Второй шанс. Трилогия (СИ)

– Это ложь! – эмоционально отреагировала Флейта.
– Ты, когда выйдешь в реальность, потрать минут пять и поищи информацию в интернете. Почитай, кто такие социальные, какие у них ограничения, отличительные особенности. Всё, что я тебе сказал – правда. Мой лучший друг попал в приют и мне пришлось знатно постараться, чтобы вытащить его оттуда. То, что я сейчас делаю – даю второй шанс людям. Даю им возможность выкарабкаться из того кошмара, в котором они оказались. Посмотри – внизу только социальные. Те, кто мне доверился. Мы убрались подальше от большого мира, построили замок, чтобы защищаться от местных угроз, но тут прилетает УЛЕТ и великий Предвестник Флейта угрожает разнести наш оплот по камушкам, если я в самое ближайшее время не поведаю, как ей получить ещё одну галочку в шкалу опыта, а ещё лучше целый уровень. Кто‑нибудь сможет её остановить? Нет. Потому что всё происходит в рамках игровой логики…
– Красиво сказал, я даже проникся, – послышался мужской голос. Я обернулся – к нам приближался Махан. – Великие дела, благородные цели, судьба мира. Не будь ты игроком, можно было бы решить, что ты один из местных злодеев, решивших захватить Барлиону. Вот только не сходится всё то, о чём ты сейчас так красочно поведал, с твоими реальными действиями.
– Ты незвано явился ко мне в дом. Что хотел? – если с Флейтой я ещё мог позволить себе слабость воззвать к её разуму, то с Маханом делать такого не собирался.
– Альтамеда. Пришло время разговора. Мы помогли тебе отбиться от пиратов и других игроков. Ты нам должен.
– Барлиона признала мой долг полностью выплаченным, – парировал я. – Десять кораблей, все выпавшие легендарные предметы, добыча с Эльвинарии и главаря пиратов. К которой, хочу заметить, меня даже не допустили, несмотря на все договорённости. Так что не нужно бросаться словами о каком‑то долге. Всё, что я был должен Легендам Барлионы, отдал. Причём раза в два больше. Так что нет, Махан. Если бы вы вели себя как надёжные партнёры, думаю, мы бы уже закончили с Тамерланом, орком и разбирались с порталами твоего замка. Да, у меня есть чёткое понимание того, почему они изменились. Но то, что вы творите… Люди, что желают договориться, так не поступают. Вы не думаете о таких мелочах, как частная собственность в рамках Барлионы. Притащили сюда свой УЛЕТ, начали ломать мою защиту, некоторые даже угрожали. Да, Флейта, это я о тебе. Отличные навыки переговорщиков.
Повисла пауза. Махан и Флейта смотрели друг на друга и по тому, как вела себя девушка, я мог поклясться, что они переговариваются. Белоснежное лицо зомби наливалось синей кровью, обезображивая его ещё больше. Наконец, Махан сообщил своей ученице нечто такое, отчего она часто задышала и, едва не срываясь на крик, обернулась в мою сторону:
– Квален, я прошу простить меня за недостойное поведение. В качестве извинений прошу принять меня как волонтёра на два дня. Готова выполнять любую оплачиваемую работу, какую вы только сможете придумать. Все вырученные таким образом золотые будут направлены в фонд поддержки социальных жителей.
– Я отказываюсь от твоей помощи, шаманка, – спокойно ответил я, заработав два удивлённых взгляда. – Всё, что ты можешь сделать для меня полезного – держаться подальше от Майндфелла. Махан – к тебе это тоже относится. Уходите с моих земель.
– Они ещё не твои. До тех пор, пока ты не получишь титул Барона, выгнать нас из этой области не имеешь права.
– Титул – вопрос времени. Задание выполнено, мне просто нужно съездить в город. Сейчас здесь всё закончу и телепортируюсь к наместнику. Я собираюсь защищать свою собственность до последнего. Это моя земля и Легендам здесь не рады.
Неожиданно Флейта начала ошарашенно смотреть на Махана. На лице девушки играли такие эмоции, что в данный момент я многое бы отдал, чтобы оказаться с ними в одной группе и прочесть сообщения, которыми они обменивались. Представление продолжалось целую минуту, после чего зомби‑шаман выругалась и активировала портал. Несколько аналогичных порталов появились в разных частях корабля – игроки спешно покидали УЛЕТ. Бросив недовольный и в чём‑то уничтожающий взгляд на своего учителя, ушла и шаманка, оставив меня один на один с Маханом. Анастария, словив десятиминутную блокировку, в игру так и не зашла.
