Земля джиннов (СИ)

— Так давай завтра сходим к нему домой и прямым текстом спросим, где принцесса? Вдруг он проникнется нашим положением, раскается и покается? Мало ли.
К моему удивлению Эзра неожиданно легко согласился:
— Хорошо, сделаем по-твоему. А сейчас действительно пора ужинать, но не у дяди Иеремии.
— Почему? Второй раз он тебя не отчитает, а на счёт мяса слизней… закажем что-нибудь вегетарианское и нет проблем.
— Дело не в том. Его чайхана через половину города отсюда, когда как мой дом гораздо ближе. Там же переночуешь, тебе всё равно некуда идти.
Расцеловала бы его в порыве благодарности, да есть вероятность быть неправильно понятой. В конце концов, Эзра молодой и симпатичный парень, даром, что гуль. Глаза и клыки вовсе не портят его, а знаки по всему телу только добавляют изюминку. Кстати о них…
— Эзра, — я провела пальцем по одному из символов на плече приятеля. — Что означают твои знаки? Ритуальные отметины? Религиозные шрамы?
Гуль фыркнул с полным безразличием:
— Руны-то? Ничего особенного. Они позволяют мне перекидываться в хурра и обратно. Идём отсюда.
Оранжевые лучи догорающего солнца изменили Кадингир почти до неузнаваемости. Побеленные стены домов приобрели ровный золотой окрас, металлические надписи и элементы декора засияли так ярко, что невозможно смотреть. Люди с улиц исчезли как по волшебству: свернули торговые лавки, позакрывали двери магазинчиков и ставни окон, сняли бельё с натянутых между домами верёвок. Редкие прохожие торопились уйти. Стало очень тихо.
— Ночью будет буря с дождём и сильным ветром, — объяснил Эзра. — Но суть не в ней. Заканчивается время ужина. Как только солнце скроется за горизонтом, есть нельзя.
— Мы не должны поспешить в таком случае? Не хочется остаться голодной.
— Ты иномирянка, дочь чужеземного Адама, разве у тебя не другая вера? А я дождусь завтрака.
За всё время пребывания в халифате, пусть очень недолгого, я не заметила ни одного минарета с полумесяцем, ни креста с колоколами, ни других сакральных знаков, кроме звёзд, удивительно похожих на звёзды Давида.
— Что ещё запрещает вам религия?
В этот раз болтливый Эзра умудрился обойтись всего тремя словами:
— Почитай Священную Книгу.
— С радостью, как только научусь читать. Может, перескажешь своими словами? После знакомства с Общиной Синих монахов мне что-то не хочется копать слишком глубоко.
— Своими словами, говоришь… Хм… Строго установленных правил у нас нет, служить Всевышнему дозволительно в любой форме, пока живёшь по Священной Книге и не противишься воле халифа.
— Зачем же вам тогда монастыри?
— А почему нет? Они существуют, потому что кому-то удобнее замаливать грехи подношениями и подарками, нежели жить праведно.
— Судя по роскоши Общины, народ ваш грешить любит. Ты бы видел рубиновый перстень на пальце ар-Зафара! Могу поклясться, вещица иремская.
Глаза напарника подозрительно заблестели:
— Рубин с чёрными вкраплениями?
— Он самый.
— Вэй из мир! Сыскной приказ уже два года ищет его!
— Так перстень краденый?
— Ещё бы! Вещица жутко дорогая и обладает удивительным эффектом подавлять волю окружающих людей. Между прочим, раньше этот перстень принадлежал родному дяде великого нашего халифа Мунтасира Четвёртого, тени Бога на земле, владыке востока и запада, пока не был похищен.
— Дай догадаюсь — ар-Ханом?
— А кем же ещё? В Мирхаане не так много воров, способных обокрасть правящую семью.
После всего услышанного про ар-Хана, я поймала себя на мысли, что хотела бы познакомиться с ним лично. Воображение уже пустилось во все тяжкие, нарисовав знаменитого вора стильно одетым мужчиной с импозантной внешностью, седыми висками, умным взором и манерами миллионера. Сидит он непременно в массивном кожаном кресле в кабинете с приглушённым светом, дорогими картинами и древними вазами на тумбочках. В зубах сигара, а в руках бокал сухого красного из лучших виноделен Мирхаана.
