Тайный сыск царя Гороха. Компиляция (СИ)
Собственно, вот на этом я, кажется, всё-таки чуть-чуть уснул, рухнув вниз с милым именем на губах… Волки, не сговариваясь, бросились вперёд, но…
— Не сметь мне тут есть Никиту Ивановича! — грозно зарычал самый большой зверь, внезапно выросший позади остальных, как могучий сенбернар на выставке такс или миттельшнауцеров. Ну наконец-то, явился на сцену шекспироненавистник…
— Ить он не только мой непосредственный начальник (я через него жалованье получаю, чин в отделении имею, крышу над головой, работу перспективную), но ещё и друг сердешный! В хорошем смысле! А подумаете чего плохое, всем ноги повыдёргиваю!
— Митя? — потирая ушибленную поясницу, кое-как встал я.
Он лапой подтолкнул мне укатившуюся фуражку, встал рядом и ещё раз свысока уточнил:
— Ну, кто на нас с участковым?!
Вопрос оказался отнюдь не праздным. Обалдевшие от неожиданности волки быстро пришли в себя, решив сурово покарать чужака-предателя. Митя, разумеется, был не из их леса, по-волчьи не говорил, звериного языка не знал, а поэтому мигом настроил против нас всё местное население.
И напади они одновременно со всех сторон, исход драки был бы очевиден — моего младшего сотрудника изрядно покусали бы, а меня всё равно загрызли бы. Но судьбе было угодно попробовать избавиться от нас иначе…
— Я голоден, расступитесь, — тихо пророкотало за волчьими спинами, и хищники, вздыбив шерсть на загривках, тем не менее послушно шагнули в стороны.
Перед нами стоял тот самый младший Змей, на котором я устроил родео во дворце фон Дракхена. Вроде ведь получил уже люлей и от меня, и от Горыныча, а всё равно продолжает нарываться, препоганейшая морда…
— Торо, торо! Йи-ха-а!
— Тебя спасли, — старательно игнорируя мой незатейливый юмор, фыркнул Змей. — Дядя забрал мою игрушку, но не доел. Теперь ты снова мой…
— А у вас с ним раньше чё-то было? — ревниво уточнил Митя.
Я отрицательно помотал головой и неопределённо передёрнул плечами. Типа плюнь и забудь, у болтливой рептилии какие-то странные фантазии, не ищи в них смысла и подтекста.
— Умри, человечишка!
Змей бросился на меня с грацией коровы на роликовых коньках. Ещё по прошлой драке я отметил, что двигается он по-немецки — напористо, прямолинейно, тараном, а что такое манёвр или финт, ему в башку не вложили. Да и смысл? Бронетанковая техника в танцах не нуждается.
Так что мне не составило труда отшагнуть влево, крутануться на пятке и второй раз оседлать недалёкого, но мстительного гада. Звероящер возмущённо взревел, извергая из пасти струю пламени!
Не очень сильную, не очень толстую, метра на полтора, не более, однако волкам и этого вполне хватило. Они поджали хвосты, прижали уши и едва ли не уползли на брюхе от применения нами живой огневой мощи!
— Здорово, Никита Иванович, — восхищённо выдохнул мой четвероногий напарник. — А можно мне тоже так покататься?
— Валяй, — разрешил я, боковым кувырком падая в траву.
Змей было расценил это как факт собственной победы, но в тот же миг был осёдлан Митей. Весёлая парочка доставила мне несколько приятных минут здорового смеха. Может, конечно, во всём виновата усталость, недосып, голод и переутомление, но зрелище серого волка, гоняющего по поляне на вздыбленном родственничке Змея Горыныча, выглядело невероятно забавным.
— От я тебя, скотина непослушная! — Митяй умудрился подхватить волчьей лапой какой-то прут и яростно охаживал своего скакуна по длинным филейным частям. — Будешь знать, как круп подбрасывать! Будешь у меня на дыбки вставать! А как у него огонь стреляет?!
— Промеж ушей ему дай, — наугад посоветовал я и едва не был спалён вторым огненным залпом. — Ты поосторожней там! Спалишь же весь лес к едрене фене…
— Слыхал, змеюка подколодная?! Ты мне тут зазря боеприпас не переводи, лес беречь надо! Никита Иванович говорил, в нём потом партизаны водиться будут.
