Детский остров. В куриной шкуре. Предсказатель прошлого. Последние драконы (сборник)

— Что делать? — крикнул юный пилот, с трудом уводя свою машину из-под удара.
— Дай мне его сфотографировать! — отозвалась Кора, направляя на администратора объектив.
Это привело Грегга в такое бешенство, что он, презрев опасность, разогнал машину до упора и принялся стрелять в Кору из тяжелого охотничьего бластера.
Нажимая на гашетку фотоаппарата, словно отстреливаясь от Грегга, Кора не ощущала страха: что бы теперь ни случилось, она выполнила свой долг — долг инспектора и долг матери. Вот они, кадры для суда: глава администрации планеты Дил-ли расстреливает из бластера невинную курицу!
  
Но, размышляя таким образом, Кора не учла желания жить, свойственного молодости. Юный пилот совершил невероятное: у самой земли он смог рвануть в сторону пробитую машину.
Тогда случилось непоправимое: не в силах удержать свой вертолет, Грегг Мертвая Голова врезался на нем в обрыв и в куче обломков упал на берег реки в полусотне метров ниже.
Когда юный пилот и Кора вышли из своего вертолета, приземлившегося в двадцати метрах от тела Грегга, тот, как ни удивительно, был еще жив.
— Ненавижу! — сказал он Коре. — Всех куриц, сующих клюв в чужие дела… ненавижу…
— Лежите спокойно, — сказала ему Кора. — Сейчас пилот привезет врача.
— Поздно, — ответил Грегг. — Я не хочу жить. Я разорен и обесчещен.
— Летите за врачами! — приказала Кора пилоту.
— А вы? — спросил он. — Вы не боитесь?
— Я не боюсь, — ответила Кора. — Я умею летать — в случае чего я от него улечу.
— Чепуха, — блеснул из черных глазниц тускнеющим взором Грегг ан-Грогги, — я уже не поднимусь…
Пилот прыгнул в вертолет и поднял машину в воздух. Кора на всякий случай включила прикрепленный к ее поясу магнитофон. Запись могла пригодиться следствию.
— Ты сама догадалась? — спросил Грегг. Он смотрел в холодное облачное небо.
— Догадалась, когда поняла, что некоторые курицы могут летать.
— Мне надо было провести обыск до твоего приезда. Я недооценил тебя… и знаешь, почему? Потому что я знал разницу между твоим старым телом и телом курицы. И решил, что ты обезврежена.
— Я поняла, — сказала Кора, — что вы пойдете на преступление, только если возникнет угроза строительству. А с находкой корабля о строительстве пришлось бы забыть.
— Я стал бы музейным смотрителем, а планета — Меккой для куриц, — с горечью произнес Грегг.
— Как вы убили его?
— Что? — В голосе раненого администратора звучало изумление.
— Как вы убили профессора?
— Но я его не убивал! Мне не пришлось убивать этого толстого старого петуха! Кто-то меня обошел!
— Тогда зачем же столько усилий, чтобы убить меня?
— Потому что с твоим приездом моя надежда на то, что со смертью профессора я выпутался из этой истории, пошла прахом. Потому что ты вышла на фотографию! Ты догадалась подняться над площадкой… тебя пришлось убрать!
— Но кто тогда убил профессора?
— Понятия не имею. Когда я добрался до него, он уже лежал мертвый, правда, еще не ощипанный! — Тут Грегг ан-Грогги громко захохотал. И это усилие далось ему с таким трудом, что он лишился сознания.
Поэтому когда через три минуты прилетел вертолет с носилками и местным врачом, Кора была расстроена и мрачна, как собравшаяся над головой снежная туча.
— Не расстраивайся, — утешал ее маслиноглазый доктор Мурад. — Главное, что ты распутала преступление. Если Грегг даже не сознается в убийстве профессора, его засадят за вереницу преступлений — начиная от покушения на тебя и возможного убийства жены профессора и кончая использованием служебного положения в корыстных целях с попыткой расстрелять казенный вертолет.
— Ты так прост? — удивилась Кора. — Неужели ты до сих пор не понял, что настоящий убийца остался на свободе?
— Врет твой Грегг. Убил, а теперь врет!
— Не врет. Он был при смерти… он не убивал профессора. Иначе бы он стал хвастаться этим… я знаю людей.
