Тайный сыск царя Гороха. Компиляция (СИ)
— Молодца, угадал, — кивнул Кашкин, одновременно аплодируя мне и подмигивая бабке.
— Сроку на всё про всё неделя?
— Три дня.
— Облом. А я-то надеялся…
— Ты ещё государю спасибо скажи, что он тебя от допроса с пристрастием спас, — весомо протянул наш гость, дуя на чай. — Подлец Бодров с подпевалами такой хай подняли, хоть всех святых выноси! Дескать, как могли государыню похитить, ежели милиция в тот момент при дворе была? Что ж не спасла, не защитила, не предотвратила преступление супротив царя-батюшки?
— Понятно. То есть то, что он рядом со мной стоял, в расчёт не берётся. Горох никогда ни в чём не виноват?!
— Светлая твоя голова, Никита Иванович, — тепло улыбнулся мне старый боярин и, отставив чашку, встал из-за стола. — За хлеб-соль благодарствую! Пойду-ка, пожалуй, по ветерку.
— Уже? — капризно надула губки Яга.
— Ничего, бог даст, красавица, и ты в мой терем заглянешь, дашь мне, убогому, тебя в ответ сладким пряничком угостить.
— Она пахлаву любит, э?! — ревниво раздалось из-под печки, но боюсь, что мнение маленького гордого домового уже никем в расчёт не бралось. Похоже, моя скромная домохозяйка решила на старости лет менять кавалеров, как перчатки.
— Бабуль, что это было?
— Ты об чём, Никитушка? — закрывая за гостем дверь, опустила глазки Баба-яга.
— Да вы же сейчас тут напропалую кокетничали с боярином Кашкиным!
— Ой, да будет тебе… Напридумаешь ещё глупости какие, в мои-то годы…
— Угу. Назима спросим, он свидетель?
— А ну вас обоих. — Бабка фыркнула, задрала нос и с видом оскорблённой невинности удалилась к себе в комнату.
— Надеюсь, вы ненадолго? — громко спросил я. — Вообще-то нам дали всего три дня сроку. А потом казнить нас, как мне кажется, будут всех. Или по одному в день, растягивая удовольствие, нет?
— Придумала я, старая, как твоему горю помочь. — Из горницы практически сразу же вышла глава нашего экспертного отдела с большущей антикварной книгой в руках. — Тут, главное дело, правильно вопросы задавать и верный ответ угадывать. Давай-ка Митеньку зови, у него сердце отходчивое, душа чистая, а ежели его каким тяжёлым заклятием в ответ пришибёт, дык его и не так жалко, верно?
Я повёл плечами и кивнул. В вопросах колдовства нашей Бабе-яге равных нет. Эпический персонаж! Куда там чахлым, мокрым Ктулху…
Митя заявился по первому же зову, поперёк щеки у него алели две свежих царапины — следы ногтей (когтей? Тоже не удивлюсь…) драчливого дьяка Груздева. Кстати, не забыть бы потом уточнить у стрельцов, куда его вышибло с нашей дверью. Далеко ли долетел, не имеет ли претензий? Дверь бы вернуть, это ж служебное имущество.
Охнувшая Яга первым делом продезинфицировала раны нашего младшего сотрудника какой-то вонючей жидкостью из пузырёчка с надписью «Яд» и, отмахнувшись от моего взгляда, спешно усадила нас за стол. Меня во главе, Митю слева, сама села справа, а посерединке поставила здоровенное медное блюдо.
— Ну, теперича всё от вас зависит, товарищи боевые, — значимо, с нажимом на патриотизм, начала бабка. — Я слова чародейские нараспев читать буду да на блюдо вещи разные бросать, а вы, коли чего увидите, дык запоминайте, но руками не лазьте — шибанёт ещё… Сейчас всё принесу.
— А чего увидим-то, бабуленька? — заинтересованно вытянул шею Митька. — Надо ж загодя знать, к чему систему нервную готовить. А то ежели девок пляшущих, с чудесами какими соблазнительными, дак Никите Ивановичу нельзя, он человек женатый.
— Можно, — опроверг я. — Если по службе, то всё можно.
— Угу, как меня костерить за то, что дочку купца Поминкина из горящего сараю на своём горбу вынес, так, значит, и не по службе вроде?!
— Митя, — чуть повысил голос я, потому что ситуация там действительно была двусмысленная. — Во-первых, она сама этот сарай и подожгла. От несчастной любви. Да, дура, согласен! Во-вторых, то, что ты её в одной рубашке из пламени вынес, — молодец, хвалю за усердие! Но какого лешего без протокола ты ей начал при всём народе искусственное дыхание делать?!
