Пустое сердце Матвея (СИ)
Кхм.
Ну, ладно.
Про откровенного я поспешила с выводами.
В кабинете был Матвей.
С девушкой.
Блондинка лет двадцати трех на вид, с роскошными светлыми волосами до талии — выпрямленными, вылизанными до скрипа, до идеальной ухоженности, как будто их рисовала нейросеть — в тот момент, когда я распахнула дверь, как раз тянулась изящными пальчиками к щеке Матвея.
Они стояли у стола неприлично близко друг к другу, Матвей склонялся к ее нежно-розовым, призывно приоткрытым губам, и вообще атмосфера в кабинете была прямо совсем нерабочая. Сексуальное напряжение шарашило, как электрическое поле от высоковольтки.
Не то чтобы я удивилась.
Хотя странно, что никто не додумался поставить на кабинет Матвея лампочку, как в поликлинике. Зеленый огонек — свободно, красный — кто-то уже с начальником активно «обсуждает» цвет платья для конференции и запах духов.
— Ваш договор, Матвей Александрович, — я сделала несколько шагов к ним и протянула документы с безопасного расстояния.
Но Матвей брать их не стал. Даже не посмотрел.
Он очень внимательно и даже как-то жадно вглядывался мне в лицо, почти забыв о девушке, которая на меня как раз смотрела с легким смятением.
— Просто — Матвей, Марта, мы же договорились! — прищелкнул он языком. — И договор не мой, он для Милы, нашей новой ценной сотрудницы…
Он перевел взгляд на блондинку и аккуратно подцепил ее подбородок пальцами, разворачивая обратно к себе.
— Ты же убрала оттуда пункт про испытательный срок? Мы с Милой проверим ее в деле сегодня же и сразу все подпишем. Да?
Он подмигнул девушке, а она томно взмахнула пушистыми ресницами и засмеялась.
— Хорошо, отредактирую, — вздохнула я, выходя из кабинета и закрывая за собой дверь.
Надо исправить договор побыстрее, а то в следующий приход застану картину совсем неприличную.
Но через три минуты, когда я распечатала новую версию и, подойдя к кабинету, постучала в стеклянную дверь, изнутри донеслось спокойное «Заходи».
Девушки там уже не было.
Матвей стоял у окна и, нахмурившись, что-то печатал в телефоне. Я дошла до стола, положила на его девственно пустую поверхность договор и развернулась, чтобы уйти.
— Знаешь, Марта, — остановил меня его голос. — Ты необыкновенная женщина. Не такая, как другие.
— Даже не буду спрашивать, как ты пришел к такому любопытному выводу, — устало вздохнула я, вновь поворачиваясь к нему. — Но избавь меня, пожалуйста, от этого банального дерьма. Я точно такая же, как другие женщины. Как Оля, Регина, Вика, Нина…
— Нет, — Матвей закончил с телефоном и бросил его на стол. Тот заскользил по стеклянной поверхности и замер в опасной близости от края.
Я болела за законы физики, а не за телефон — но, увы, мы проиграли.
— Нет, — повторил он. — Не такая. На твоем месте они закатили бы мне истерику. И уже закатывали. Ты же ведешь себя иначе. Уверенно. Это… заводит.
— О господи… — закатила я глаза и направилась к двери.
Успела даже вырваться на волю из кабинета, наивно думая, что Матвей не будет устраивать спектакль на глазах у всех. Что сказать — никто не идеален. Я, к сожалению, тоже.
Не угадала.
— Постой! — воскликнул он, распахивая дверь и хватая меня за руку. — Ты что, не понимаешь, насколько мне интересно?
Разумеется, весь офис бросил заниматься своими делами. Десятки глаз уставились на нас в ожидании продолжения шоу.
— Главное, что мне это все не интересно, — сказала я намеренно тихо, чтобы не развлекать галерку.
Попыталась освободиться, но его пальцы жестко сжали мой локоть.
— Дай мне хотя бы один шанс!
— Нахрена мне давать какой-то шанс шлюхану, который предлагает себя всем подряд? — фыркнула я, резко выворачивая руку из его захвата.
Обычно мужики на такую зеркалочку адски звереют. Именно поэтому я использую такие вещи в окружении людей и желательно под камерами. В кабинете у Матвея камер не было, а здесь были.
