Детский остров. В куриной шкуре. Предсказатель прошлого. Последние драконы (сборник)

Голос комиссара дрогнул, будто ему и на самом деле было неловко посылать на верную смерть такую молоденькую девушку.
Милодар подтолкнул Ко к выходу.
Там уже ждал проводник.
Он подтолкнул Ко к двери в третье купе.
Открыл дверь. И, загнав Ко вовнутрь, захлопнул.
Ко стояла посреди купе и смотрела на Веронику. Вероника не замечала ее, она сидела на деревянной полке, глядя в забранное вертикальными прутьями решетки окно. За окном начинался длинный полярный вечер. Впрочем, здесь он начинался с утра.
  
— Вероника, — окликнула Ко подругу. — Это я, Ко.
Вероника вскочила, ударилась головой о верхнюю полку, но не обратила внимания на боль. Она кинулась навстречу Ко, буквально упала в ее объятия с криком:
— Ты пришла! Ты спасешь меня, да? Какое счастье, какое счастье…
— Мы с комиссаром в поезде. Мы тебя нашли.
— Ко, я тебе должна сказать страшную вещь! — воскликнула Вероника. — Этот Артем — вовсе не Артем. Это кто-то другой. Это маскарад. Я так боялась, я боялась, что он меня убьет, что они убили Артема… мне так страшно, возьми меня отсюда!
Ко не смогла сдержать вздоха облегчения. Как ей повезло, если, конечно, тут можно говорить о везении! Вероника сама догадалась о подмене. Ее не надо убеждать, уговаривать, умолять.
— А как ты догадалась?
— Он жестокий, он другой… он фактически меня не знает… он страшный… Куда нам бежать?
— Скажи точнее, мне надо знать.
— Ничего тебе не надо знать! — воскликнула Вероника. — Мы должны бежать вместе, прежде чем он вернется.
— Но почему ты согласилась бежать с ним с острова?
— Я договорилась бежать с Артемом! И ночью не сообразила, что это другой. А потом уже было поздно.
Ко хотела все объяснить Веронике, но комиссар, который, вернее всего, подслушивал под дверью, рассудил иначе.
Он приоткрыл дверь и сказал:
— Ко, Веронике пора уходить. Помни, ты остаешься за нее.
— О нет! Он узнает и тебя убьет! — испугалась Вероника. — Нельзя оставлять ему Ко. Он маньяк!
— Вероника, — сказал Милодар, стоя в дверях и нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. — Погляди на свою подругу внимательно. Тебя ничего в ней не удивляет?
— Ко… Ко, что с тобой? Почему ты стала брюнеткой? Почему у тебя широкие ноздри…
— Почему у тебя такие большие зубы, бабушка? — передразнил Веронику Милодар. — Чтобы съесть тебя, Красная Шапочка. Итак, Вероника, скорее переходи ко мне в купе. Госпожа Аалтонен заждалась тебя.
— А Артем? Где Артем?
— Идем, я тебе все расскажу.
— Но Ко нельзя здесь оставлять! Это очень опасно. Я чувствую, какой он опасный.
— Это наше с Ко дело, — сухо ответил Милодар.
Вероника потянулась взять свою сумочку. Она легко смирялась с действительностью, если было кому подчиняться.
— Ты с ума сошла. Ты ничего не возьмешь. Неужели ты хочешь погубить Ко? Он же не должен заметить подмены, — объяснил комиссар.
И тогда Вероника окончательно поняла, что ее скромная подружка сознательно ступает на тропу галактической войны.
Она поцеловала Ко и быстро сказала:
— Береги мою сумочку. Помаду не очень трать…
Вероника была бережливой девушкой. Даже в такой момент она подумала о помаде.
Но больше ничего сказать она не успела.
Комиссар потянул ее за руку. Хлопнула кое-как сбитая из досок дверь.
Ко осталась одна в пустом холодном купе.
Все произошло так быстро, что она даже не успела испугаться или подумать — а зачем, собственно говоря, ей все это нужно?
Она взяла сумочку Вероники… Открыла ее — нужно знать, что у тебя в сумочке. По крайней мере, не просить у спутника расческу или зубную щетку, если есть своя.
В сумочке были самые обычные вещи, как и положено быть в сумочке сиротки с Детского острова. Те же, что были в сумочке Ко, которую она вынуждена была оставить в приюте. По крайней мере, можно притвориться, что это все твои вещи, даже зубная щетка твоя. И пачка надушенных салфеточек, и нужный тампон, и записная книжка. В нее вложена записка. «Жду сегодня как стемнеет на старом месте. А.». Почерк был наклонный, сильная буква А возвышалась над остальными…