— Ошибся чуток… думал, как утопшей надо…
— А на грудь зачем давил?
— Вы сами рассказывали, непрямой массаж сердца…
— Митя, ты ей грудную клетку чуть не сломал!
— Переборщил слегонца…
— А она глаза открыла, тебя увидала и ещё вчера заявление подала — дескать, перевлюбилась без памяти, и, ежели я ей тебя не выдам, она уже избу подожжёт!
— Дык я ж…
— У соседей!!!
Митя опустил голову и глухо пробормотал:
— Чё ж мне, за свою доброту да служебное рвение опять жениться придётся…
— Наговорились, сотрудники? — Баба-яга вернулась за стол с целой коллекцией разнообразных предметов и пузырьков. — Ну, коли про девок всё выяснили, давайте нашей царицей да её подружками займёмся. Ещё раз говорю: смотреть, запоминать, спросить чего захотите — спрашивайте, тока руками не лапать!
Мы прекратили цапаться и послушно кивнули. Опыт общения с бабкиным колдовством имелся у обоих. Митю в щенка и петуха превращали, меня — в барана, зайца и даже (стыд-позор!) в двоюродную сестру нашего Гороха, царевну Марьяну. Ныне, кстати, счастливо проживающую с законным мужем где-то на стыке польско-литовско-русской границы. А ведь помнится…
— Как в чистом колодце небо с водой сходится, так на дне болотца нечисть всякая водится, — распевно начала бабка, и мы притихли уже окончательно.
Митька из суеверного страха, а я по причине отчаянного любопытства. Вот выйду на пенсию, вспомню всё, возьмусь, обработаю, да и пущу в печать сборник лучших заклинаний старорусской прикладной магии от самой Бабы-яги. Тираж будут расхватывать, как горячие пирожки в новогодние гулянья…
— Три девицы под окном внутри бани голяком мылись, парились, разговаривались! Кто про что мечтал, кто про что молчал, отведи нас вода до начала начал! Хорс по полю прыскает, рысь по лесу рыскает. А ты дунь горячо, а ты плюнь через плечо, раскрывай, вода, свои невода-а…
Середину я успешно пропустил, обидно, но Яга никогда ничего дважды не повторяет и записывать в блокнотик не позволяет. А над водной гладью в блюде действительно заклубился пар с явным запахом берёзовых веников. Из этого пара вполне себе слепились три женские фигуры со смазанными лицами, одетые в чём мать родила. Впрочем, опознать всех не представляло сложности: царица была самая высокая и широкоплечая, а Маняша ниже всех, но шире в бёдрах. Моя Олёна — идеальная золотая середина. Красивая-а…
— Чего губы раскатали, охальники, — беззлобно вернула нас в реальность глава экспертного отдела. И вовремя, потому что у Мити уже слюна побежала…
— Вы не на прелести девичьи облизывайтесь, а по делу ситуацию наблюдайте. Вона царица, кажись, на лавку легла. Жинка твоя ей спину мылит. Туда-сюда мочалкой водит. От затылку вплоть до…
— Ещё, бабуль! — не выдержал Митька. — До чего ж срамотища-то интересная!
Я несильно дал ему по шее, и в этот момент изображение затрясло. Фигуры словно бы задёргались, как при ускоренной перемотке фильма, и Яга быстренько плеснула на поднос синюю жидкость из пузырёчка. Всё чудесное изображение вмиг стало ультрамариновым, зато чётким и без ряби.
— Смотрите-ка, стало быть, вот в энтот момент Змей лютый баньку когтищами подхватил да и в небеса поволок. Бедные девки, а?
Ну не знаю… Митяй фыркнул первым. Я вновь поднял руку для подзатыльника, но, не удержавшись, хихикнул сам. Минутой позже мы уже все трое, не стесняясь, ржали как сумасшедшие, глядя на то, как смешно, нелепо и прикольно катаются внутри бани три девицы, поскальзываясь на мыльном полу, сбивая друг дружку и летая от стенки к стенке в тазиках. Нет, им там было горе, спору нет, но нам тут никакого кино не надо!
— Кобели вы все и есть! — отсмеявшись, заявила Баба-яга и добавила в тающее изображение пригоршню белого порошка.
Фигуры замерли, было видно, что они к чему-то прислушиваются. Потом вроде как открылась дверь, и в помещение вошёл мужчина. Причём вошёл меньше чем на пару секунд, потому что почти сразу же был атакован тремя деревянными тазиками и вылетел обратно. Да, наши девчата умели за себя постоять! А потом изображение резко пропало…