Тайный сыск царя Гороха. Компиляция (СИ)
Маняша, юная дочь кузнеца, якобы по уши втрескалась в доброго молодца фон Дракхена и только ждала батюшкиного благословения на свадебку. О судьбе мой Олёны бывший думский писарь ничего не знал. Но предполагал худшее…
— Комната её ныне пустой стоит. Либо сбежала, стало быть, либо Змей её… того… и косточек не оставил.
Как вы понимаете, меня подобная двойственность мало устраивала. Мне нужна была правда.
— Ведите нас.
— Куда?
— На Кудыкину гору, к неописуемому забору, — рыкнул Митяй, за что тут же получил от дьяка Груздева подзатыльник.
— А тебе, собачья морда, при людях никто слова не давал! Цыть у меня, блохастый!
Дальше, как вы понимаете, мне пришлось вытаскивать истошно вопящего Филимона Митрофановича из волчьей пасти. И, помедли я хоть полминуточки, мой младший сотрудник точно бы его съел. Достало, допекло, последняя капля, соломинка, сломавшая горб верблюда, — дьяк такое умеет.
Да что там, именно в умении довести любого человека до белого каления и есть его главный талант, равных ему в этом подлом искусстве просто нет!
— Значит, так, гражданин Груздев, — поставив на ноги обслюнявленного и практически простившегося с жизнью дьяка, решительно заявил я, — сию же минуту вы ведёте нас по всем камерам и тюрьмам, где есть пленники. Ясно?
— Да я и сам собирался! Угрожают тут ещё…
— Митя, если этот… этот… нехороший человек захочет нас предать, кинуть, обмануть, нахамить или ещё что-то подобное, то официально разрешаю тебе откусить ему… Чего бы ты хотел?
Дьяк Филька мгновенно принял позу футболиста в стенке при штрафном. Митяя передернуло от таких перспектив, но он заставил себя плотоядно облизнуться.
— Отлично. Надеюсь, мы все правильно поняли друг друга. А теперь вперёд!
Бывший думский подголосок бросился к вторым дверям с такой верноподданнической прытью, словно намеревался первым припасть к стопам Гороха с поцелуями. Кстати, стопроцентно уверен, что, как только мы освободим царя, он так и сделает. Жульё бесстыжее, что с него взять…
— А я государю нашему сразу так и сказал: Бог терпел и нам велел! Соберись, дескать, поклонись злодею змеиному, да не взаправду, а так, военной хитрости ради, — не затыкаясь, трещал предатель в испанском платье, мельтеша впереди облегающими штанами с буфами. — Сюда пожалте. Вот по энтому коридору до конца и налево. Так про что речь-то? Ага! Вот я, говорю, покорился, мол, а сам? Сам тока и ждал милицию любимую, с Никитой Ивановичем драгоценным да Митенькой Лобовым, дай им Господь на двоих всяческого счастья и благополучия!
В так называемую тюрьму мы пришли довольно скоро. Благодаря службе в царских палатах наш ушлый проводник прекрасно ориентировался в любом дворцовом помещении.
Благо, как я понял, в те дремучие времена что восточные дворцы, что европейские замки, что русские терема строились по большому счёту в едином стиле и направлении. Тюрьмы и камеры внизу, кухни и складские помещения на одном этаже, большие залы, гостиные, приёмные и обеденные на другом, спальни слева, комнаты для прислуги справа, а высокие башни чаще всего отдавались под алхимические лаборатории или библиотеки.
Дьяк прожил на службе у фон Дракхена совсем немного времени, но что где находится, выучил в первую очередь.
— А как же иначе-то? А иначе никак нельзя! Вдруг пошлют куды в задн… в заднем дворе калитку проверить, а я и не знаю! Тут мне и леща! Не-э, в нашем деле знание — первей всего! Вот я у вас в отделении вродь бы и мимоходом был, а точно знаю, в какой комнате, в каком шкафу, на какой полке Яга-экспертизница безакцизную водку держит. А?!
Дьяк изобразил лёгкий французский поклон и кивком головы указал мне на прочную дубовую дверь в стене. Я подмигнул Мите, типа подстрахуй, если что, и осторожно отодвинул засов.
Заглянув внутрь, едва не отшатнулся. Это была пыточная. Настоящая!
В подземельях у Гороха тоже был свой штатный палач с кнутом и дыбой, выбивающий любые признательные показания. Причем на моей памяти никого он ни разу не порол, но должность была.