Но он только рассмеялся, делая шаг назад и засовывая руки в карманы. Сощурился, окидывая меня оценивающим взглядом.
Что ж, кажется, ты тоже «не такой, как другие пацаны». Как бы не хуже…
— Предложение остается в силе, — кивнул Матвей и скрылся за дверью кабинета.
Ну что делать — под взглядами всего офиса я направилась к своему рабочему столу. Вот только по дороге поймала взгляд Вики. И мне очень не понравилось то, сколько злости в нем было.
«Вик, давай поговорим после работы?» — написала я ей в мессенджере.
Но сообщение осталось непрочитанным.
На мне висело срочное задание по проверке договоров для завтрашнего подписания, поэтому вытащить ее за шкирку на лестницу и выяснить отношения я пока не могла.
К счастью, к концу рабочего дня я успела все доделать и закрыла ноутбук как раз в тот момент, когда Вика взяла свою сумку и направилась к выходу. Оставалось только поспешить за ней, чтобы нагнать в холле.
Увы — нет.
Двери лифта захлопнулись прямо перед моим носом, но я решила не понимать намека и быстро сбежала по лестнице вниз.
— Вик! — крикнула я ей, идущей через парковку.
Она не обернулась. Пришлось ускорить шаг, но она нырнула в машину к Регине, закрыла окно и отвернулась от меня, игнорируя всю мою активную пантомиму за стеклом.
Черт…
Что-то серьезно пошло не так в нашем плане.
Телефон она, разумеется, не брала. Ни сразу, ни ближе к вечеру. И ни в одном из чатов не отвечала — даже не читала мои сообщения.
На следующее утро я направлялась в офис с твердой уверенностью прижать Вику к стенке и не отпускать, пока мы не выясним отношения.
Чуть не забыла, что надо одеться «более элегантно», и, чертыхаясь, переодевалась в последний момент. Разумеется, поймала все пробки по пути к бизнес-центру, хотя успела накраситься, пока стояли.
И опоздала.
Влетев в офис, сразу нашла Вику взглядом. Она улыбалась, и я решила, что это хороший знак.
Но не успела к ней подойти, как услышала:
— Марта, зайди ко мне! Немедленно!
Матвей лично вышел из кабинета и стоял, придерживая дверь и глядя на меня очень и очень хмуро.
У меня екнуло сердце.
Быстро окинула взглядом офис, надеясь по лицам коллег понять, что происходит.
Поняла, что происходит пиздец.
Потому что мужики смотрели сочувственно, а вот Вика, Оля, Регина — весь гарем — злорадно улыбались.
Под напряженными взглядами я прошла в туманный аквариум кабинета Матвея и села на стул напротив окна, повинуясь его небрежному жесту. Он не стал занимать свое место, остановился у стола, уперевшись в него костяшками пальцев.
— Во сколько ты вчера уехала с работы? — первым делом спросил он.
— В семь, как обычно.
— Так. А договор с «Аргусом» проверила? Завизировала?
— Проверила, — кивнула я. — Завизировала. Как положено. И он ушел клиенту.
— Вот именно, — сказал Матвей, прикрывая глаза. — Ушел. Помнишь, на какую сумму он был?
— Помню, сто двадцать миллионов.
— Угу, — кивнул Матвей и потер лоб кончиками пальцев. — А пункт неустойки за просрочку тоже помнишь?
— Да, наверное, как обычно, 0,1 %…
Мне все меньше нравился этот разговор. И выражение лица Матвея.
— И срок поставки?
— Н-не помню точно, надо посмотреть…
Я полезла за телефоном, но он отмахнулся:
— Не трудись.
— Да что случилось? — наконец не выдержала я.
— Обычно… — Матвей дотянулся до бутылки с водой на столе, отвинтил пробку и сделал большой глоток. — Обычно у нас срок поставки двадцать рабочих дней. Договор ушел к клиенту с поставкой два рабочих дня. В договоре есть пункт, если помнишь… «В случае просрочки поставки более чем на пять дней, покупатель вправе отказаться от договора и потребовать возмещения убытков в размере десять процентов от суммы договора». Сколько это, Марта?
— Двенадцать миллионов… — проговорила я онемевшими губами.
— Как ты помнишь, страна у нас большая. И два рабочих дня…
— Но я…