— Почему ты так прицепился к ар-Хану, а, Эзра? Чутьё чутьём, но нет ли в твоём фанатизме личных мотивов?
 
— Неприязнь к ворам, как к классу, считается личным мотивом?
— Мы ведь напарники, верно? Если бы я знала, чего именно натворил ар-Хан, раз ты спишь и видишь над его головой небо в клеточку, мне было бы легче поддерживать твои странные теории с нетипичными идеями лезть в бандитские логова.
— Ай, ладно, расскажу, любопытная дочь Адама, чтобы ты прекратила сомневаться в моих поступках.
— Спасибо.
Предвкушая занятную историю, я ненадолго забыла об усталости и собственном неприглядном виде.
— Всё дело в Соломоне аль-Хазми, моём отце. Он заслужил звание лучшего сыщика тем, что довёл до конца все свои расследования. Кроме одного. Ему так и не удалось засадить за решётку ар-Хана. В тот день, когда отец наконец-то арестовал хитрого ворюгу прямо на месте преступления, грянула амнистия по случаю свадьбы нашего халифа. Не буду утомлять тебя бюрократическими подробностями, скажу только, что в результате ар-Хан остался на свободе, а вся безупречная статистика Соломона аль-Хазми оказалась испорчена. Теперь мой долг — долг благодарного сына своего отца — восстановить честь рода.
— Сколько же лет прошло с тех пор? — я задумалась. — Раз принцессе Лейле семнадцать…
— Пять. Прошло всего пять лет. В год сияния Сириуса Мунтасир Четвёртый, тень Бога на земле, владыка востока и запада, во второй раз связал свою судьбу с женщиной. Лейла дочь от первого брака. Ар-Хан же бесчинствует почти десять лет, с тех самых пор, как получил браслет совершеннолетия, вот такой, — Эзра продемонстрировал на своём правом запястье единственный из золотых ободков, не имеющий застёжки. — Начал с Кадингира, потом прошёлся по Рапикуму и Сангару. В одно время исчез с горизонтов года на три, но затем вернулся и принялся за старое. Драгоценности, предметы искусства, редкие артефакты — излюбленный, но далеко не единственный профиль ар-Хана. За ним числятся расхищение древних гробниц, фальшивомонетчество, подделка ювелирных украшений, документов и исторических писем. Каким боком в этот список затесалась незаконная торговля алкоголем, даже не спрашивай.
Деятельный проныра! Такой человек вполне мог покуситься на принцессу Лейлу.
— Куда же смотрел ваш хвалёный Сыскной приказ?
— А куда ему смотреть? — гуль пожал плечами. — Ар-Хан скользкий, как угорь после дождя. Никаких прямых улик не оставляет, а на домыслах и сплетнях далеко не уйдёшь, особенно когда дела тормозят высоко сидящие и власть имущие. Доказать смогли только один эпизод, да и то… амнистия.
Действительно, история занятная.
— Значит, ар-Хану ничего не отрубили? — я припомнила сказки тысяча и одной ночи.
Эзра бросил на меня весёлый взгляд:
— Чего например?
— Руку, палец, ухо. Откуда я-то знаю? Это твой мир.
— Нет, мы здесь ничего не рубим. Только головы.
— Серьёзно? Ар-Хан и дальше может красть под носом у Сыскного приказа, а вы ему только пальчиком погрозите?
— Не торопись делать выводы, шустрая дочь Адама. Не всё так однозначно. С тех пор как престол унаследовал халиф Мунтасир Четвёртый, тень Бога на земле, владыка востока и запада, Мирхаану не дают спокойно жить. У нас миллион проблем с Лимией и её шпионами. Они просочились во все сферы власти, на фоне их вреда «подвиги» ар-Хана теряются.
Эзра уверенно петлял по улицам, делал крюки и шёл в обход. Иначе в Кадингире нельзя — слишком много тупиков. Не город, а крысиный лабиринт! В определённый момент мы оказались в уютном квартале с широкими дорогами и богатыми двухэтажными домиками. Здесь жили удачливые купцы, мелкие чиновники, старейшины и все, кто мог позволить себе двух-трёх служанок.
Сначала я решила, что Эзра живёт в одном из этих домов, но он вдруг резко затормозил, хватанул меня за руку и затащил в тень раскидистого кустарника.
— Что такое?
— Тихо, не привлекай внимания.
— Эзра, объясни…
— Ш-ш, сейчас она уйдёт.