Но то, что мы увидели здесь, напоминало скорее самые мрачные фильмы ужасов, где технически оснащённые маньяки измываются над несчастными пленниками, замучивая их до смерти.
Всё помещение было под завязку набито какими-то шипастыми бочками, свисающими цепями, скамейками с ремнями, стульями без сидушек, железными кроватями с иглами, шкафами, похожими на гроб, и прочей неопределённо пугающей мебелью…
— Чё встал, сыскной воевода? Али досель пыточных не видел?
Митя злобно зарычал на дьяка, и тот прекратил кудахтающее хихиканье.
— А, Никита Иванович, друг сердешный, — глухо раздалось откуда-то сверху. — Заходи, гостем будешь. Хоть палаты не мои, да и гостей здесь не жалуют…
Я бросился вперёд, не выпуская из рук морозильного посоха, протолкался между стальных кресел, обошёл стол с кучей ремней и выдвижных пил, даже разодрал рукав о выпирающий стальной шип на кожаном подобии хомута и увидел царя. Зрелище было настолько… не знаю даже, как сказать… я чуть ли не до крови закусил губу, чтоб не заржать прямо тут в полный голос.
В дальнем углу, почти под потолком, на чёрной табуретке, прибитой к стене, сидел наш надёжа-государь. Из всей одежды на нём были короткие кожаные шорты с лямками, как у мюнхенских пивоваров, кожаный ошейник с шипами, такие же браслеты, а на голове обтягивающая кожаная маска с прорезями для глаз и рта. Торчащая из-под маски рыжая борода добавляла зрелищу то ли трагизма, то ли комизма…
— Слов нет, — искренне признал я.
— Ты ещё царицу не видел, — по самую шею заливаясь пунцовой краской, буркнул он.
— А где она у нас?
— Гутен абен, майн камерад полицай, — вежливо раздалось из деревянного шкафа в противоположном углу. — Я есть вас видеть в щёлка? В щель? В расщелина?! Ферштеен зи михь?
— Ферштейн, разумеется, — кивнул я, направляясь сначала к ней.
Женщин спасают в первую очередь, а на полуголого царя мне всё равно было трудно смотреть без смеха. Надо привыкнуть, а то обидится ещё…
— Митя, прикрой дверь с обратной стороны и будь начеку. Если что — лай! В смысле дай знак.
— Понял, батюшка участковый.
— И с дьяка глаз не спускай!
— А энто с чего вдруг? Нешто я доверия в чём лишился? Да я на вас за таковые подозрения знаете кому жаловаться буду-у…
Серый волк за штаны вытянул из пыточной разбушевавшегося скандалиста, перебежчика, функционера и конформиста. Мягко стукнула тяжёлая дверь. Я прислонил посох к стене, прошёл к шкафу и внимательно оглядел его со всех сторон. Ага, похоже, при простом открытии створок внутрь вползали два шпажных лезвия. Примитивная механика, я отогнул два рычажка сбоку и убрал клинки.
— Выходите, ваше царское величество!
— Найн, — твёрдо отказалась Лидия Адольфина, не давая мне распахнуть дверцы шкафа.
— Не одета государыня, — проворчал Горох со своей табуретки. — Так что не лезь к ней, вишь, стесняется женщина. Меня лучше сними.
— В каком смысле?
— Не понял.
— Просто вы сейчас так выглядите. Новый имидж в стиле жёсткого…
— Дас ист фантастиш? — осторожно уточнила царица Лидия из шкафа.
— О, я, я! Натюрлих! — громко подтвердил я, потому что именно кадры из запрещённых фильмов лучше всего сейчас обрисовывали облик нашего доброго государя.
— Казнить велю, — сопя носом, пообещал Горох, и я даже не стал уточнять — меня, царицу или тех самых «дастишей-фантастишей». То есть лучше не перегибать…
Подтянув тяжёлое кресло с удушающей испанской гарротой на спинке, положил на него сверху доску для фиксации мучимых вверх ногами и, осторожно балансируя на этом сооружении, сумел расстегнуть поясные ремни, удерживающие Гороха. Наш надёжа-государь едва не плюхнулся прямо на меня, но удержал равновесие и сумел спрыгнуть вниз, чудом ни обо что не оцарапавшись.
— Где Змей поганый? — даже не сказав мне «спасибо», начал царь, обеими руками стягивая кожаную маску.
— Точно неизвестно. Но в замке его нет. Возможно, где-то на прогулке.