Путёвка в спецназ (СИ)

— Давай, давай вставай. Поедем к Руслану, — тихонько шепчет, стараясь не разбудить все еще спящих парней, — извелся весь, болезный наш.
Однако зря он пытался не шуметь, все же подрыхли хорошо, и парни начали один за другим просыпаться.
— Степаныч…
— Здравия желаю…
— Как там командир?
— Вот чего подскочили? — добродушно возмутился Дед. — Спите, пока есть возможность.
— Степаныч…
— Дед…
— Не томи, а…
— Да все хорошо с вашим командиром. Жив и скоро будет совсем здоров, так что готовьтесь, — улыбается во весь рот.
— Скорей бы, — протянул Балагур. — Совсем сержанты заездили, житья от них нет.
— Да, да, — тут же подключился Пепел, — а еще маньяка-сапера себе завели, еле урвал себе парочку бандюков.
— А меня вообще в тыл отправили, сволочи, — обиженно прогудел Молот.
— Дык, ты же косячник, — раздался голос Марата. — Кто в казарме в крови уделался?
— Не я один…
— Вот вы вдвоем в тыл и пошли, — это уже я пояснил. Хотя если честно отправлял то парней по другой причине, но раз так удачно сложилось, пусть думают что наказание…
— Так, так, — задумчиво протянул Степаныч, — я так понимаю в процессе? — делает жест рукой, как будто кого-то режет.
— Так точно, — для убедительности киваю.
— А ты их в тыл? — пристально смотрит на меня.
— Так точно, — тяжело вздыхаю.
— Жестоко, но правильно, впредь наука будет, — и ехидно усмехнувшись по-доброму так, с какой-то нежностью в голосе произнес: — Стукачи вы мои родные.
— Да мы такие…
— Счас еще что-нибудь вспомним…
— А вообще Мажор молодец, — протянул Балагур.
— Что значит вообще? — возмутился Сашка. — Кто там рядом, дайте ему в ухо.
— Действительно, отлично командовал.
— Стыдно Вова, стыдно.
— Да идите вы нахрен, — подскочил Балагур, уворачиваясь от подзатыльника который ему примеривался отвесить Молот. — Я в отличие от вас сразу говорил, что лучше Мажора только Хан.
Я был близок к истерике, очень… Чуть подушку не сожрал глядя на этих клоунов. Короче словили релакс…
Дорогу в больницу описывать не буду, тем более что даже не рассказывал ничего. Степаныч сразу пояснил:
— В больнице расскажешь, а то выплеснешь эмоции, Руслан ругаться будет, — и вздохнул.
Вот мне все интересно, а почему Степаныч так боится Рогожина? Понятно, что тот старше по званию, но ведь он куда старше по возрасту, а капитан постоянно его дрючит. Нет, оно конечно и нас гоняет по взрослому, но ведь они-то старые боевые товарищи, и знакомы были, когда Руслан был еще совсем сопливым. А тут регулярно выписывает ему по первое число. А ведь по логике должно быть наоборот… Пусть и не в таких масштабах все же капитан. Но? Странно это.
За размышлениями не заметил как прибыли на место. Рогожин уже потихоньку двигался, опираясь на костыли. Вот не лежится человеку… Хотя о чем это я? Попробуй полежать целыми днями, через боль начнешь бегать…
— О! Товарищ сержант, проходите, проходите, — заулыбался Рогожин.
Вытягиваюсь по стойке смирно:
— Товарищ капитан, разрешите доложить?
— Докладывай, — и вновь улыбнувшись, протянул ко мне руку, отодвинув в сторону один костыль. — Иди обниму, чертяка…
Обнялись. Руслан махнул в сторону табуретки:
— Садись, рассказывай. А то Васильев перед отъездом позвонил, сказал: "Все путем. Скоро будут". И усвистал, а мы тут как на иголках. Рассказывай.
Ну что делать? Начал каяться. Во всем. Вскакивал, размахивал руками, хватался за голову, переходил то на шепот, то почти на крик. Рогожин и Иванов то качали головами, то задерживали дыхание, то смеялись…
— Эх. Наказать бы вас за самодеятельность, но чувствую, что у тебя уже заготовлена целая гора отмазок. Так что проехали.
Глядя на мое офигевшее лицо смеется:
— Ну что ты так смотришь? Понятно же, что начнешь доказывать, что зашел, посмотрел, донесение отправил, и самое главное вас не спалили. Ведь так?
— Так, — обреченно киваю.
— Документы и прочее нашел, про караван узнал, а громить его я забыл запретить, так?
— Так.
— Ну и нахрен мне на твою довольную рожу смотреть? Тем более ругать за идеально проведенную операцию как минимум глупо. Ты вон даже главаря не убил.
