчас мужчина снова скажет глупость, если отпустит… Всё, хватит. Я не могу так каждый раз. К нему и от него. Приласкать и оттолкнуть. Хотеть и ненавидеть. Пусть он только…
— Я не хочу тебя отпускать, красавица.
Я замираю, слова обрушиваются на меня жаром. Прикрываю глаза, словно пытаюсь воспроизвести. Раз за разом, как нечто прекрасное и жутко необходимое.
Мужчина произнёс её со вздохом, неохотой и злостью. Только я не понимаю — это Эмин на меня гневается, что я так много требую… Или на себя, что действительно этого хочет?
Скупая фраза, выдавленная через силу.
Но её хватает.
От Хаджиева — величайшее признание.
— Не хочешь?
Я переспрашиваю, оборачиваясь к мужчине. Нужно смотреть на него, когда он это говорит. Эмин лишь на секунду ослабляет хватку, позволяя мне этот манёвр, а после снова тянет к себе.
Тело к телу, смешанное дыхание…
Словно так всегда должно было быть.
— Повтори.
Я прошу, опуская ладони вниз. Хаджиев — это неизвестное человечеству проклятие. Стоит мне коснуться его, как я сразу забываю всё плохое. А мне нужно помнить, не таять так быстро в этот раз.
— Я тебя не отпущу, — его голос звенит от напряжения, Эмин выглядит слишком собранным. — Никуда от меня не денешься.
— Ты ведь гордился своими принципами. Что поменялось?
Я чувствую, как подо мной трещит хрупкий лёд. И не знаю, что окажется под ним: безопасный асфальт или глубокая синяя бездна. Позволит мне мужчина дальше давить или оттолкнет.
— Ничего. Я не держу силой.
— Значит, я могу уйти?
— Нет, — Эмин усмехается, привычно и легко, заставляя обиду внутри меня испаряться. — Я не держу, просто не отпускаю.
— Это лишено смысла, знаешь?
— Как и эти обсуждения. Своё слово я сказал. Ты остаешься со мной.
— А мое мнение?
— Не учитывается.
Я должна жутко оскорбиться, но вместо этого лишь слабо улыбаюсь. Наверное, это какая-то болезнь, но именно этот поступок Эмина заставляет верить, что что-то происходит между нами.
Глубокое и важное.
Не хочет меня отпускать.
Готов собственные принципы нарушить, но меня оставить.
— Эмин… А хочешь сделку? — я стараюсь не улыбаться, но это плохо получается. — Я скажу тебе кое-что, и ты больше никогда не будешь ревновать к Васе. А взамен мы оставляем Красавчика у нас.