Отставникъ (СИ)

— В большей степени ты сам справился, — задумчиво ответила Настя. — Все думали, что умрешь на операционном столе. Удивлялись, что выжил, но надежды не появилось, счет твоей жизни шел на часы. Ботвинов и тот, когда скальпель отложил, сказал, что ничего сделать не в силах. Когда же ты протянул несколько суток, то сочли это чудом. Но чтобы ты выкарабкался, восстановился и сейчас стоял рядом целым и невредимым это уже даже не знаю как назвать, — чуть слышно произнесла девушка.
  
— Уверен, некое объяснение тебе известно, — спокойно ответил я ей.
— К тебе перешел дар, — утвердительно произнесла госпожа Исаева, — об этом знаю, как и о том, что первые дни он слаб и требует к себе внимания, опустошая силы организма. А ты потерял много крови, в тебе кроме воли и духа ничего остаться не могло. И тем не менее, сумел встать на ноги. Не представляешь, как этому рада. А еще, господин поручик, — она лукаво на меня посмотрела, — ты очень красив и обаятелен. Правда, часто тебя тяжело понять, но это из-за ранений и со временем точно пройдет.
Это она о чем? Что ее во мне настораживает? Некие слова и фразы? А может несвойственное поведение боевого поручика? Надо об этом ее осторожно расспросить. Допускаю, что господин Ботвинов тоже что-то почувствовал и из-за этого отправил Настю со мной. Продолжать разговор не стали, по рупору объявили, что пассажиры имеющие билеты могут пройти в вагоны, а с провожающими следует проститься до оцепления. Если потребуется, то с багажом помогут солдаты.
Мы с Анастасией направились к одному из трех вагонов первого класса. На нашем пути оказался штабс-капитан, который холодно улыбнулся и попросил:
— Простите, покажите ваши билеты и паспорта.
— Без проблем, — хмыкнул я, протягивая паспортную книжку, в который вложил белые картонные прямоугольники, полученные в железнодорожной кассе вокзала. — С моим документом ознакомьтесь сразу с последней страницей. И, думаю, бумаги моей спутницы вам уже не потребуются.
Штабс-капитан что-то хмыкнул в свои пышные усы, выдержал паузу, скользнул взглядом по лицу моей спутницы, а потом равнодушно листанул мою паспортную книжку. Его глаза чуть округлились, когда он прочел о том, что я награжден орденом. Уже другим взглядом на меня посмотрел и сказал:
— Поручик, простите, не смею вас и вашу даму задерживать.
— Благодарю, — кивнул ему и хотел идти, но штабс-капитан вдруг продолжил:
— Минутку! — он посмотрел на стоящих рядом солдат и приказал: — Петров, Кулик, возьмите вещи у господина поручика и помогите разместиться в купе. Выполнять!
— Слушаюсь! — хором гаркнули те и сделали ко мне шаг.
Не стал отнекиваться, понимаю, что офицер таким образом проявляет уважение. Только чуть кивнул ему, а он мне честь отдал, при этом будучи старше по званию. Похоже, штабс-капитану известно, за что орден мне вручили. Жаль только, что это ненадолго помогло сдержать врага. Вот нам и приходится вынуждено уезжать, так как не считаю это бегством и даже поспешным отступлением. Просто так карты легли и с этим спорить глупо.
  
Глава 7. ПУТЕШЕСТВИЕ В ПЕРВОМ КЛАССЕ
 
          
 