Врача она не убедила. Но и сама осталась при своем мнении. Путь, по которому шло расследование, оказался тупиком.
* * *
— Ну где ты пропала! — встретил ее упреками ассистент. — Дети без тебя извелись.
Дети и в самом деле кинулись к ней со всех сторон. Они терлись об нее пушистыми боками, топотали, норовили свалить и заклевать. Коре показалось, что за прошедшие часы они еще подросли.
— Надо собираться, — сообщил ей Орсекки. — И закрывать экспедицию. Детям вреден этот климат.
Коре, конечно же, надо было объяснить молодому археологу, что никуда отсюда он не улетит, а будет поджидать, пока на Дил-ли как коршуны слетятся все археологи и уважающие себя начальники культуры с его родной Ксеро. Но она чувствовала такую усталость, будто весь день таскала тяжелые бревна. Это была нервная реакция на воздушный бой, но рассказывать сейчас обо всем петушку означало вызвать в нем истерику. Тогда уж не удастся отдохнуть…
Кора сказала, что устала, и, уткнув клюв себе в грудь, задремала. Ей снилось, что она летит над лежащим на земле космическим кораблем, а за ней гонится с ножом Грегг, а она знает, что он хочет отрезать ей голову.
Какие-то голоса мешали спать и в конце концов заставили ее очнуться. За окнами палаты было темно — уже наступил вечер. Редкие снежинки неслись по синему фону.
В палате стоял доктор.
— К сожалению, — повторял он, — я должен ее разбудить.
— Нет, не беспокойте ее, она так устала, — отвечал Орсекки. Цыплята пищали. Лампа горела под потолком.
— Что еще случилось? — устало спросила Кора.
— Грегг умер, — сказал местный врач.
— Он что-нибудь сказал? — спросила Кора, поднимаясь, — сна ни в одном глазу.
— Он говорил о ненависти к курам… в общем, это был бред.
— Правильно, — сказала Кора. — Это был бред. Но у меня есть пленки, где он стреляет в меня из охотничьего бластера.
— Я знаю, — сказал врач. — Пленки уже проявлены и отпечатаны. Убийца профессора известен. Вы можете собираться в обратный путь.
— Его обыскали?
— Да, — ответил местный врач и вынул из кармана фотографию, найденную Корой в кабинете профессора, из-за которой она чуть было не погибла.
— Что это? — спросил Орсекки. Он нервничал. Он чувствовал, что происходит нечто интересное, но его в это не посвящают.
— Завтра, завтра, все завтра, — повторяла Кора, не в силах побороть усталость.
— Это очертания «Небесной птицы»! — воскликнул Орсекки. — Где она?
Кора махнула крылом, чтобы врач ушел из палаты. Тот подчинился.
Орсекки размахивал фотографией перед ее клювом. Кора спрятала голову под крыло и больше не отзывалась на вопросы.
* * *
Кора проснулась рано.
Птенцы еще спали. В палате горел свет, и Кора заметила, что цветные перышки на ее детишках подросли и стали еще ярче.
Орсекки не спал. Он по-птичьи сидел у двери и ждал пробуждения Коры, не спуская с нее страстного взора.
Как только он заметил, что она открыла глаза, то сразу сказал:
— Я не спал всю ночь! Что случилось? Ты должна мне открыться. Я не могу более терпеть.
Коре стало жалко петушка.
— Твой шеф в отличие от тебя, — произнесла она, — умел летать. А умеющий летать имеет преимущество: у него шире кругозор.
— По-своему ты права, — осторожно согласился с ней Орсекки.
— Профессор Гальени поднялся над плато, — продолжала Кора, — как только предположил, что корабль «Небесная птица» нашел здесь свое смиренное кладбище.
— Разумеется! — замахал крыльями Орсекки. — Как же я не догадался!
— Потише, детей разбудишь!
— Ах, как же я не сообразил? Он говорил мне, и не раз, что лагерь экспедиции, который мы раскапываем, необычен. Здесь слишком много предметов, нужных на борту. Он подозревал, что корабль потерпел здесь крушение, но я не принимал его слов всерьез, потому что… прости, я привык считать его выжившим из ума стариком, никому не нужным маразматиком!
  
— Почему ты не летаешь? — строго спросила Кора.