В этот момент поддельный Артем вошел в купе, не глядя на Веронику, тяжко рухнул на полку и откинул назад голову.
— Черт знает какой гадостью поят, — сообщил он, прикрыв глаза. Он был очень похож на Артема, но, конечно же, не был Артемом — не надо быть Вероникой, чтобы различить молодых людей. Но так как теперь Вероника не была Вероникой, то создавалась редкая в любви ситуация четырехугольника, в котором теперь все были самозванцами. Ромео был вовсе не Ромео, а Джульетта была лишь отдаленно схожа с Джульеттой. И если этот Артем в самом деле подослан для того, чтобы выманить Веронику к черту на кулички, значит, он может и не заметить разницы в девушках. А если заметит, следовательно, эти убийцы неплохо выучили домашнее задание.
— Где ты был? — спросила Ко, представив себе, что Милодар сидит в первом купе и слушает, как идет запись — каждое слово, каждый вздох Ко и Псевдоартема фиксируются и анализируются компьютерами.
— Это игра для идиотов, — сказал физкультурник, не раскрывая глаз. — Меня притащили в соседний вагон, совершенно пустой, деревянный, на полу солома, посреди бочка, на дне бочки стоит бутыль, рядом соленые… эти самые… огурцы. И стаканы на всех. Они сказали, что допрос заменяется этой пыткой… Да, это была ужасная пытка!
— Почему ты не отказался? — Ко тянуло продолжить разговор — проверить, не сомневается ли он, что перед ним Вероника.
— Я не знал — обычай это или в самом деле проверка документов.
— Разве у тебя есть документы? — спросила Ко. Документы на Земле не требовались: центральный компьютер знал в лицо все пять миллиардов ее обитателей, и достаточно было приложить палец к браслету, который носил каждый полицейский, как подозрительная личность становилась личностью выше подозрений либо ее приглашали на полицейскую станцию.
— Мне приходилось бывать на дальних планетах, — сказал молодой человек. — Там нужны документы. Я выправил их себе.
Лжец, подумала Ко. Даже говорить точно его не научили. Кто теперь говорит «выправить документы»?
Ко рассматривала своего спутника, уже не так трепеща перед ним, как в момент его возвращения. То ли потому, что он ничем не выказал своих сомнений, то ли потому, что она была на Земле, на Кольском полуострове, — осенний арктический пейзаж тускло и неспешно разворачивался за замутненным окошком, мерно стучали колеса, и из черного круглого репродуктора под потолком купе хрипло выливались незнакомые бодрые песни. Как раз сейчас репродуктор надрывно выкрикивал: «Нам нет преград ни в море, ни на суше, нам не страшны ни льды, ни облака, знамя страны своей, пламя души своей мы пронесем через миры и века!»
Артем (не называть же его всегда Псевдоартемом или Лжеартемом?) тоже услышал бодрую песню и пробурчал:
— Планета неврастеников. И как ты здесь живешь?
— Я не знаю, где должна жить, — откликнулась Ко. — Вернее всего, моя планета лучше этой.
— И ты хотела бы отыскать свой настоящий дом?
— Кто не хотел бы?
— Тогда у меня к тебе есть предложение, — сказал Артем. Щеки у него еще были красными, язык не совсем слушался, но взгляд, упершийся в лицо Ко, был трезвым и холодным. — Как ты смотришь на то, моя дорогая, чтобы как можно скорее покинуть эту планету?
— Как это можно сделать? — удивилась Ко.
— Вот это тебя не касается. Я обещал тебя укрыть от преследования, я обещал тебя любить и опекать, я обещаю отвезти тебя домой к несчастным родственникам, в твой родной замок, к твоим рабам и слугам.
— Артем, что ты говоришь? Какие могут быть рабы и слуги?
  
— Я никогда не бросаю своих слов на сквозняк. — Артем делал ошибки в идиомах. Видно, учили его наспех. — Если у меня есть информация, я ею делюсь.
— Чего же ты раньше молчал?
— Раньше было нельзя. Раньше ты могла проговориться.
— А теперь?
— А теперь они нас уже не смогут догнать.