Проводник вагона выглядел лет на сорок, подтянут, в форменной одежде, со свистком на груди и нагрудной бляхой с номером нужного нам вагона. Его форма отличается от тех, что носят другие его коллеги, обслуживающие второй класс.
— Госпожа, господин, рад вас приветствовать. Уверен, путешествие доставит вам радость. Если возникнут вопросы и пожелания сразу обращайтесь ко мне. Меня зовут Яков, на время пути буду вас обслуживать, отвечаю за ваш вагон, — произнес проводник.
— Мою спутницу зовут Анастасия Николаевна, а меня Михаил Юрьевич, — ответил я.
— Позвольте у солдат забрать ваши вещи? Помогу разместиться в вашем купе, — произнес Яков, в интонациях которого проскочило недовольство, связанное с солдатами.
— Отдайте наши вещи проводнику и спасибо за помощь, — велел я солдатам.
Те переглянулись, но спорить не посмели. Решили, что приказ штабс-капитана я отменил и это в какой-то степени верно. Яков нас проводил в купе, которое оказалось шикарным. Мы еще не успели осмотреться, как услышали несколько свистков от обслуживающего персонала поезда, потом прозвучал длинный гудок, поданный машинистом. Вагон дернулся и медленно покатил по рельсам, увозя нас из Львова, который будет вскоре сдан Австро-Венгерским войскам.
— Это точно купе? — оглядываясь, задала вопрос моя спутница.
— Первого класса, — подсказал я, сам поражаясь богатому убранству.
Начну со штор, которые сейчас были приоткрыты. Они с бахромой, плотные и если их закрыть, то создастся впечатление, что находишься в дорогом номере гостиницы. На полу ковер с высоким ворсом, потолок отделан красным деревом, а стены из кожи. Надо ли сомневаться, что материалы исключительно натуральные? Четыре бронзовых электрических светильника, а значит, где-то рядом есть устройство, вырабатывающее ток! Полки и встроенные шкафчики для багажа и вещей. Два спальных дивана обиты плюшем, у каждого стоит тумбочка, на которых находятся лампы с абажурами. Места вполне хватило бы и для четверых пассажиров. В таких купе мне ездить не приходилось, только слышал.
— Раз мы тут оказались, то предлагаю обживаться, — задумчиво произнесла Настя, а потом уточнила: — Господин поручик, совсем забыла спросить. А сколько мы будем в пути и какой конечный пункт назначения?
— Неужели не слышала куда поезд прибывает? — поразился я.
— Не-а, не до этого было, — задумчиво ответила девушка, трогая пальцем стену у дивана. — Мягкая, а кожа дорогая, — обернулась ко мне и нахмурилась. — Михаил, так куда мы едем-то?
— Как ты пожелала, в Москву, — объяснил ей, а потом добавил: — Расчетное время в пути около трех суток, но состав уже задерживается. А в свете последних событий, думаю, мы долго будем ехать.
— Из-за военных грузов? — понятливо уточнила моя спутница и открыла один из шкафов.
— Верно, а еще нам, наверное, предстоит пересадка, — сказал я и уточнил: — Ты чего в ступор впала?
— Тут умывальник! — с восторгом ответила Настя.
— Не может быть, — вырвалось у меня.
Как-то не поверилось, что в такое старое время, ну, по сравнению с тем откуда я родом, уже такой комфорт и настолько все продумано. Да, дорого, богато, но если разобраться, то доступно для среднего класса. Хотя, нет, будь свободные места, то ехали бы в купе попроще. Но, черт возьми, от безысходности смогли себе такое позволить!
— Действительно, раковина и даже зеркало имеется, — констатировал я.
— Попробуем? — с азартом в глазах спросила Настя.
— Мы заплатили, — буркнул и крутанул один из небольших вентилей.
Вода пошла почти сразу же, при этом оказалась горячей! Откуда она подается мне неизвестно, но надо принять как должное и не выглядеть в глазах того же проводника дикарем. Об этом девушке и шепнул, а та, как ни странно, не согласилась:
— Михаил, ничего зазорного не вижу, чтобы поинтересоваться у Якова, что тут и как! Даже если и окажемся в его глазах невежами, то он нас простит. А познание нового происходит постоянно и стыдного в этом ничего нет.
— Госпожа Исаева, браво! — я чуть слышно хлопнул в ладоши. — Каюсь, думал, что тебе от всего этого, — обвел взмахом руки пространство купе, — некомфортно.
— Издеваться вздумал? — хмыкнула моя спутница, отошла и плюхнулась на диван. — Это же роскошь! Дай ей насладиться.
  
— Без проблем, — выдохнул я, понимая, что девушка не чувствует себя ущербно.
— Господин Голицын, — потерла висок Исаева, — насколько понимаю, ты сильно потратился, поэтому, — она открыла ридикюль, — хочу отдать тебе деньги за свой билет.
— Барышня, вы в своем уме? Гусары с дам денег не берут! — пошутил я.
— И где ты увидел гусара или даму? Сам же меня барышней назвал! — со смешком парировала Настя, вытащила из кошелька несколько купюр и протянула мне: — Возьми, тут шестьдесят рублей, в том числе и за проживание в гостинице. Не хмурься, если посчитаешь нужным, то потом отдашь. Дорога у нас неблизкая, а траты еще предстоят. Или мне в вагоне-ресторана рассчитываться позволишь⁈