Последний Паладин. Том 16 (СИ)

— И что⁈ Думаешь я буду радоваться, узнав, что он даже сопротивляться не будет⁈ Думаешь мне будет приятно от его гребаной жертвы⁈ ДА МНЕ ПЛЕВАТЬ, МАРКУС! УЖ ЛУЧШЕ БЫ МОРДИН БЫЛ МУДАКОМ И ПЫТАЛСЯ МЕНЯ УБИТЬ КАК ЭТОТ ВАШ ЯНУС! ТАК БЫ БЫЛО ГОРАЗДО ПРОЩЕ!
— Знаю, — понимающе кивнул я, — но ты все еще можешь отказаться.
— Да ладно⁈ — полезли брови на лоб у Октавии, — я же уже оборвала связь Мордина с миром Смерти! Он умирает!
  
— Не умирает, а слабеет, — внес я ценное уточнение, — вернувшись, ты можешь отказаться его подчинять и вернуть Мордину силы и подпитывать его существование самостоятельно. Если захочешь. Нынешних твоих сил хватит на пару сотен лет вполне комфортного существования для вас обоих.
— Существования в той тюрьме, где мы сидели? — фыркнула Октавия.
— Да. Как я и сказал, у тебя есть выбор, — развел я руками.
— А что, если я решу просто выйти в мир людей? — спросила вдруг девица.
— Мордин уже отвечал тебе на этот вопрос. Без полноценной силы Паладина, твое тело просто умрет, — напомнил я, — и в мир Смерти я тебе сейчас соваться тоже не советую. С такими сомнениями, ты просто умрешь. Он почувствует твою слабость и нерешительность, и просто сожрет тебя. Именно поэтому Паладином и нельзя сделать насильно. Без твоего выбора. Без решимости. Без воли к борьбе ничего не получится.
— Тц, — скривилась Октавия как от головной боли, — то есть мир Смерти тоже теперь будет пытаться меня сожрать?
— Постоянно, — улыбнулся я.
— Класс, а то мне четырех конелюбов было мало, — закатила глаза черноволосая девица и устало привалилась к стене, — и что случится если мир Смерти меня сожрет?
— Мордин постепенно зачахнет и сам сольется с миром Смерти. Сила Паладина Смерти станет свободна, и без достойных преемников она никому не перейдет, и уйдет в спячку. Будет ждать достойного. Ждать год. Два. Десять. Сто лет. Столько сколько потребуется.
— Звучит так себе, — потерла виски Октавия, — в Ордене было иначе?
— Не сразу. Во времена Первых Паладинов этот процесс растягивался на десятки лет, но постепенно Орден выявил закономерности и разработал алгоритм. Магистры научились сокращать процесс передачи сил сначала до нескольких лет, а потом до буквально пары месяцев. В любой момент времени у большинства Паладинов всегда были готовы преемники. Всех кандидатов с потенциалом собирали с самого детства, обучали, готовили, тренировали. Большинство из них добивались высоких званий, становились командирами боевых групп, возглавляли передовые отряды и были чертовски сильны.
— Но пока жив действующий Паладин их Стихии, они им стать не могли, — хмыкнула Октавия.
— Да, но чем сильнее ты становился, тем выше был шанс. Поэтому кандидаты в Паладины всю жизнь оттачивали свое мастерство и это делало Орден только сильнее.
— Но Паладины умирали крайне редко. Верно? Так можно и всю жизнь прождать. Неужели никто из них не пытался убить своего Паладина и занять его место? Это ведь проще, чем ждать, — со знанием дела произнесла девица.
— Вызвать на открытый поединок Паладина своей стихии? — засмеялся я, — да, такие дураки тоже были. Но по принципу дуэльного квадрата, жили они недолго. А вот те, кто похитрее, сговаривались с кандидатами других стихий, плели интриги, устраивали засады, готовили покушения, привлекали третьих, четвертых, пятых лиц. Прощупывали слабости. Иногда планы по убийству конкретного Паладина вынашивались и исполнялись годами.
— И тебя это не напрягает? — глядя на мою улыбку, удивилась Октавия.
— Ничуть, — развел я руками, — жизнь Паладина — это постоянная борьба за жизнь. По сравнению с тем давлением, которое на Паладинов оказывает мир Стихии, желающий вырваться из подчинения, все эти покушения детские игрушки. Они настолько привычны, что являются рутиной для любого Паладина. У меня, к примеру, ни одного дня не проходило без попыток меня убить. Правда в отличие от остальных, меня пытались убить по другим причинам, ведь никаких преемников у меня не было.