 
— Так ведь собирался, — в растерянности развожу руками.
— Так ведь не убил. Хотя почудили вы знатно. Это да. Что нашло? Не понимаю, — разводит руками.
— За то, кажется, я понимаю, — чешу затылок.
— Просвети.
— Я не уверен, но мне кажется, нас накрыло. Судя по симптомам.
— Накрыло? — Рогожин сосредоточенно трет подбородок. — Вы что в караване кокса стянули и нанюхались?
— Да нет. Чего мы там нанюхались не понятно. Но на хи-хи прибило конкретно, и не только меня…
— Может газ какой? — внес предположение Степаныч, полулежа на второй кровати.
— Вряд ли, — качаю головой. — Отпустило то довольно быстро. Скорее всего, продукты или вода.
— Или кофе с чаем, — задумчиво произнес Руслан, — был как-то случай…
— Точно, кофе. Его все пили, — как вы уже знаете, догадка оказалась верной.
— Степаныч, давай-ка бегом. Позвони в часть, пусть пара наших ребят сгоняет. Хотя мужики там тертые сами разберутся, но лучше подстраховаться. Только Хана пусть к телефону позовут, не надо посторонних посвящать.
Рогожин оказался прав и на базе без нас разобрались с напитками, правда, почудить успели, но без особых эксцессов. Так что об этом предпочли забыть. Чудили то начальство, а кому охота позориться?
— Руслан, а у тебя случайно нигде бананчика не завалялось?
— Хм… Случайно завалялось, а что?
— Можно один, а то понимаешь, так захотелось, аж скулы сводит, — признаюсь с просительной интонацией в голосе.
— Вон в тумбочке возьми, — показывает рукой направление. И с задумчивым видом смотрит на то, как я трескаю банан.
Потом повернувшись к Степанычу, делает пару небольших шагов, опираясь на костыли:
— А ведь я уже на них смотреть не могу, ты ж меня ими закормил.
— И что? — прапорщик удивленно смотрит на Рогожина.
— А то, что тумбочку со вчерашнего вечера не открывали…
Степаныч удивленно смотрит на меня, и начинает принюхиваться, глядя как я поглощаю, после разрешающего кивка командира, второй по счету фрукт.
— Не пахнет.
— Пахнет, — не соглашается Рогожин, — но очень слабо.
— Ох ты ж…
— Вот и я о том же, — и повернувшись ко мне приказывает: — Егор, выйди на минуту.
Не понимая, что происходит, запихиваю в рот остатки банана и выхожу. Отсчитываю шестьдесят секунд, захожу обратно.
Руслан стоит, опершись на костыли, и протягивает два сжатых кулака:
— В какой руке патрон? Э нет, — останавливает меня, когда я собрался ткнуть пальцем наугад. — Нюхай.
— Что? — недоуменно смотрю на его сосредоточенное лицо.
— Носом говорю, нюхай.
Пожимаю плечами, и, приблизившись в плотную, принюхиваюсь. Ничего вроде? Ну, руки мылом пахнут. Закрываю глаза. И вдруг отчетливо чувствую привкус свинца и меди во рту.
— В правой.
— Точно, — разжимает руку в ней лежит патрон от ствола Степаныча, которому он его и вернул. — Сам признаешься или еще будем экспериментировать?
— А в чем признаться то?
— Хм… — глядя мне в глаза хмурится.
— Ну ладно, ладно, — мне кажется, я почувствовал запах, ну во рту точно был привкус.
— Как с бананами?
— Что?
— Я говорю, ты почувствовал слабый запах бананов и захотел их.
— Горе мне, — Степаныч схватился за голову, — вот ведь беда. Вас теперь двое…
— Что происходит? — стою как дурак и ничего не могу понять.
— А происходит то, что теперь понятно, как ты узнал про взрывчатку.
— Предчувствие…
— Ты что идиот? — завелся Рогожин. — Ничего не бывает просто так, — и, ткнув меня пальцем в лоб, пояснил, — здесь все. Понял? Здесь! Ты унюхал ее. Вот и сложил два и два.
— Ну а ты что, не заметил что ли?
— Заметил, — насупился Руслан, — только я знал, что на этой машине в основном саперы гоняют, а ты нет. Вот и результат, я воспринял это как должное, а ты забеспокоился. На подсознательном уровне. И не надо надеяться на какие-то предчувствия, это всегда результат работы мозга. Даже найденная растяжка, это блеснувшая на солнце проволочка, или свист ветра, ты вроде не замечаешь, а подсознание фиксирует, вот и предупреждает. Это как интуиция у старого опера, сам вроде не понял, а подсознание все сложило и дает подсказку. Так что всегда держи глаза открытыми, уши распахнутыми, а теперь и носом учись пользоваться.