Путёвка в спецназ (СИ)

Тут-то до Вовки и дошло, что он сам себя подставил. И тяжко вздохнув, поинтересовался:
— Что хоть тут случилось?
— Ты слышал, что спички детям не игрушка? — менторским тоном спросил командир.
— Как бы, да.
— Не как бы, а так точно!
— Так точно! — выпучив глаза и вытянувшись по стойке смирно, гаркнул этот балбес.
— Вот… А солдатам — граната! Понял?
— Так точно! А что случилось?
— Тьфу ты. Иди, посмотри…
Когда зеленый Вова вывалился из бывшей спальни, добрый Рогожин, постановил:
— Будем считать, что наряд ты отработал.
Дальше было не интересно: прилетело два вертолета: на них генерал-майор с сопровождением и взводом десантников. Ах да! Еще был майор Васильев, который быстренько состыковал Рогожина и генерала — небольшие переговоры и мы свалили… А что? Нас же тут не было! А прилетевшие приступили к освоению найденных богатств! Среди которых нашлось много интересного и забавного: на пару пожизненных точно! Кстати: по старой, доброй традиции мы опять затарились гранатами и патронами. А что? Запас карман не тянет и не учтено нигде. Чувствуете перспективу?
  
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
 
Фух! Хорошо-то как! Все-таки, горячий душ это что-то! Правда, комплект: сауна, бассейн и пару симпатичных массажисток — было бы куда лучше. Но не до жиру… А теперь спать!
Вот только выспаться мне не дали! Степаныч, будь он не ладен, разбудил меня часов в восемь, а уснули то в четыре. Вот приползли, после того, как сбагрили домик Хасана генералу, помылись и спать. А тут прапор трясет и чего-то шепотом вещает:
— Егор, Егор!
— Степаныч, что случилось? — так же шепотом интересуюсь у этого "врага".
— Да все путем. Егор, мне надо отлучиться по делам…
— Степаныч, охренеть! Ты мне-то чего докладываешься?
— Дык, Рогожин то свинтил. Как Васильев позвонил, так и умотал. Будет только завтра!
— Ну, а я-то при чем? — спросонок никак не могу понять, чего ему нужно.
— Ну, я же за старшего, а мне очень надо! Тут такое дело… Короче выручай!
— Степаныч, ты же знаешь я для тебя, что угодно! Но ты можешь по-русски объяснить, что ты от меня хочешь?
— Тьфу, ты, — чертыхнувшись, прапорщик замялся и выдал. — Ну, если что, ты за старшего, а я просто отлучился!
— Ну, для этого меня будить не нужно было и так понятно!
— Что тебе понятно? Иди в каптерку спать! Если кто ломиться будет, услышишь. А там отошел, скоро будет. Только не спались, если Руслан узнает, прибьет!
— За что? — вскрикиваю с возмущением.
— Тихо ты, — зажимает мне рот, — не тебя, меня!
— Дед, ты охренел? — до меня наконец-то дошло, что происходит. — А если спалят?
— Цыть, молодой, не отросла еще такая палилка, чтоб прапорщика Иванова застукать.
— Да ну? А как тебя командир поймал?
— Ну, на то он и командир, у него нюх как у собаки. А в части кто? Правильно никто? Ну что, прикроешь старика?
— Да куда я денусь! Слушай, признайся, — во мне проснулся нездоровый интерес, — ну что в этой бабе такого? Ну, базара нет — симпатичная, но не стоит забывать, кто ее муж?
— Вот именно муж! Терпеть не могу замполитов, а я ему такие шикарные рога помогаю отращивать… — Степаныч мечтательно закатил глаза. — Слушай, такой шанс, Руслана нет, и замполит уехал! А баба, небось, тоскует… Ты ж понимаешь, настоящий гусар…
— Ты не гусар!
— Тем более! Настоящий десантник, всегда готов помочь даме! А если он еще и настоящий диверсант… — прапор ехидно усмехнулся, — то его еще и никто не спалит.
— Особенно если его другой диверсант прикроет! — хохотнул я, пробираясь к каптерке.
Нет! Ну что за фигня! Только снова уснул, как приперся Балагур и давай будить.
— Егор, Егор! Проснись, дело есть!
— Что тебе, собака страшная!
— Я счас обижусь! — Вовка надул губы.
— Не по уставу.
— А по уставу, друга собакой называть?
— Тоже верно. Извини. Давай я снова лягу, а когда ты меня позовешь, как другу дам в глаз?
— Собака, так собака, — неожиданно согласился Балагур. — В конце концов, ефрейтор я или нет?
— Ладно, проехали. Чего не спишь?
 