— Понятно почему ты чувствовал себя как рыба в воде здесь, — с некоторой завистью в голосе произнесла девица и тяжело вздохнула, — как в этом вообще можно жить.
— Да обычно, — пожал я плечами, — это закаляло характер Паладинов, развивало внимание, держало в тонусе и избавляло от скуки, а среди кандидатов проводило естественный отбор. Слабые умирали, ломались, прятались. А постоянный приток новых сильных и амбициозных кандидатов не позволял действующим Паладинам почивать на лаврах и бездействовать. Ведь все просто. Перестанешь быть лучшим и позволишь другому овладеть стихией лучше тебя — умрешь. Поэтому Путь Паладина — это постоянные сражения и бесконечный путь к вершине.
— Понятно, — обреченно вздохнула Октавия, — то есть в конечном итоге у меня лишь три выбора. Выйти в мир людей и сразу умереть. Пойти в мир Смерти и тоже умереть. Вернуться к Мордину и… не умереть, но либо остаться там в заточении на пару сотен лет, либо убить Мордина и стать Паладином, чтобы выйти одной. Вот это вы называете выбором?
— Технически, Мордин уже мертв, поэтому это нельзя назвать убийством. Скорее поглощением, — подобрал я более корректный термин.
— Поглощением, — хмыкнула Октавия, — и чем это отличается от убийства?
— Ну, например тем, что Мордин, как и другие бывшие Паладины Смерти, станут частью тебя. Их устремления, вера, убеждения, память. Возможно даже поговорить с ним сможешь, — предположил я, и с каждым словом девица одновременно и злилась, и радовалась.
— А сразу не мог сказать⁈ — всплеснула она руками.
— Я сказал «возможно», — заметил я, — это по опыту некоторых других Паладинов, насколько это правда судить не берусь, ведь до меня Паладинов Тьмы не было и никого из своих предшественников поглощать мне не пришлось.
— Повезло тебе, — фыркнула Октавия.
— Как знать, — хмыкнул я, — так или иначе, только тебе решать, как поступить дальше. Да, выбор сейчас довольно ограничен, но то, что ты сейчас находишься здесь, это череда множества выборов, которые ты уже сделала. И так уж вышло, что привели они тебя именно на эту развилку. Можешь сколько угодно пенять на судьбу, злых манипуляторов Паладинов, плакать, злиться и ругаться, но решение принять придется. И советую принять его побыстрее.
— Зачем? Боишься, что Мордин так ослабнет, что не сможет меня отговорить? — усмехнулась она.
— Нет, — покачал я головой, — боюсь, что если ты затянешь, то лишишься шанса с ним нормально попрощаться.
— Тц, — переминалась в лице Октавия и, вздохнув, подняла на меня хмурый взгляд, — ты оказался прав, Маркус, это знание мне в итоге ахренеть как не понравилось.
— Я предупреждал.
— Знаю, — отозвалась черноволосая девица, после чего махнула рукой, и исчезла.
Призраки исчезли следом. Крышка каменного гроба задвинулась. Холод ушел. Стихийный ответ пришел в норму. Все угомонилось, а за спиной со скрипом начала открываться дверь склепа.
Сладко потянувшись, я глянул на часы, покачал головой и, разминая затекшую шею, вышел наружу в родной мир.
Макс сидел тут. На оплетенной плющом садовой скамейке. Сидел и беззаботно смотрел в небо, покачивая от скуки ногами.
— Ну что хотела эта сука? — не поворачивая головы, спросил молодой Князь Молнии.
— Отдать это, — произнес я.
На эти слова Макс повернулся, и его голубые глаза с прищуром уставились на предмет, который я держал в руке.
— И что это? — безразлично спросил он.
— Терминал запада, — улыбнулся я, и глядя на вывалившуюся челюсть парнишки, добавил, — теперь у нас их три.
  
Глава 3
   
Когда мы вернулись к беседке, Кот не спал и смотрел куда-то вдаль. И даже с нашим приближением, оставленный сторожить Викторию фамильяр и ухом не повел. Макс не придал этому значения, но я знал, что без причины блохастый от сна не откажется, поэтому отправил пару ищеек разведать округу.
Только после этого Кот отвел взгляд от горизонта и немного расслабился. Но спать все равно не лег. И уходить обратно во Тьму тоже не стал. Требовательно «мрррякнул», и получив от меня дополнительную подпитку, погрузил Викторию на себя.