 
Махан уселся и тяжело вздохнул, уставившись куда‑то вдаль. Так продолжалось достаточно долгое время, но нарушать покой шамана я посчитал лишним. Лишь уселся рядом, стараясь держаться подальше от края. Небожитель заговорил первым:
– Знаешь, а ведь я тебя прекрасно понимаю. Сам таким был совсем недавно. Только у тебя начинает что‑то получатся, только ты начинаешь видеть в будущем какие‑то перспективы, как прилетает какой‑нибудь хрен и всё рушит. Что в Колотовке, что в Тёмном лесу, что позже. Вроде всё начало складываться, мы запустили сценарий по открытию нового континента, но тут ситуация с отцом Анастарии… Настя очень болезненно перенесла эту потерю. Настолько, что врачи опасались за ребёнка. Даже сейчас, спустя более чем полгода с тех событий, её периодически накрывает. Как тогда, у пиратов. Никто не ждал, что ты спросишь о привычках её отца. Даже удивительно, как Настя смогла сдержаться и не прибила тебя на месте. Однако после того, как вырвалась Эльвинария и положила весь рейд, не выдержала даже она. Мою жену, конечно, за глаза называют железной леди, но… Сам видишь, во что это вылилось. Никакой логики в её поведении тогда не было – лишь желание больнее ударить.
– Решил устроить сеанс бесплатной психотерапии? Так это не ко мне – я не намерен выслушивать твои изливания. Для чего мне всё это?
– Понятия не имею. Просто чувствую, что нужно сделать так, чтобы ты не видел в нас врагов. Сейчас, и я опять же повторю – прекрасно понимаю, по какой причине, ты смотришь на Легенд Барлионы как на противников. Это не так.
– Не так? Махан, ты сам себя слышишь? Заявиться незвано ко мне в замок, перешерстить его вдоль и поперёк, не стесняясь в средствах, угрожать мне – это, по‑твоему, дружеское поведение? Кроме того, меньше часа назад некто Николай Савостин хотел вломиться в мой дом, чтобы заставить меня работать с Легендами. Благо полиция прибыла вовремя и не позволила ему мне навредить. Это тоже всё последствия психоза Анастарии?
– Плинто явился к тебе в реальности? – изумление на лице Махана выглядело искренним.
– Не просто явился – угрожал расправой. Перепугал меня и моих гостей. Потом являетесь вы с Анастарией, практически уничтожаете последние блоки защиты, но, как оказывается, я всё не так понял и зла мне никто не желает. Со мной просто хотят поговорить, словно амулеты в игре отменили. Знаешь, Махан, я, конечно, многое могу понять, но только не то, почему ты меня за придурка держишь? Так что давай я повторю – оставьте меня и мой замок в покое. Когда придёт время – я сам с вами свяжусь и предложу участие в нескольких важных для вас и меня сценариях. Но только на тех условиях, которые будут подходить именно мне. Не вам. И я оставляю за собой право привлекать к проектам не только своих людей, но также и тех, с кем вы враждуете. Ту же Азари. В отличие от вас, вчера она пришла на помощь без условий и требований, сумев защитить Майндфелл от игроков.
– Азари…, – протянул Махан, словно пробуя это слово на вкус. В отличие от Плинто и Анастарии, шаман умудрился сохранить спокойствие при упоминании паучихи. – Ты волен работать с кем угодно, запрещать тебе точно не в моих силах. Единственное, что могу сказать – при разговоре с этой дамой учитывай тот факт, что паучиха не имеет собственного голоса. Она транслирует волю игрока под ником Бихань.
– Спасибо за предупреждение, – ответил я, быстро пробежав взглядом по подготовленной Эредани записке. – Жаль, что информация не является уникальной. Текущий уровень Биханя мне не известен, но то, кем является этот человек в кланах Поднебесной, а также его особенности мне прекрасно известны. Одна работа через големов чего стоит.
– Даже так…, – приятно было наблюдать за лицом Махана. Шаману явно было далеко до покера. Либо это была такая хорошая игра. – Квален, ты, прям, коробочка с сюрпризами. Не имей я точную информацию, что Барлиона уволила всех игровых сотрудников, можно было предположить, что ты являешься одним из них. Тем, кто инициирует сценарии. Слишком много всего важного сконцентрировалось в одном простом человеке или рядом с ним. Точно также, как когда‑то вокруг меня.