Младший Змей, по-моему, уже вообще обалдел от нашей наглости. Ярость застила ему мозг, который, как вы поняли, и без того был не больше спичечного коробка. Он рычал, шипел, плевался, пыхал огнём, пытался стряхнуть с себя волка и в конце концов совершил непростительную ошибку.
Подпрыгнул аж на три метра в высоту и вертикально пошёл носом вниз, надеясь, что Митька свалится. Но наш доблестный младший сотрудник (временно по совместительству серый волк) лишь крепче сжал бока гаду. В результате — непроизвольный выстрел в землю и, по законам физики, короткий перелёт на собственной взрывной волне куда-то далеко за деревья…
— А я спрыгнуть успел, — похвастался довольный напарник, чуть пошатываясь на всех четырёх лапах, прежде чем рухнуть носом в траву. — Всё, накатался, накаруселился-а…
Я затоптал искры и пару-тройку маленьких костерков, потом пообмахивал товарища еловой веткой, убедился, что дышит, и присел отдохнуть на свободный пенёк.
Что же мы имеем в сложившейся ситуации? Каков может быть план наших совместных действий? Что в приоритете — спасение всех пленников или арест с последующим тюремным заключением этого самого фон Дракхена? Ну в смысле рейтинга самоубийственности.
Само дело уже давно вышло за рамки обычного милицейского расследования, но обратиться за помощью мне было абсолютно не к кому. Времени на объявление мобилизации нет, да никто в здравом уме и не пойдёт биться с огромным летающим звероящером. Знакомых Никит Кожемяк у меня в Лукошкине не было, а верные еремеевцы с пищалями сейчас далеко-далёко…
Отравить его по примеру пастушка из польской сказки про краковского дракона тоже не получится. Дохлую овцу, начинённую всякой дрянью, наш уважающий себя Змей Горыныч есть не станет, да и пребывает он сейчас в человеческом образе. Сидит себе, греется у камина, попивая виски или коньяк, а мы мёрзнем в холодном осеннем лесу, размышляя о… о… о?!
— Почему у него во всех комнатах так натоплено? — пробормотал я, кусая нижнюю губу. — И одет он всегда в камзол из хорошей толстой ткани. Ни сквозняков, ни вытяжек, ни вентиляторов. Неужели мёрзнет всё время?
Точно! Ведь змеи очень теплолюбивые существа. В холодное время они ленивы и медлительны, а зимой даже впадают в спячку…
— Так вот почему во всех легендах и мифах о Змее Горыныче он всегда нападает летом или ранней осенью. Сжигает города, палит урожай, запасается девицами на зиму. В морозы они греют его в постели, а по весне он съедает несчастных, чтобы вновь заняться разбоем и любовными приключениями!
Я встал, выпрямил спину и посмотрел на высящийся за деревьями замок. Чёрная громада выделялась на фоне звёздного неба, как силуэт космического корабля каких-нибудь злобных инопланетных завоевателей….
— Так вот чего вы боитесь, гражданин фон Дракхен. Ну-ну, а ведь, помнится, было у меня в своё время одно небесполезное знакомство. И дед тогда прямым текстом сказал, что всегда будет рад помочь милиции. Время пришло, дедушка…
Я забыл о том, что голоден, что давно не спал, что получил кучу синяков и меня чуть не съели. Холодный расчёт и трезвая логика — вот главное оружие милиционера.
— Опергруппа, на выезд!
Угу, как же…
Младший сотрудник нашего отделения категорически отказывался просыпаться. Конечно, он сегодня набегался, наигрался на свежем воздухе, устал, естественно. Хотя если подумать…
— Митя, вставай, обедать пора, — тихо прошептал я в пушистое ухо волка.
Один миг, и всклоченная серая зверюга уже стояла на ногах, вертя хвостом, как пропеллером, и жадно принюхиваясь.
— Ась? Что? Дык я завсегда готов, Никита Иванович, отец родной!
Я ободряюще улыбнулся ему и потрепал по холке.
— Тык вы энто чё? Шутить изволили?! А ежели я вас за таковые безобразия возьму да и съем?
Он грозно раскрыл пасть, а я вдруг вспомнил одну чудесную статью и, протянув руку, храбро схватил его за язык. Митя опал с морды лица…
Серый волк смотрел на меня выпученными, как у дальневосточного краба, глазами, лапы задрожали, уши поднялись домиком, а в уголках губ появилась белая пена.