— Говорю, дело есть.
— Да хрен с тобой, рассказывай! — поняв, что поспать он мне не даст, сажусь на кровати и прикуриваю сигарету. Потихоньку фигею, от Вовиной деятельности.
— Короче, когда уже спать легли, мне в туалет приспичило. Иду и слышу, как Дед с Джинном разговаривают. В общем: командира сегодня не будет, такой фарт! Я на кухню к Таньке, договориться, чтоб вечером задержалась. Ну, ты понимаешь, чайку попить там… — хихикнул Вован, — в общем, такое дело!
— Балагур, ты от меня чего хочешь? Свечку подержать? Или может у нее подруга нарисовалась?
— Да!
— Что да?
— Подруга! У них мужья на вахту уехали.
— Млять! С этого и надо было начинать! А то дело, дело! — я уже во всю натягивал на себя форму… — Ох, ты-ж! Я же за старшего!
— Давай Марата озадачим!
— Точно! — и сплюнув, выразил мысль. — Надеюсь, Марат по бабам не рванет, а то к утру, в казарме один Саня останется!
Может, конечно, было совсем неправильно уходить, ведь Степаныч на меня надеется. Но с другой стороны, Рогожин тоже на него надеется! А тут такое дело! Я же целый год без женского полу!
Так началась история моего морального падения… Почему падения? Да потому что подруга эта была страшная! Реально! До армии на такую не то, что не посмотрел бы… Еще и отвернулся бы! Было желание сбежать, но как-то неудобно — Танька обидится и все! Плакал мой компот!
Кстати с нашей поварихой — забавный случай! Баба она симпатичная, и весьма приятная со всех сторон. И не слишком старая — лет тридцать пять. Мужики с гарнизона ни раз, и ни два к ней подкатывали. Но облом! Замужем! Пока не появился Балагур — черт языкастый. Кого хочешь, уболтает! Вот он ее и уболтал… Даже завидно немного. Я ведь тоже пытался. Но, увы…
И что мне оставалось делать? Уйду, Таня может обидеться, подруга ведь. А черт с ним! Посижу, выпью, но на эту страшилку не полезу! Хоть режьте, лучше еще год без бабы! Дома оторвусь…
Кто сказал, что бог любви Эрос? Плюньте ему в левый глаз! Бог любви — Бахус! Чем больше я пил, тем симпатичней становилась Галя. Куда там пластическим хирургам! А уж в темноте, и на ощупь — так вообще прелесть! Хотя, что греха таить, помню я происходящее с трудом — уж очень я старался, в деле улучшения женской привлекательности, но вроде не ударил в грязь лицом! По крайней мере, полежать за себя смог!
Под утро меня разбудил, более опытный в таких делах Балагур. С трудом напялив на себя форму, мутным взглядом осмотрел поле боя. Вздрогнул, посмотрев на Галю, с ненавистью уставился на Балагура. Тот сразу понял, о чем я:
— Егор, сука буду, не знал! Танька зараза!
— Хрен с ним. Но если кому проболтаешься, прибью… — придерживая рукой больную голову, собрал с пола валявшиеся там использованные презервативы и сунул в карман. От греха подальше. — Все-таки молодец, не забыла — уважаю! Но, давай сваливать!
Вот кому говорил, чтоб не трепался? Не успели покинуть столовую, как Вовка начал меня подкалывать! Давно известно, что самый главный враг Балагура — его язык. А самый лучший аргумент в любом споре, удар в печень. Вот и сейчас помогло: дошло, что я не шутил! Причем быстро так!
Но польза от всего этого была огромная: выраженная в дополнительных котлетах и пирожках. Танька по-своему извинялась передо мной — за подставу. Да я и не в обиде, давление снял, и самое главное: вкусняшек в моей тарелке стало больше! Короче, оно того стоило!
Но вот женская тема на этом не закончилась. Вернувшиеся, Рогожин с Васильевым, привезли письмо! Листику! От девушки, которую он освободил в подвале. Надо ли говорить, что мы всем табуном обступили парня, требуя прочитать письмо вслух. Конечно, были посланы, обиделись и сперли у него конверт. Потом долго убегали от него по всей казарме. Правда, письмо не вскрывали, что мы гады какие? Но вот, выторговать у Листика обещание, пересказать своими словами, удалось! После чего письмо было торжественно возвращено, и пока он читал мы, как пай мальчики, сидели перед ним на табуретках и кроватях — мешая сосредоточиться. Но тот терпел, и мы тоже! Вот парень дочитал, и с задумчивым видом откинулся на кровать.